без кислорода

- Зайка, просыпайся, милая. – Мягкий шепот прямо в ушко, затем легкий невесомый поцелуй чуть ниже. - Ммм… – Кира просыпается на спине, потягивается носочками, высовывая их из-под одеяла. – Доброе утро. – Хрипло, а после прокашливается. Лиза, сидящая рядом с ней полностью голая, не останавливается и целует нежно дальше, проходится по подбородку, спускается на ключицы, прикусывает кожу легонько. - Какое прекрасное доброе утро. – Медведевой это определенно нравится, она вынимает руки наружу… - Черт побери, что это такое? – Ничего спросонья не понимает, но руки бездвижны, а из-за одеяла не видно почему. Брюнетка отрывается от любимой кожи, недовольно поглядывает на любовь свою и бурчит: - Чего-чего, веревка. Не понятно что ли? – И вновь продолжает свое важное занятие. - Я поняла, а почему руки завязаны? – Кира дергает руками непрерывно, будто это поможет. - То есть тебя беспокоят только завязанные руки? – Лиза смачно оставляет красивый засос чуть ниже ключицы и садится вертикально рядом. Блондинка непонимающе выгибает бровь, вновь дергая руками. Вновь ни о чем. - Ну попробуй сесть, например. – Подкидывает решение проблемы и откидывает одеяло в сторону, открывая обзор на красивое. Кира пытается поднять голову и тоже посмотреть, ведь все еще не понимает, отчего так горят глаза любимой. И обалдевает еще сильнее, когда голова не поднимается, ведь на ней ошейник, и, кажется, она привязана куда-то. С горем пополам удается рассмотреть еще кучу ремней на ее теле. Удивительно, но кожа почему-то почти их не чувствует, сбивая с толку еще сильнее. Один ремень пересекает живот поперек, еще парочка на бедрах. Кира смотрит растерянно, ведь понять не может, когда Лизка успела их на нее нацепить, если всю ночь они спали в обнимку? - Ну, поглядела? – Усмехается брюнетка, проводя руками по искусственной коже, чем вызывает испуганный выдох. – А теперь тебе придется побыть хорошей девочкой и, пожалуйста, не шевелись. Медведева замирает, когда сердечко заходится галопом, все еще ничего не понимая, ведь о таком они ранее даже не разговаривали. Обидно, ведь могли бы, и было бы все по-другому. Лиза же тем временем устраивается около ног, а ручками своими проводит от ключиц до живота, запуская дрожь, замедляясь на лобке. После же резко встает, хитро улыбаясь, и наклоняется куда-то под кровать, что-то там делает, и Кира замечает, что ее руки стали растягиваться в стороны пошире. - Ты чего делаешь, кисуль? – Пугается, ведь много ужастиков смотрела ранее. - Ничего такого, что тебе бы не понравилось. – Шепчет, подтягивая ремни, что бедра связывали, отчего те тоже раздвигаются в стороны. И смотрит на блондинку, что лежит перед ней прекрасная, раскрытая, дышит тяжело, да глазами хлопает испуганно. - Ты такая красивая, моя девочка. – Громко, с придыханием, а взглядом проходится по низу живота, осматривает складочки, что самые любимые, после вновь поднимается выше и целует в губы. Медведева отвечает бодро, сразу же врываясь своими языками, ведь уже приняла правила этой игры. Лиза же, не отрываясь от губ сладких, руками умудряется как-то подтянуть ремни на шее потуже, отчего Кира чувствует дискомфорт. - Кис… - Не переживай, Кирочка, все будет хорошо. Я тебе обещаю, что этот оргазм будет самым ярким. Доверься мне. – Грязно шепчет между поцелуями. Руками же спускается на грудь, сминает полушария, массирует их, касается сосков, заставляя их затвердеть. И Кира сдается, выпуская первый громкий развратный вздох. Очень хочет выгнуть спину, но предусмотрительная брюнетка лишает такой возможности, ведь ремень, что поперек талии, мешает