Потерять и найти

      «Сегодня у меня праздник. Ровно год, как я изображаю из себя главного героя из фильма про зомби. Весьма иронично, учитывая, что я ни разу не смотрел ничего подобного…»       Горо тихо хмыкает себе под нос, поставив многозначительное троеточие, и медленно перелистывает свой дневник в самый конец.       Прошел ровно год с момента, как он отбился от группы друзей и не смог найти их. Ему кажется, что он начинает потихоньку забывать лица дорогих людей, а оттого на самой последней странице блокнота иногда черкает незатейливые портреты. Вот Кокоми улыбается милой нарисованной улыбкой, Сара грозно смотрит острым взглядом, Итто опять хвастается своими мускулами, вот Кадзуха…       Захлопнув дневник, Горо медленно выдыхает и прикрывает глаза. Его внезапное напряжение проступает в сведенных к переносице бровях, чуть подрагивающих губах, в стиснутых на твердой обложке пальцах. Портрет Кадзухи, каким его запомнил Горо незадолго до разъединения, изображен немного схематично и смазано, но взгляд ровно такой же, как в тот самый вечер.       У костра уже никого не было, кроме них двоих, и слабый огонек, танцуя на выгоревших ветках, освещал их лица теплым светом. То был момент спокойствия, уединения и тишины: никто не разговаривал, не ходил кругами и не мешал. Именно тогда Горо почему-то подумал, что будет правильно наконец раскрыть свои чувства перед человеком, в которого давно влюблен, хотя он понимал: в их условиях места для любви практически нет.       Было до ужаса волнительно; сердце стучало не в грудной клетке, а где-то в горле, и лицо обжигало жутко, под стать догорающему костру, но роковые слова необдуманным комом уже сорвались с губ и осели в тишине. Прошла секунда, потом вторая — Горо хотел уж было извиниться за все сказанное, но Кадзуха притянул его к себе и раз и навсегда ответил на чувства взаимностью.       Поцелуй будоражит до сих пор. Горо открывает глаза, и взгляд сразу же падает на улицу, виднеющуюся с высоты полуразрушенной многоэтажки. Рядом шуршит лишь дерево, кроной достающее почти до самой крыши здания. И ни одной живой — или даже мертвой — души.       Он довольно часто видит небольшие поселения, но нигде не задерживается подолгу: помогает, берет ресурсы за свою работу и уходит на поиски своих людей. В дороге же ему никогда не удавалось встретить таких же одиноких путников, как он сам, лишь жалкие безобразные зомби шастают по округе, периодически мешая передвижению. И чем дольше Горо странствует, тем больше боится, что однажды наведет свой лук на черепушку безмозглого существа и увидит знакомое лицо, обезображенное смертью.       Наверное, около получаса Горо сидит на верхушке здания, отдыхая, как вдруг краем глаза замечает какое-то алое шевеление в самом низу, где заброшенная улица пересекается с другой. Верный лук оказывается в руках быстрее, чем Горо успевает подумать, потому что в таких ситуациях нужно действовать быстро.       Стрела, натяжение тетивы, задержанное дыхание…       Зомби нужно убивать как можно тише и как можно дальше от себя: либо ты их, либо они тебя. С одним мертвецом справиться гораздо проще, особенно на расстоянии, но вот только есть одно «но».       Одно огромное и бескомпромиссное «но».       Идущий по улице человек держится уверенно и ровно, быстрыми шагами преодолевает пару десятков метров и замирает, оглядываясь по сторонам. Его светлые волосы, собранные в неряшливый пучок, треплются на ветру, а красная прядка, выделяющаяся крохотным пятном в белых локонах, разом выбивает из легких Горо весь воздух.       Да разве это вообще возможно?       Кадзуха…       Быстро закинув дневник в рюкзак и схватив колчан, Горо подрывается с места и бежит к лестнице, молясь всем богам, чтобы тот человек не ушел и тем более не принял его за потенциальную опасность. Он замирает у самого выхода, тяжело дыша после бега, и выглядывает в разбитое окно, чтобы точно убедиться в своей невероятной догадке.       Перед ним действительно Кадзуха. Абсолютно такой же, каким его запомнил Горо, стоит посреди улицы в нескольких метрах от здания и записывает что-то прямо навесу, держа твердый переплет блокнота. Затаив дыхание, Горо не смеет шелохнуться, чтобы не спугнуть, но и привлечь внимание боится. Целый год мечтал найти, увидеть, сказать столько разных слов, а теперь, когда до Кадзухи рукой подать, так по-глупому опасается и трусит…       Он ведь… все еще помнит тот поцелуй у костра?       Горо не понимает, в какой момент осознает, что ало-карие глаза смотрят прямо на него, но скрываться больше нет смысла. Кадзуха видит его, и взгляд его прочитать невозможно. Что-то до боли знакомое плещется где-то в глубине, но непривычная закаленная твердость и шок выходят на передний план, затмевая полюбившуюся мягкость. И лишь когда Горо, пристыженный собственной нерешительностью, выходит из своего укрытия, все еще оставаясь по другую сторону от стекла, он наконец видит, как теплеет чужой взгляд.       — Горо…       — Кадзуха, — вторит ему Горо, переминаясь с ноги на ногу, и несмело улыбается. Пускай их разделяет местами разбитое стекло, в абсолютной тишине города не нужно напрягаться, чтобы услышать друг друга. — Наконец-то я нашел тебя.       — Или я тебя, — улыбается в ответ Кадзуха, подходя ближе. — Пойдем скорее за мной, наша база в той стороне. По пути расскажешь мне все.