В одной постели

      

«В одной постели»

      

И вот опять они в одной постели.

      

Пусть говорят и обещают, хоть самим себе, что это всё в последний раз. Клянутся, что этого впредь не повториться.

      

Пусть обвиняют в этом алкоголь.

      

Пусть они не верят в любовь. Они и не поверят.

      

Вот только они лгут.

      Зима. Зимние чудеса, так и заговаривают, завораживают. По-настоящему и так по-детски радуют, интригуют предстоящими праздниками. Мороз красит кожу в розовато-красный, порой в синеватый или же белый оттенок. Иней оставляет сахарную оболочку на стволах деревьев, машинах и на всём, до чего он смог дотронуться. За окнами холодно. Постоянно валит снег на радость детям. Жаль, что для взрослых это новые проблемы. Мало того, что нужно прогреть машину, прежде чем отправляться на работу. Необходимо ещё отчистить её не только от снежной насыпи, но и от образовавшейся корки льда. Всё это под изнуряющим холодом. Вот только снег сверкает волшебно при свете фонарного столба. Он взрослых всё ещё чарует.       Временами, ледяные сквозняки, всё же настигают даже в доме. Надолго заставляют оставаться в постели. Греть руки под тёплой водой, когда чистишь зубы, пытаясь собраться с силами и отправится на улицу. После прогулки или работы (университета, школы) — обниматься с горячей батареей.       Утро будто ночь. Такое же тёмное и холодное. Он с трудом открыл глаза. Повернул голову в сторону тумбы, стоящей около кровати. На стоящих на ней часах — время гласит около пяти утра. Вставать не хочется, в особенности вылезать из тёплой постели. Совершенно нет желания. Но, к сожалению, нужно. Обязательно нужно. Работа не ждёт, она и не станет.       Кровать находится в довольно изысканно заставленной комнате. Может это и одна из его квартир, в которых он бывает от силы один раз. Если вообще бывает. Однако, всё повёрнуто строго под своим углом. Стерильно чисто. Даже слишком. Кажется, что запах хлорки и чистящих средств — намертво въелся в стены этой и других квартир. Он с наслаждением вздыхает этот запах. Пусть другие и считают это странным. Пусть думают, что владелец этой квартиры если не маньяк, то доктор. Правда их можно отличить лишь жизненной целью (хоть это не всегда так). Впрочем, второе ему больше по душе. Он был врачом. Он спасал. Убивал.       Мори Огай приподнимается на кровати. Голова гудит. Виной ли служит односолодовый двенадцатилетний виски: «Aberlour 12», из Шотландии? Может быть и так. Но признаться, этот виски был весьма хорош.       Только сейчас Огай понимает, что находится, не один. Замечает, что у него знакомо ломит поясницу. Беловолосый мужчина повёрнут к нему спиной. Он спит. Вспоминается с трудом, как они оказались в одной постели. Причастен ли в этом алкоголь? Возможно. Но времени на раздумывания или предположения уже нет. Мужчина, встав с постели, забрал всё необходимое из комнаты. Ему не хотелось возвращаться обратно. Не при такой компании. Да и тревожить Юкичи не слишком то и хотелось. Кто знает, как он отреагирует на довольно щекотливую ситуацию. Может Мори и хочется увидеть его лицо. Огаю жаждется съязвить, ехидно прищуриться, наблюдая как ломается маска хладнокровия Серебряного волка. Но тогда он точно опоздает. А этого не хочется. Огай отправился в ванную, где принял душ и другие процедуры. Как заворожённый рассматривал отметины. Осторожно касался длинными пальцами, боясь, что они исчезнут. Ухмылялся, скалился, закусывая губу. Будто эти отметины имеют для него особое значение. А они имеют. Правда признаться в этом отказывается. Отметины будто пионы расцветали на бедной коже. Мори потряс головой. Не время любоваться.       В прихожей Огай натянул на себя излюбленное пальто и красный шарф. Посмотрев последний раз в зеркало, убедился, что всё идеально. Немного подумав, он метнулся на кухню. Взял бутылку воды с холодильника и таблетки от головы. Откуда они там, он понятия не имеет. Всё же Огай там в первый раз, как и сам Юкичи. Любезно оставил на тумбе около Фукудзавы. Положил второй комплект ключей на комод в прихожей и закрыл дверь.       

