Не целься мне в сердце – я в бронежилете

***

Это слишком холодное лето, а осенью будто было теплее, что-то сдавливает немыслимым грузом внутри, и дышать становится в разы тяжелее. *** Летний воздух по-своему особенен, компании людей заполнили небольшой городок, хрупкая брюнетка катит чемодан по старому асфальту, настало лето, а значит настало время вернуться в Коктебель на три месяца. У Маши не было особого желания сюда возвращаться, в прошлый раз она уезжала под громкие крики и обвинения. / - Ну и вали отсюда тогда, давай! Катись, сука, ты меня оставляешь здесь одного, а я справлюсь без тебя, ясно? / Но родители настояли на своем и вот девушка подходит к дому бабушки, и надеется на то, что все не начнется сначала. Квартира встречает ее запахом еды и шлейфом старости, кот Тихон трётся в ногах, а бабушка суетится, накрывая обед. Зайдя в свою временную комнату, Машу одолели воспоминания, которые навевают тоску и грусть. В комнате практически ничего не тронуто, фотографии стоят также на месте, их только от пыли протирают, безделушки, подаренные кем-то валяются на тумбочке, и запах...Запах всё тот же, что и те два года назад. Хотелось, конечно, первым делом написать друзьям, что приехала, встретиться с ними, но головой Маша понимает, что никому нет дела уже до этого и вряд ли они ей обрадуются спустя два года разлуки. Потупив в комнате, девушка принимает решение выйти на улицу и насладиться приятной ностальгией Коктебельских улиц, зайти в до боли знакомый бар, посмотреть изменилась ли база, и на месте всё-таки крыло самолёта или упало на землю мёртвым грузом. Не взяв даже куртку с собой, выбежала из квартиры, вдыхая вечерний воздух, подкурив сигарету, делила её напополам с ветром. В груди неприятно ныло от воспоминаний, естественно хотелось всё повторить вновь, но как раньше ничего уже не будет, ребята повзрослели, поменялись и уже трава не такая зелёная как раньше. Дойдя до базы, Симонова увидела копошение возле помещения, чтобы не попадаться на глаза свернула к самолёту, но уже через секунду услышала крик. – Эй, ты кто? Стой! – блондин бежал к ней навстречу, с явно не дружелюбными намерениями, но подбежав ближе, застыл в недоумении. – Машка, ты? – обнимая девушку крепко, сжимая до хруста костей, Хэнк невероятно радовался встречи с Симоновой. – Привет, Борь, – откинув от лица чёрную прядку волос, смогла произнести только два слова, она думала, что никто не будет рад её видеть. Но, несмотря на все сопротивления, Хенкин повёл Марию на базу, чтобы та поздоровалась с остальными, Маша знала, что там будет Кислов и эта встреча явно не закончится так мило и ажурно. – Пацаны, – Хэнк забежал первым в помещение, обращая на себя внимание друзей, – вы не поверите кого я сейчас увидел. – Бабайку? – Зуев даже не отвлёкся от игры в телефоне, зная, что Хенкин может встретить только белку. – Симу, – сокращая фамилию девушки выдал блондин, они обычно так называли Машу. – Кого? – Меленин поперхнулся пивом и встал с дивана, оборачиваясь сразу на Кису. Но Кислов будто застыл в своём измерении, сверля одну точку, внутри прошлась дрожь и саднящее сердце чувство, он боялся её снова увидеть, он даже подумать не мог, что она снова сюда вернётся. Зайдя к парням в помещение, Маша оглядела всех быстрым взглядом, обнимаясь с Мелом и Геной, девушка прекрасно видела, что Ваня сидит на одном месте и старается не смотреть на пришедшего гостя. Пообщавшись немного со старыми друзьями, тихими шагами брюнетка подошла к парню и сев на диван, сверлила взглядом, так много хотелось сказать, но именно в этот момент закончились все слова, что хранились в голове, словно на диске. – Зачем ты пришла? – Это вышло спонтанно, меня Хэнк сам увидел, – чувствуя себя неуютно Маша подвинулась к Кислову, – послушай, Вань, я понимаю, что ты не хочешь меня видеть и слышать, но я так скучала, ни на минуту о тебе не забывала. Подняв голову, парень схватил Марию за локоть и вытащил на улицу. – Это всё, что ты хотела мне сказать? – кудрявый не унимался и подобно зверю рычал на девушку, – все два года ты не писала, не звонила, трубки не брала, когда я тебе звонил, а сейчас ты говоришь мне, что ты скучаешь? Ты в своём уме, блять? Уныло опустив голову, девушка чертила носком обуви какие-то рисунки на песке, ей нечего сказать на эти обвинения, так как она прекрасно понимает, что виновата, но в горле жёсткий ком и слёзы выступают наружу, она борется с желанием обнять Кислова и шептать о прощении. – Я, Вань, я.. Пойми меня, – надрывистым голосом Мария начала свой монолог, – на то были свои причины и я не хотела так поступать, но мне было так проще сделать. Он тяжело дышал и смотрел по сторонам, любовь всей его жизни сейчас стояла перед ним после долгой разлуки, ему хочется её успокоить, но гордость оказывается сильнее. – Маш, я не могу тебя простить, ты слишком больно мне сделала, со мной никто и никогда так не поступал, ты убила без пистолета, я два года без тебя как-то жил, и ещё проживу. Уезжай. Засунув руки в карманы, кудрявый секунд пять неотрывно смотрел на Симонову и с тихим: "прости, прощай", ушёл на базу к друзьям, его невероятно ломало, он хотел быть с ней, хотел её целовать и любить, но ужасно боялся, что снова может произойти такая ситуация, ему снова разобьют сердце и ударят ниже пояса. Тихо скулив, зажимая рот рукой, девушка спустилась на колени и в истеричном припадке начала смеяться, боль пронзила всё внутри, задевая самые важные органы, не будь у Ивана сердца она бы вырвала своё и отдала. Тушь размазалась по лицу, голова жёстко гудит от накатившей истерики, Маша понимает, что нужно уходить домой, но сердце просится к нему и сложно повлиять на него. Но поднявшись на ноги, она поплелась домой, не переставая плакать, Мария ни за что не отступится от Кислова и сделает всё возможное. И, наверное, продолжение следует...