Take Me Back

Антону нравится просыпаться с Эриком в одной постели. Между ними смятое одеяло и куча разбросанной одежды; следы прошедшего вечера, плавно перетекшего в ночь. Просыпаться с кем-то вместе, лишь бы не одному, думает Антон, когда защелкивается магнитный замок номера и с тихим шелестом задираются простыни на кровати размера кингсайз. С кем-то вместе, читай, с кем угодно, но почему-то последние пару месяцев лицо Энгеля по утрам он видел чаще, чем свое собственное. С Эриком рядом теплее, объясняет сам себе Антон, чувствуя чужие губы на своей шее, ничего больше. Ведь с ним Эрик такой обходительный, нежный, словно считает, что Шкредов фарфоровый; под его касаниями Тоша теряется, а от жадных поцелуев на утро болят обкусанные губы. В свою очередь Антон как зверушка, впивается ногтями Эрику в спину, царапает ее полосами алыми, словно свою территорию помечает. И если есть разница между «трахаться» и «заниматься любовью», то Эрик точно кмс по второму. — Guten morgen, Антон, — произносит Эрик, едва услышав, как спросонья ворочается лежащий рядом парень. — Гутен-гутен, — Тоша жмурится и натягивает на себя одеяло. Холодный берлинский воздух нашел для себя лазейку в квартире Энгеля даже сквозь закрытые окна, обжигая прикосновением каждый обнаженный участок тела. Улыбаясь заговорщицки, Эрик тянется к Антону; его рука под одеялом, мягко касается бока парня, оглаживает его и немного царапает только-только отросшими ногтями, движется чуть дальше и чуть ниже. Касания приятно щекочут кожу. На красных обцелованных губах Эрика красуется легкая ухмылка, стоит Антону коснуться его щеки и потянуться за очередным поцелуем. Когда Антон смотрит на Эрика, ему думается, что тот мог бы сделать с ним что угодно и Шкредов не был бы против. Парень бы разрешил Эрику покрыть все свое тело его метками, кусать, оттягивать, сжимать до синяков кожу, стирать запястья до появления кровавых полос; но суть в том, что Эрик не такой. В каждом его движении, в каждом действии и прикосновении сквозит неприкрытая нежность, уважение, чувственность. Повезет, наверно, его жене, думается Антону, когда он перебирает между пальцев мягкие черные волосы Энгеля. — Антон, что между нами? — перед тем как уснуть спрашивает Эрик и смотрит на Тошу; берет его руку в свою, подносит к губам и оставляет аккуратный теплый след прямо на татуированной кисти. — Между нами? Одеяло вроде, но не уверен, — отшучивается Антон, смотрит на Эрика в ответ и быстро касается его губ, прежде чем отвернуться и сделать вид, что ужасно хочет спать. — Сладких снов, Эрик. Ему нравится, что Эрик не против. Не против притвориться глупым, когда это нужно Антону. Когда это нужно им обоим. Он обнимает Тошу и мирно сопит ему в макушку всю ночь, так и не получив ответа на свой вопрос. Да, Антону нравится просыпаться с Эриком в одной постели. Хотя он просыпался и с другими людьми, пытаясь убедить себя, что дело не в Энгеле, не в его милой улыбке, не в его мягких и аккуратных касаниях, а в желании не быть одиноким, просыпаясь утром в кровати. Но рядом с Ромой Антону было холодно — от их близости буквально за километры веяло льдом, движения механические, чувств не существует, как и маленьких разговоров перед сном. Пытаясь уснуть в чужом номере, на чужой постели он ощущал себя так, словно пытался кому-то что-то доказать, но это не вышло. Денис же слишком грубый и самоуверенный; до кмс тут точно далеко, не больше второго разряда. Рядом с ним ни тепло, ни холодно. Слово такое на ум приходит — никак, и это никак ни в какое сравнение не идет с ощущением заполненности, появляющееся рядом с Эриком. Сидя ночью на ступеньках перед отелем и докуривая вторую сигарету, Шкредов не выпускал из рук телефон. На экране блокировки ярким белым цветом вырисовывались цифры — время, два тридцать пять. Поздновато, думается парню, когда он делает очередную затяжку. Листает список контактов, останавливается на номере, который искал, и тушит окурок об ступеньку. — Ало, Эрик, не разбудил, надеюсь? — Шкредов по-дурацки фыркает с того, насколько глупо это звучит, и по ту сторону провода слышится сонный смешок. — Сидел и ждал твоего звонка, meine Liebe, — слышно, как Эрик зевает, а Тоша достает из пачки еще одну сигарету и почти насильно запихивает ее себе в рот. — Но если серьезно, то я хотел бы лечь спать, а ты бы что хотел? — Я? Да… ничего, — у Антона получается зажечь зажигалку с четвертой попытки, руки будто его не слушаются — трясутся. Он тоже хочет лечь спать — хочет лечь спать рядом с Эриком, чтобы он смог спрятать Антона от всех вокруг и главное от самого себя и своих неправильных поступков. — Ничего, Эрик. Спокойной ночи. Антон почти нажимает на кнопку сброса вызова, после возникшей секундной паузы, но успевает услышать в ответ: — Антон, ты не дурачье, du Narr, — тихий вздох, а может быть очередной зевок на том конце трубки. — Поднимайся, Маркус сегодня ночует у девушки. Я буду ждать.