———

      Юкичи проснулся. Осмотревшись, понял, что находится не у себя. Он резко встал, сразу пожалев об этом. Голову будто разрубило топором. Не стоило так напиваться. Он бы и не напился, если бы не одна особа. Мори Огай нервировал, раздражал, бесил. Но так притягивал. Причём заслуженно. Грация и элегантность; прямая, гордая осанка; утончённость черт. А его глаза. Глаза цвета свежей крови с фиолетовым оттенком. Чёрные как смоль — волосы. Намного чернее ночи. Но не чуть не темнее его собственной души. Манера вести беседу. Огай завоёвывает всё внимание.       Юкичи помнит маски Огая. Он искусно ими управляет и меняет. Но Фукудзава отчётливо вспоминает две. Они остаются с Мори, спустя годы. Первая это разговорчивая, шумная, приторно сладкая, ехидная, наглая до смерти. С ней Фукудзаве доводилось видится постоянно. Но вот со второй. Вторая вселяла ужас во всех, кто находился рядом. Огай высокомерно и холодно глядел в глаза другим. Он не кричал, не истерил. Совершенно нет. Только строго и с жестокостью пронзал взглядом и молчал. Стоило ему недовольно кашлянуть, как у других подкашивались ноги.       Фукудзава посмотрел на прикроватную тумбу. От любезности скривило лицо. Однако он принял это. Закинул две таблетки и запил водой. Юкичи приложил бутылку, на половину пустой, ко лбу, которая всё ещё была холодной. Болезненно выдохнув.       В прихожей он заметил ключи. Вначале Фукудзава хотел оставить их тут и не запирать квартиру. Всё-таки, осёкся и запер. Положил ключи в рукав юкаты, решив, что после выбросит их. Возвращать даже и не думал. Они больше не встретятся. По крайней мере по личным обстоятельствам. Так думает Юкичи, в который раз…       

———

      Прошло больше двух месяцев с их последней встречи. Жаль, что ни Юкичи ни Мори это не волнует. Или они ошибаются?       Вечереет. Огай откидывается на спинку кресла. Потягивается, прохрустев позвоночником. Он кидает взгляд на панорамные окна. Наблюдает за закатом. Мори кладёт руки на стол и позволяет себе лечь на них. Спина, как и больная голова благодарят его за это. Оранжевый цвет плавно перетекает в малиновый. Простая игра света. Признаться, завораживает и в этом есть что-то романтичное. Только вот ему не до неё. Стопка документов разобрана лишь на половину. Огай устало прикрывает глаза.       Тишину кабинета нарушила вошедшая Элис. Она специально громко хлопнула дверью, чтобы на неё наконец обратили внимание. Огай вмиг выпрямляется. Возвращает рабочую маску строгости и хладнокровия. Расслабляется, когда видит перед собой свою способность.       — Ринтаро! — крикнула Элис. — Отвлекись от своих бумажек наконец и пошли прогуляемся! Мне скучно! — девочка раздражённо топнула ногой. Огай на это вздыхает и трёт переносицу. Хотелось бы закончить всю работы сегодня. Чтобы завтра уже не думать о ней.       — Разве ты не гуляла сегодня с Чуей-куном? — устало улыбаясь, спрашивает Огай. Он поднимается из-за стола и подходит к Элис.       — Гуляла, но он слился спустя десять минут! Выкрикивая что-то про Дазая и какой он идиот, — Элис сложила руки на груди. — Тебе нужно отдохнуть, выглядишь хуже некуда, — девочка на миг стала серьёзной. Огай слегка улыбается и кивает головой. «Ура!» — выкрикивает Элис, подбегая к шкафу. Мори одевает на неё шапку с курткой и ботинки. Сам надевает пальто, поверх набрасывая шарф на плечи.       Они выходят из здания Портовой Мафии. Огай вдыхает морозный воздух. Ловит себя на лёгкой улыбке. Стало заметно темнее. Фонарные столбы чуть улучшают видимость. Снег блестит при их свете. Элис восхищённо смотрит на него. Будто блёстки или бриллианты усыпаны повсюду. Девочка набирает в ладони снег, пытаясь скрепить снежок. Не получается, рассыпается. Элис не расстраивается. Она кидает горсть снега вверх, имитируя снегопад. Огай теперь усыпан снегом. На ресницах и волосах образовался иней. Элис довольная, с красными от мороза щеками, выкрикивает: «Ты как Дед Мороз!». Прохожие глядя на них улыбаются. Девочка преподносит, покрасневшие от холода ладошки к своему лицу. Горячим дыханием, пытаясь их согреть. Золотистые волосы неприятно липнут ко лбу. Элис лишь вытирает пот со лба тыльной стороной ладони, и продолжает дальше прыгать по пушистому снегу. Мужчина следует за ней через сугробы, сожалея, что надел туфли. Причём на каблуке, а мог обуть длинные сапоги и не беспокоится о замёрзших ногах.       Дойдя до парка, они подошли к детской площадке. Скорее Огай дошёл, а вот Элис добежала. Мужчина выбрал лавочку, находящуюся не далеко. Отряхнул снег с неё и сел, смотря как играет Элис. Она то подбежит к нему, показывая забытые игрушки, то опять подбросит снег вверх. Иногда подбегая для того, чтобы погреть замёрзшие руки.       — Давай наденешь варежки? — в который раз просит Огай. Он сам в перчатках. Тонких, но это намного лучше, чем вообще без них. Девочка на это резко отказывается, причитает, что в них не удобно. Мужчина на это обречённо выдыхает.       

