Россыпь золотистой пшеницы

Лоча целует жадно, и каждый раз это как снять кислородную маску на планете с неоформленной атмосферой — так же фантастически безрассудно. Задохнуться можно. От его вспухших алых губ становится душно, но Янг не расстёгивает заклёпки водолазки — торговец добирается до них раньше, чем Вельт успевает осознать, что на них ещё есть одежда. Кто додумался пригласить его на борт экспресса? “Я” — ответ приходит моментально, ухается гулко в висках и разносится с пьянящим вожделением по нервным окончаниям. Вельт почти чувствует этот импульс под толщей осколков внутри — те дрожат и звенят, переливаются в глазах блеском летнего ручья. Конечно, Янг пригласил его не напрямую. Всего лишь произнёс пару лёгких фраз, подтолкнувших Стеллу к этому шагу. “Важно поддерживать связи, — сказал он, проглотив подступившую к корню языка горечь, — и протягивать руку ближним”. От самого себя тошно. От поцелуя, от нежного и сладкого языка, от рук, оглаживающих щёки и взъерошенные волосы — тошно. Янг и забыл, каково это, думать не о безопасности экипажа, а о том, как бы поудобнее ухватиться за россыпь золотистой пшеницы, струящейся сквозь пальцы жидким золотом. Приятно. Плохо больше с непривычки. Послевкусие приторное, и Вельт тянется вслед движению головы Лочи, не желая прерывать поцелуй. Слишком знакомо. Слишком много мыслей о перерождении и карме. Или об искуплении. Только чьём? — Чш-ш, — шепчет торговец, и его лицо настолько близко, что шевеление губ можно разглядеть в вязкой темноте, — я не хочу, чтобы нас застали здесь. Экспресс погрузился в сон, но повсюду изредка шипел и гудел древний механизм, убаюкивающий уставшие разумы в их постелях. Или укрывающий сбивчивые дыхания в коридоре спального вагона. Вельт со скрипящей нежностью касается невесомым поцелуем взмокшего лба Лочи и переплетает их пальцы. — Мы все взрослые люди… — Ты желаешь остаться здесь? Рад, что совесть позволит тебе утром взглянуть в глаза Дань Хэну. Он наверняка услышит нас. Янг улыбается. Ему так не хочется быть Вельтом сейчас. Не хочется ответственности, только любви жадными глотками — чтобы напиться, чтобы зубы свело, как от холода. Лоча будто по глазам читает и целует в уголок губ, нежно нашёптывая. — Тебе нужно поспать. У нас ещё много времени.