Всегда рядом

      Каждую ночь тёплая рука касалась мягких волос маленькой девочки. На вид, совсем кроха, но мир Микасы Аккерман стал принадлежать полностью ей. Девочка тихо сопела в кровати, обнимая тёплого плюшевого ведмедя. Молодая мать, едва прижимала её к себе каждую ночь, укутывала в тёплое одеяло, иногда ложилась рядом и рассказывала какую-то сказку, начиная засыпать рядом с ней. Маленькая Марго Аккерман, стала для Микасы смыслом жизни. Девушка живёт с ней уже пять лет в этом большом уютном доме. В нём было всегда тепло и натоплено, не смотря на количество людей проживавших в нём. Шесть лет назад, она бы никогда и не подумала бы, что будет жить в уютном доме в центре Троста, совсем без войны и с мирным народом. Тогда ещё восемнадцатилетняя девушка, хотела защищать своего брата в страшной войне с титанами. Не было когда думать о чем-то ещё кроме этой цели. До того момента как не появилась маленькая Марго. Такая ответственность на Микасе была не впервой, мысль о ребенке, что жил и развивался в ней, стало для молодой девушки страшным ужасом. Руки дрожали, ноги подкашивались только от мысли, что она мать. Когда впервые она к ней прикоснулась, почувствовав сильную связь, девушка поняла, что уже никогда не сможет её разорвать. С Марго было сложно, постоянный плач, первые простуды и упрямство, заставляли Микасу долго и упорно ей во всем угождать. Когда под вечер девочка наконец засыпала, Микаса лишь спокойно выдыхала, мягко целуя малышку в лоб. Отношенияя со своей матерью у Микасы запомнились плохо, они часто вышивали цветы на белых полотнах живя в полноценной семье. Но с Марго было совсем не так, та и полноценной семьи как таковой не было. Вся история рождения этой крохи, была полной проблемой как психологически, так и в целом в мире молодой матери. Этот момент, она наверное раз и навсегда хотела бы вычеркнуть из своей жизни. Сейчас мягко поглаживая волосы дочери, Микаса не могла поверить в то, что жизнь совсем изменилась. Тихо покидая комнату девочки, девушка спустилась на кухню. Убирать за художеством дочери, вошло уже в самую основную привычку. Разбросанные карандаши, как на столе так и на полу, куча листов бумаги, на которых было нарисовано что-то похожее на людей. Микаса редко всматривалась в рисунки дочери, всё время страшась увидеть там что-то, что заставит её сердце ёкнуть, а слезам потекти с глаз. Так оно и было, подойдя к столу, она засмотрелась на картину, где было нарисовано три человека. Страх резко скутал её где-то в области рёбер, заставляя вязкую слюну сглотнуть. На рисунке была семья, самая настоящая, включая двух родителей. Вот он, настоящий страх, то, что с жутью заставляло Микасу просыпаться по ночам. Руки самовольно потянулись к кувшину с водой. Налив в стакан жидкость, девушка поспешно его осушила. Неожиданная злость накрыла её, все эмоции смешались вместе, ноги подкосились, заставляя её ухватиться за край стола. Резко схватившись за стакан, она сжала его со всей силой. В миг, в руке послышался хруст стекла, но девушка всё так же неподвижно стояла, смотрев на рисунок. Рука будто онемела, не позволяя ей даже пошевелить пальцами. Девушка не знала куда себя деть, все эмоции резко пропали, оставляя после себя лишь горький осадок. Со вставшими слезами в глазах, она обратила внимание на окровавленную руку.Нужно было обработать, но сил на это совсем не было. Лишь сев на стул, она неподвижно стала наблюдать за рисунком. Совсем не услышав, как кто-то быстро спустился вниз по ступенькам.       