пластырь

очередной самолёт идёт на взлёт. через панорманое окно зала ожидания аэропорта невысокий парень без особого интереса провожает взглядом железную птицу, взмывающей вверх. совсем скоро он и сам окажется на борту, но этот факт не вызывает у него никаких эмоций. для натаниэля веснински нескончаемые перелёты уже давно стали рутиной, очередной необходимостью для выживания. - нил, скоро объявят посадку на наш рейс. готовься, - тихо произносит мэри, слегка касаясь плеча сына. – я пойду первая. точно, нил. нил джостен. сейчас его зовут так. смена имени – ещё одна необходимость, которая помогает им с матерью выжить, пока они в бегах. уже завтра у натаниэля будет новое имя и, соответственно, подобие новой жизни. всё это, конечно, временно, как и всегда. и тем не менее ту жизнь, что уготована ему на ближайщие пару месяцев, следует отыграть как можно правдободобнее. желательно сделать это настолько хорошо, чтобы сам станиславский поверил в его игру, посмотрев на это представление с того света. если «тот свет» вообще есть. - нет, эндрю, ты будешь сидеть с тренером! ну и что, что ваши места через проход? что-то мне не очень хочется второй раз за день получить локтем под дых, пытаясь тебя разбудить! а я уверен, что ты уснёшь, – возмущённо говорит смуглый парень, проходя мимо. он нечаянно задевает веснински плечом и, неспех извинившись, продолжает свой путь. - иди нахуй, - отвечает ему невысокий блондин, одетый во всё чёрное, который идёт следом за шумным и, по всей видимости, немного невнимательным парнем. натаниэль беглым взглядом оглядывает прошедших мимо парней, а затем вновь обращает всё своё внимание к окну и продолжает разглядывать самолёты, только вот уголки его губ невольно растягиваются в грустной полуулыбке. что ж, он немного завидует. ему бы и самомоу хотелось сейчас спорить с кем-то близким и нужным о том, кто какое место займёт в самолёте, но такой возможности у веснински нет. в груди что-то начинает неприятно ныть от осозания своего положения, но парень быстро подавляет нежелательные эмоции. у него нет времени на сентименты. главная задача – сбежать от отца и его людей как можно дальше и хорошо замести следы. прозвучавшее из динамиков объявление о посадке на рейс до южной каролины заставляет многих людей, сидящих в зале, оживиться, начать суетливо шевелиться. веснински тоже будто отмирает и направляется к стойке, чтобы пройти контроль на посадку. уже поднимаясь по трапу, натаниэль в последний раз бросает взгляд на алабаму. бескрайнее лазурное летнее небо тянет за собой воспоминания и о бесчисленных зеленеющих леса, и о равнинах штата. наверное, алабама ему всё же понравилась, как и жизнь нила джостена (вернее, её подобие). будь у веснински возможность, он бы, наверное, не отказался побыть нилом ещё немного, но в таком случае отец обязательно его найдёт. сейчас у них с матерью есть в запасе полгода, пока люди натана не нашли способ, как его вытащить из тюрьмы. целых полгода он может пытаться делать вид, что живёт, а дальше... а дальше следует полагаться только на удачу. - ну и какого чёрта ты встал тут, как памятник? - слышится раздражённый голос позади. обернувшись, натаниэль видит невыского, явно недовольного блондина, и припоминает, что, кажется, уже видел его в зале ожидания. - прошу прощения, - отвечает веснински, продолжая подниматься. видимо, вселенная намекает ему, что не то время и место он выбрал для того, чтобы поддаться унынию. найдя место, указанное в его билете, натаниэль с тяжёлым вздохом опускается в кресло. усталость накатывает внезапно, и всё тело будто наливается свинцом. множество ненужных мыслей, неоправданная тоска и пара бессоных ночей всё же взяли своё. полёт не будет долгим, всего полтора часа, но веснински решает немного вздремнуть. матери, которая обязательно осудила бы его за подобное, поблизости нет – её место где-то в начале самолёта, пока он сам сидит ближе к концу. между ними более десяти метров, если не все двадцать, и это расстояние позволяет парню наконец почувствовать себя чуть более свободно. натаниэль снимает цветные линзы до того, как самолёт подъезжает к взлётной полосе. лишь после веснински переводит взгляд на соседнее кресло, в котором расположился тот самый блондин, которого он видел и в зале, и на трапе. занятное совпадение, хоть в совпадения парень и не верит. на этот раз веснински позволяет себе рассмотреть теперь уже своего соседа, но в итоге ему требуется всего несколько секунд, чтобы осознать, кто перед ним. эндрю миньярд, голкипер скандально известных «лисов», команды по экси университета пальметто. первые мгновения натаниэль немного колеблется, думая, что мог и ошибиться, но после вспоминает мимолётную встречу в зале ожидания и в голове сразу всплывает голос того смуглого, шумного парня, произносящий «эндрю». натаниэль не назвал бы себя большим фанатом «лисов», но за этими ребятами интересно следить – они всегда создают проблемы, а репортёры, словно стервятники, быстро слетаются на очередной скандал. и всё же что-то тут не сходится. разве миньярд не должен находиться в более возбуждённом состоянии из-за таблеток, что суд предписал ему принимать? ещё раз оглядев напряжённую фигуру эндрю, веснински выгибает бровь. становится всё интереснее. лишь встретившись со взглядом карих, острых, будто ножи, глаз, парень усмехается и отворачивается от эндрю. миньярд явно не самый доброжилательный человек на всём белом свете, но от этого интерес к нему разгорается только сильнее. тем не менее, несмотря на любопытство, натаниэль ничего не говорит и даже не смотрит на своего попутчика. парень прекрасно знает, насколько одержим экси, потому с особой щепитильностью контролирует каждую мысль об игре, появляющуюся голове. ему нельзя даже думать о том, чтобы смотреть записи матчей, потому что желание взять клюшку в руки иногда пересиливает здравый смысл. это чёртова одержимость, но иногда веснински думает, что ради неё он бы рискнул своей жизнью, только вот мать не позволит. не желая больше вести борьбу с собственным мозгом, натаниэль, стоит только самолёту взлететь, прикрывает глаза и проваливается в лёгкую дрёму.

