4:44

Самый обычный номер в одном из отелей Каира. Несколько сумок с немногочисленными вещами стоят у стены, две кровати аккуратно застелены и уже готовы принять уставших постояльцев в свои объятия. Однако двое парней в номере ещё не ложились спать. Каждый из них думал о своём. Джотаро по привычке курил перед сном, освободив голову от посторонних мыслей, что могли испугать сильнее реальности. Какёин же сидел на своей кровати, смотря через открытую дверь балкона на алый, словно кровь, закат, думая о том, что будет завтра. Жаркое и беспощадное как огонь, египетское солнце медленно уходило за горизонт, отмеряя конец последнего дня. Теперь отсчёт до того момента, как всё решится, пошёл на часы. Куджо, кажется, не было страшно. Во всех его движениях читалась странная уверенность, что всё будет хорошо. И при виде этого Нориаки, что был не столь беззаботен, тоже успокаивался. *** Тяжёлое сбивчивое дыхание, что причиняет лёгким нестерпимую боль. Какён бежит от чего-то в необъяснимом ужасе. Он уже и не понимает, от чего. Остаётся лишь чувство животного страха, пробуждающее все скрытые инстинкты и чувства человека. Кровь из многочисленных ран капает на землю, оставляя алую дорожку, по которой, словно дикий зверь, напавший на след добычи, идёт враг. Слишком знакомый вкрадчивый и гипнотизирующий голос уговаривает остановиться и не сопротивляться неизбежному. Растрепавшиеся красные волосы прилипли ко лбу, покрывшись коркой засохшей крови. "Неужели это всё? А как же родители? Что будет с остальными?" – последние мысли Нориаки. Мышцы слабеют, не в силах больше сопротивляться смертельной усталости и оцепенению. Голос, уже словно въевшийся в плоть, пропитавший одежду, не перестаёт вкрадчиво шептать. "Ну же, не сопротивляйся, прими свою судьбу". И действительно, нет больше ни сил, ни смысла противиться. При жизни всегда так светившиеся эмоциями глаза становятся безразличными и заволакиваются полупрозрачной плёнкой. Последний вздох, и вот, сердце отказалось биться. Это конец. Какёин проснулся в холодном поту и с бешено колотящимся сердцем. Мгновенно приняв полусидячее положение, он несколько секунд смотрел в пустоту расширившимися от страха глазами, в которых с трудом можно разглядеть уменьшившиеся зрачки, не в силах отойти от пережитого кошмара. Это был всего лишь сон? Оставалось лишь надеяться, что не вещий. По привычке взглянув на время, что показывал слегка светящийся циферблат электронных часов на тумбочке, Нориаки ужаснулся. На часах 4:44. Несчастливое время, сулящее неудачу. Нет, нет, нет, так не должно произойти. Хотелось разбудить Джотаро, поговорить хоть о чем-то, но на соседней кровати его не оказалось. В комнате пахло сигаретами, и стало ясно, что Куджо, вновь страдая от бессонницы, вышел покурить. Когда-нибудь эта вредная привычка его погубит. Хоть тело и пробирала дрожь, Нориаки нашёл в себе силы встать и выйти на балкон. Прохлада от пола поднималась вверх по босым ногам и распространялась по всему телу, заставляя дрожать сильнее. И все же пустыня – место контрастов. Днём ты мечтаешь о малейшем дуновении прохладного ветерка, а по ночам мерзнешь. Силуэт Джотаро четко вырисовывался на фоне ночного неба, усыпанного звездами. Какёин не знал, что сейчас нужно говорить. Словно в бреду, чтобы сказать хоть что-то, он начал: – Джотаро, мне страшно.. – Тебе приснился кошмар? – с неожиданной заботой задал Куджо сам собой напрашивающийся вопрос. Он, как никто другой, мог понять, что сейчас страх – это совершено нормально. – Я.. Я не хочу терять никого из вас.. И не хочу погибнуть сам.. Что будет, если мы все погибнем? Что будет после нас? – Поверь, всё будет хорошо. Ведь мы все вместе, и боремся за правое дело. С нами ничего не случится. Вспомни, из скольких передряг мы уже выпутывались. Думаешь, сейчас, на последнем шаге, что-то может пойти не так? – Джотаро не очень умел успокаивать людей, но сейчас старался. И от одних этих попыток становилось легче. – Но что если.. Если мы все же умрем? – Нориаки всё ещё было страшно. Голос прерывался, а тихие всхлипы выдавали то, что он готов заплакать, словно ребёнок. Хотя, он и так ещё ребёнок. Ребёнок, на долю которого выпало слишком много испытаний. – Мы не умрём, Какёин. Мы завершим начатое, вернёмся домой и будем жить ещё долго. Я скорее всего продолжу тратить жизнь в уличных драках и вредных привычках, перебиваясь непостоянными заработками. Такой уж я человек. А ты наверняка окончишь школу раньше меня, получишь престижную работу, и через много лет, сидя рядом со своими детьми в собственном доме, будешь рассказывать им истории о невероятных приключениях твоей юности. Всё будет хорошо. Я обещаю тебе. Не стоит бояться. Вместо ответа Нориаки подошёл ближе и уткнулся в плечо Джотаро. Футболка того стала влажной от слёз. Куджо лишь осторожно приобнял товарища, понимая, что сейчас тому надо дать волю копящимся внутри эмоциям. *** Прошло два года, и вот я стою у твоей могилы. Я только недавно закончил школу. В моих руках диплом, но толку от него? Я не смог выполнить своего обещания. Это должна быть не моя судьба. Тут должен был быть ты, Какёин. Ты должен был продолжать жить. А в итоге я всего лишь лжец. Дал тебе надежду, а следующий день стал последним в твоей жизни. Если можешь, прости меня за то, что я не был рядом тогда, когда нужно. Этот букет для тебя. Сиреневые георгины. Почему-то они напоминают тебя. Не знаю, это лишь мои ассоциации. Букет у могильного памятника – единственное, что я теперь могу сделать. Ещё раз прости.