Увидев сидящую мать за столом, Марго обеспокоенно на неё посмотрела. Не сказать что девочка ничего не понимала, реакцию матери можно было предугадать, поэтому девочка не хотела показывать ей этот рисунок, но совсем растерявшись когда её позвали спать, забыла его спрятать. Поэтому лишь виновато опустила голову, всё так же стоя у ступенек. Девочке совсем не хотелось расстраивать маму, с отцом она виделась достаточно редко и слишком скучала по нему. Чаще всего их встречи были только раз в месяц, Марго не раз спрашивала почему она не может видеться с папой чаще, но мать всё время переводила тему. Находясь в садике, маленькая Марго видела кучу семей, которые приходили забирать своих детей вечером. Это заставляло её ещё больше скучать и задаваться вопросом, почему мама тоже не может просто так жить с папой? Девочка понимала, что её отец безумно популярен в их кругах, являясь самым сильным воином всего человечества. Но лишь от мысли что её семья не полноценная доставляла малышке боль. Это уже не первый раз, когда ее мать реагирует на её рисунки с каким-то испугом. Поэтому сейчас она лишь смотрела на неё со стороны, пока на столе не увидела кровавые стёкла. Слишком обеспокоевшись о ее состоянии, Марго всё-таки выдала себя. Быстро подбежав к матери, она увидела её руку. — Мамочка, прости меня, я знаю что ты не любишь мои рисунки, я правда хотела его спрятать, прости, — на голубых глазах девочки выступили слёзы. — Марго, — всё на что хватило сил Микасы, а после она взглянула дочери в глаза, вновь дернувшись как от удара током. Его глаза, глаза в которые она не хотела смотреть, вновь страх окутал её с ног до головы. Такие голубые, совсем не отдающие холодом как у него, такие тёплые. Уже не было сил сдерживать слёз, её дочь безумно похожа на него. Руки слишком дрожали, но она смогла поднять не раненую ладонь и поднести её к лицу дочери. — Ты не виновата, твои рисунки прекрасны, милая, — это Микаса пыталась внушить и себе, ее дочь не виновата в том, что безумно похожа на своего отца. Так же она не виновата в том, что хочет семью, где рядом будет любящий отец и счастливая мать. — Но ты всегда плачешь из-за моих рисунков, а ещё, когда речь заходит о папе, он же не сделал нам ничего плохого, — слёзы уже во всю лились с девичьих глаз. А Микаса всё так же сидела без малейшей эмоции на лице. Смотреть как этот совсем не виноватый ребёнок плачет, давало какую-то трещину внутри, но от этого не легче. — Нет, нет, совсем ничего, всё именно так, — сдерживая себя, она приобняла дочь, пытаясь успокоить. Девочка залезла к ней на руки и крепко обняла. — Я очень скучаю по нему, когда мы поедем к нему? — уже в спину говорила Марго, не отпуская мать из объятий. — Уже завтра, милая, завтра мы поедем к твоему отцу, — именно от этого становилось ещё хуже, лишь от мысли, что завтра она увидет его. Поднимаясь со стула, она стараясь не вымазать дочь, что так крепко держалась за неё, чтобы не упасть, Микаса направилась в спальню.       Её комната была достаточно большой и просторной, тёмные шторы висели возле окна, не большой письменный стол в углу, и в центре большая двуспальная кровать. Положив дочь именно туда, она заметила как та уже спала. Укрыв её теплым одеялом и поцеловав в лоб, Микаса включила светильник и тихо покинула свою комнату. Дом у них был большой, двух этажный, со всеми удобствами и горячей водой и опять же благодаря ему. Спускаясь по ступенькам вниз, девушка зашла в ванную комнату, включив горячую воду стала промывать маленькие ранки от разбитого стекла. Спирт и вату с бинтом, Микаса выложила на раковину, всё так же осматривая себя в зеркало с призрением. Мысли были далеко не о боли, которая пульсацией отдавала в конечности, а именно о завтрашнем дне.       