***

к середине полёта парень просыпается. он даёт себе две минуты на то, чтобы заново научиться дышать, вспомнить где он и успокоить страх, клокочущий в груди. чуть погодя он открывает глаза и оглядывается по сторонам, окончательно приходя в себя. лететь осталось минут сорок, потому, стараясь себя хоть чем-то занять, натаниэль берёт первый попавшийся журнал, лежащий в кармане кресла перед ним, и усмехается. ну конечео, журнал об экси! сегодня день иронии? от пролистывания глянцевых страниц натаниэля отвлекает ощутимая тряска. видимо, самолёт попал в зону турбулентности. парень не придаёт этому особого значения, ведь колебания не такие уж и сильные, но вот его сосед явно оказывается не в восторге от происходящего. поддавшись эмоциям, эндрю хватается веснински за руку, крепко сжимает её и короткими ногтями царапает кожу на тыльной стороне ладони. на дне зрачков миньярда можно без труда разглядеть страх. тряска длится от силы минуту, но блондин всё также продолжает держать чужую руку в своей, а веснински тактично молчит. он даёт миньярду время, чтобы тот сумел немного успокоиться, перевести дух, осознать, что всё в порядке. натаниэль не понаслышке знает, как время может быть необходимо в подобных ситуациях. вскоре эндрю резко выпускает его из своей крепкой хватки и опускает взгляд на чужую исцарапанную руку, а после заглядывает в глаза веснински. голубые глаза, несравнимые ни с небом, ни с морем, разве что только с ледниками, завораживают, но блондин быстро отводит взгляд, чем вызывает тихий смешок, который невольно срывается с губ натаниэля. миньярд ненавидит показывать свою слабость. в такие моменты он чувствует себя абсолютно обножённым и беззащитным, а от чужого внимательного взгляда по повзоночнику проходит колкая дрожь, что напрягает сильнее. желая поскорее забыть об этом моменте и о чужих глазах, эндрю достаёт из кармана толстовки пластырь, а затем, одним ловким движением открыв его, наклеивает на мелкие неглубокие царапины, оставленные на чужой коже. натаниэль лишь пожимает плечами, вспоминая ромкомы, где главные героини – милые нежные девочки – наклеивают пластыри плохим парням. правда те пластыри обязательно с какими-то забавными рисунками, а тот, что сейчас красуется на тыльной стороне его ладони, самый обычный, бежевый. ну что поделать, веснински ведь вовсе не плохой парень. да и миньярд отнюдь не похож на очаровательную девчонку. оставшаяся часть полёта, как и посадка, проходят без происшествий. пока другие пассажиры суетливо достают свою ручную кладь и пытаются поскорее протиснуться к выходу, натаниэль под пристальным взглядом миньярда надевает цветные линзы и насмешливо улыбается, после чего и сам присоединяется к толпе, желая поскорее оказаться на земле.

***

- ну что, придумал себе новое имя? – спрашивает мэри, когда они встречаются у выхода из аэропорта. - мне кажется, что прерогативу выбора имени стоит оставить за тобой. серьёзно, это твой конёк, мам. - ладно, забирайся в машину, - говорит мэри, разблокировав автомобиль. вот тебе и новая жизнь: вроде другая, но при этом точно такая же, как и все предыдущие. единственное отличие – пластырь на руке натаниэля.