———

      Фукудзава закрыл офис. Сотрудники давно разошлись по домам. Он слегка задержался. Выйдя на улицу, решил идти домой через парк. Небольшая прогулка не помешает.       Он шёл медленным шагом по тропинке парка. Уже достаточно стемнело. Но Юкичи не торопится домой. Ему нужно отдохнуть и покормить встречных кошек. Проходя мимо площадки, он невольно глянул на ребёнка, который издавал раздражающий шум. Вглядевшись Юкичи удивлённо уставился на неё. Это же способность Огая — Элис. Если она тут, то где хозяин? Фукудзава быстро нашёл Мори. Он сидел на лавочке, закинув ногу на ногу. Элис споткнувшись, упала лицом в снег. Огай сдерживая хохот, ринулся к ней. Всё ещё дрожа от смеха, когда отряхивал девочку. В отместку Элис засыпала ему за шиворот снег. Мужчина выпрямился и отскочил от неё. Мори набирая в руки снег, глянул за спину Элис. Фукудзава стоял там, под рябиной, наблюдая за ними.       — Здравствуй, Фукудзава-донно! — сказал Огай, складывая руки за спину. Он сделал пару шагов на встречу к мужчине. Останавливаясь в метре от него. — Гуляете?       — Здравствуй, Доктор Мори. Да, — сухо ответил Юкичи. Вот только он воздержался от приближения ко врагу. — Вижу вы тоже.       — Конечно, свежий воздух полезен. Особенно морозный, он самый чистый, — сказал Огай, лучезарно улыбаясь. Элис, поодаль взрослых, опустилась коленями на снег. Она стала рисовать на нём. Собирать горки, которые она вскоре разровняет по снегу и начнёт сначала. Фукудзава замечает, как Мори передёргивает от холода. Серебряный волк ничего не делает с этим. Игнорирует. Огай смотрит на рябину, мысленно восхищаясь. Он уходит вглубь деревьев, с вызовом, смотря на Юкичи. Беловолосый мужчина зачем-то идёт за ним.       Они стоят непозволительно близко. Как дети играют в гляделки. Только они не дети. В этой игре иной посыл.       — Красиво, не правда ли? — задаёт вопрос Доктор, ухмыляясь. Огай без какого-то замысла, прошёлся языком по своим потрескавшимся от холода губам. Юкичи не ведая того, срывается. Он притягивая Мори за талию — целует его. Огай удерживает напор Директора агентства — держась за его предплечья. Всем видом показывает, что ситуация под его контролем.       Поцелуй был не страстный и далеко не жадный, не жестокий. Он был спокойный, лёгкое касание губ. Но такое родное и заботливое. Сердце болезненно закололо. Может их языки не танцуют бешенное танго. Может они не задыхаются в порыве чувств. Однако такой поцелуй дурманит. Ноги стали подкашиваться. Отстранившись, они смотрят друг на друга. Огай победоносно, а Юкичи хмурится.       — У меня остался тот виски, хотите выпить? — говорит Мори, ехидно щурясь. Конечно, это очередной предлог. Никакого виски нет. Пусть Огай обещал и обещает себе, что это в последний раз. Смотрит на Элис, которая рисует на снегу, кажется, Накахару.       — Нет, — отрезает Юкичи. Тут же добавляет: — Просто зайду. — заканчивает мужчина, наблюдая за реакцией Огая. Доктор распахивает глаза и удивлённо смотрит на Серебряного волка. После сводит брови к переносице. Мори думает, что у мужчины жар или бред. — Со мной всё в порядке, — ответил Фукудзава, будто прочитав немой вопрос. Юкичи выходит из-под рябины, подавая руку Огаю.       — Ты прав, — отчего-то говорит Огай. — Нечего ходить вокруг, да около, — он принимает руку Серебряного волка. «Пойдём», — зовёт доктор девочку.       