сделать это. - Хорошая девочка. – Произносит, пока руки еще немного подтягивают ремень на шее. Дышать блондинке становится еще труднее, но вполне возможно, особенно если не напрягать мышцы. – Ничего не говори, чтоб экономить кислород. Только стони и дыши. И вновь целует, забирая часть кислорода важного, отчего сердечко блондинки начинает биться сильнее от нехватки. Вдохи становятся глубже и реже, ведь Кире действительно становится страшно. Лиза же, будто не замечая паники, губами обхватывает сосок, играется, иногда целуя грудь, меняет соски. Руками же спускается к бедрам, гладит их. С губ Медведевой срывается вновь всхлип, а следом прерывистый кашель, ведь ремни слишком давят на гортань. - Моя сладкая девочка, ты такая умница. – Проговаривает, отрываясь от сосков, и спускается ниже. Руками водит по бедрам, на внутренней стороне останавливается, поглаживает особенно тщательно. Кожа под пальцами нежная-нежная, мягкая, будто шелк. Большим пальцем сильнее давит на кожу, что рядом со складочками, вызывая очередной судорожный стон. - Какие твои стоны манящие, я просто таю. – Показательно, что младшая видела, своей рукой ведет себе в промежность, собирает свою влагу, и подносит к губам чужим, заставляя слизать. Кира повинуется, ведь ждала этого долго. Старательно облизывает пальцы, причмокивая, а после снова кашляет, забывшись и дернув головой. - Что же ты, моя умница, такая активная-то сегодня? Наоборот, лежи и получай удовольствие. Этой же рукой вновь ведет по бедрам любимой, слушая тихие, но прекрасные стоны-всхлипы. Замирает у входа, что-то ожидает. - Лиз, пожалуйста. – Хрипит, пытается безуспешно шевелиться. - Хорошо, моя кисуль. – И проводит пальцем по складочкам, что истекают смазкой. Поглаживает, собирает немного и сама облизывает показательно. Затем все-таки спускается ниже, руками сжимает бедра, хотя они и так не двигаются, и языком касается горошины, несколько секунд играется, перекатывая ее, слушая цепочку сладких всхлипов и замечая мелкие подрагивания. - Скажи, что ты хочешь, Кирюш. – Поднимает голову, смачно облизываясь. – Какая ты волшебная на вкус. - Лиз, войди в меня… - Закатывает глаза, ведь кислорода жестоко не хватает, перед глазами почти чернота. Блондинка ходит по краю сознания. - Хорошо, Кирюш. Ты ведешь себя замечательно, поэтому будет тебе награда. – И сразу двумя пальчиками входит, растягивая. Двигается рывками, но медленно, не торопится, до упора вводит, до хрипоты от младшей, у которой звезды и искры перед глазами. - Ты у меня послушная девочка? – Шепчет, останавливаясь, лишь большим пальцем касается клитора, слегка прижимает его. Кира вновь стонет, громко, протяжно, задыхаясь сильно. Сжимает кулаки, ведь больше ничего не может. - Послушная, золотая ты моя. – Улыбается брюнетка, вновь вводит пальчики, шевелит ими внутри, а после снова двигается активно, меняя градус и наклон движений. – Давай, кончай, сахарная моя. И Кира кончает, громко стонет, подрагивая, а после отключается, ведь кислород все же закончился. Приходит в себя неизвестно сколько времени спустя. - Лиз… - Хрипит, и сразу рукой тянется к шее, чтоб растереть, ведь чувствует жжение. - Не трожь. – Перехватывает руку Андрющенко, что, оказывается, сидела рядом. - А что случилось? – Кира вновь ничего не понимает, тут же шевелит руками и ногами. Все прекрасно движется, хоть и мышцы слегка побаливают. - Я намазала мазью, чтобы синяки быстрее зажили. – Поясняет, а следом целует, страстно, напористо. - Люблю тебя, моя сладость. - И я тебя сильно. И давай как-нибудь повторим то же самое с тобой. - Давай, и что-нибудь добавим еще.