———

      Они входят в квартиру Огая, в которой он с Элис временно обосновался. Снимает с себя пальто, шарф. Разувается. После с девочки снимает промокшие от снега куртку и шапку. Вешает их на сушилку. Ставит её ботинки на батарею. Отправляет Элис в её комнату. Девочка не перечет. Повинуется.       — Проходи в спальню, — кидает Огай Юкичи, уходя в ванную комнату. Фукудзава проходит в комнату. Садится в кресло и ставит возле него свою катану. Вспоминает про ключи. Кладёт их в комод, забывая о них.       Мори возвращается спустя пятнадцать минут. В одном белом шёлковом халате. Промакивая мокрые волосы полотенцем. Подходит к шкафу и протягивает чистое полотенце Юкичи. «Иди в душ», — одними глазами говорит Огай. Серебряный волк всё понимает.       Фукудзава возвращается в спальню. Находит Мори стоящим около окна. Он смотрит на ночной город, на который падает белый снег. Начинается метель. Крупно вздрагивает, когда Юкичи обнимает его за талию. Беловолосый мужчина проводит носом по шее. Разворачивает Огая к себе, целует в губы. Доктор отвечает.       Мори ведёт его на кровать и нависает над ним. Развязывает пояс юкаты, сбрасывая на пол. Влажно целует, проникая языком. Серебряный волк отвечает и залазит руками под его халат. Ощупывает бёдра, бока, живот и грудь. Рывком переворачивает его, нависая сверху. Юкичи распахивает чужой халат, быстро скидывая вниз, к поясу. Выцеловывает шею, постепенно уходя вниз к груди, животу. Огай судорожно вздыхает. Фукудзава проводит рукой по длине, сжимая. Доктор тянется к комоду, вытаскивая лубрикант и презервативы. Кладёт контрацептивы на кровать и щёлкает крышкой. Бутылёк перехватывают. Мори хмурится и пытается вернуть его обратно. Позволяет, встречаясь со строгим взглядом серых глаз: «Я сам». Они вновь целуются, кусаются. Ощутимо, но не до крови.       — Перевернись на живот, — шепчет Юкичи. Огай отчего-то слушается, переворачивается. Покорно раздвигает ноги. Фукудзава усмехается этому. Он вводит палец. Мори выдыхает, морщится. «Без отметин» — шепчет Глава мафии. Теперь уж, слушается Юкичи.       Серебряный волк покрывает поцелуями позвоночник. Борется с желанием укусить, но терпит. Вставляет второй палец, медленно растягивая. Огай под ним мечется, тихо стонет. Ему этого мало. Сам насаживается на пальцы, пытаясь получить больше.       — Прекрати медлить, — шипит Мори. На это Фукудзава его шлёпает и просит потерпеть.       Юкичи покончив с растяжкой, вытирает руку от лубриканта о бедро Мори. Огай прогибается. Фукудзава как заворожённый смотрит, любуется. Целует в плечо и вставляет. Доктор неожиданно громко стонет, но тут же закрывает рот рукой. Он сдерживает голос. Юкичи постепенно набирает темп. Ускоряется и начинает резко вбиваться в тело. Придерживая за талию, на которой возможно останутся синяки. Огай вскрикивает, задыхается.       — Медленней! — просит Доктор, хватает простыню до беления костяшек. Кусает губы, сдерживается. Стонет приторно, не по настоящему. Уж Юкичи знает.       Фукудзава проворачивает его на спину. Целует Мори в висок, щёки, лоб и губы. Он попадает по простате, Огай закидывает голову и приоткрывает рот. Юкичи встречается со взглядом Мори — замирает. Его глаза слегка покраснели. Смотрят с интересом, с привычным змеиным ядом. Огай ухмыляется и ехидно прищуривает глаза. Он всё ещё контролирует эмоции. Сердце бешено стучит. Фукудзава ловит себя на мысли, что готов смотреть на него вечно.       — Я уже почти, — шепчет с перерывами Глава мафии. Юкичи ускоряется. Каждый раз попадая по чувствительной точке. Огай заканчивает. Гортанно стонет. Всхлипывает. Маска жестокости на миг испаряется. Но Юкичи этого хватает. Он, спустя немного, следует за ним.       В очередной раз Серебряный волк теряется. Он столько видел его настоящего. Но почему-то, до сих пор колит сердце. Юкичи ловит мелькающую искру боли в глазах Огая. Она вовсе не физическая. Однако, настолько сильная, что смерть или пытки на её фоне будут благословением. Да он и сам смотрит так же. Мори невольно роняет слезу на подушку. Не понимает почему. Отворачивается, смахивает остатки. Ему этого не позволено. Фукудзава сам чувствует, как к горлу подбирается ком. Он тянет руку к его щеке. Большим пальцем проводит по уже высохшей дорожке. Огай распахивает глаза. Отчего-то прижимается к руке сильнее. Крепко, боясь отпустить. Боится, что, если отпустит — Юкичи исчезнет. Только он не исчезнет. Они вновь целуются, как в последний раз.       

———

      Огай лежит на груди Фукудзавы. То и дело скрепляя их руки. Мори чувствует, как проваливается в сон. Юкичи гладит его волосы, тоже засыпая. Они опять проводят ночь вместе. Правда сейчас их это не волнует. Утром они снова разойдутся. Обещая, что это их последняя встреча. И это всё в последний раз.              

Пусть им вместе никогда не быть.

      

Пусть стоят по разным сторонам.

      

Только вот они продолжат просыпаться вновь в одной постели.