Иногда она всё же переписывалась с Армином и Эреном, спрашивала как у них дела. Те, чаще отвечали длинными письмами где всё время делились с ней впечатлениями. Больше всего, за неё счастлив был Эрен, он был рад, что у Микасы судьба сложилась именно так, хоть и понимал что она не счастлива, но уже далеко от страшной пасти титана. Не однократно он писал ей что такая жизнь лучше, спрашивал как поживает племянница. Ехать на территорию разведкорпуса далековато от Троста, но за то, такая жизнь была безопасной. Что и раздражало Микасу больше всего, она никогда не забудет о том, что произошло с ней в тех стенах. Никогда не простит и будет как на зло помнить об этом всю жизнь. Обработав и перемотав руку бинтом, Микаса поднялась в комнату к дочери, чтобы забрать её любимую игрушку. Комната Марго находилась не далеко от комнаты её мамы, чтобы в случае чего Микаса могла бы быстро прибежать на плач, а главное его услышать.       Ярко розовые стены били в глаза ослепляя, большое окно с видом на большой двор, создавали комнете свою атмосферу. Всё тут было обустроено со вкусом, игрушки аккуратно сложенные в углу, не большая полка с кучей книг со сказками. Армин часто ходил на рынок лишь бы побаловать её дочь. Красивые куклы с мягкими блондинистыми волосами, красиво заколотыми в большие банты. У Марго было всё о чём бы мог мечтать любой ребёнок. Даже письменный стол, который был сделан в ручную с дорогих материалов на ярмарке. Маленький мишка лежал на полу, возле кровати. Быстро подхватив его, чтобы долго не засиживаться в этом месте, она вышла и выключила свет.       Мыслей больше не было, ускорив шаг по узкому коридору, она прошла мимо ещё одной комнаты, давно закрытой и скорее даже пыльной. Бывали дни, когда именно он приезжал в Трост на задание и оставался с ними на пару дней. Скорее для Марго, это были лучшие дни в её жизни. Отец прекрасно к ней относился, дарил много подарков, водил по паркам и смотрел на неё так тепло и нежно, что у Микасы проходил табун мурашек по спине. На неё, он никогда так не смотрел, с любовью и лаской, лишь строго отдавал приказы и делал то, что считал нужным. Её всегда пробирало страхом, стоит только увидеть его где-то, тело содрагадось в панике разыскивая укрытие. Она не могла ненавидеть его, так как он дал жизнь прекрасному ребёнку, не Микаса, нет. Сейчас она лишь с трудом дошла до своей комнаты, где уже давно спала дочь свернувшись в клобок. Положив рядом с ней её медведя, девушка погрузилась в сон.

***

Утро запело красками в окна жителей не большого городка. Люди как обычно спешили на работу, а Микаса уже не спала и во всю готовила завтрак на кухне. Лишь на утро рука дала о себе знать, отдавая тупой болью в области ладони. Сегодня тот самый день, когда они увидятся вновь, спустя месяц. Девушка боялась этого момента, даже наверное не так, не хотела его видеть. Возможно, ей многое прийдётся ещё оставить в прошлом, с ним, было мало чего связано. Возможно, Микасе ещё нужно было благодарить его за то, что он предоставил ей шикарную жизнь, о которой наверное мечтал бы каждый разведчик, но слов благодарности от неё не прозвучит. Ведь было это всё далеко не по её воле, сейчас она мать и главное помнить об этом. Свою дочь она любила больше всего на свете, но ещё больше всего на свете сторонилась её, это заставляло ненавидеть саму же себя за это.       Блинчики жарились на полном ходу, а навязчивые мысли не покидали голову девушки. Не забывая смазывать ещё горячие блинчики клюквенным сиропом, Микаса думала уже идти будить дочь, чтобы успеть добраться до стены Роза раньше, чем шлюпка отправиться на другую сторону. Утро осени было очень тёплым, не смотря на обещанные дожди. Марго встала как только Микаса вошла в комнату её будить. Заспанные глаза смотрели на мать удивлённо. Дело было в том, что мать девочки практически никогда не разрешала ей спать рядом с собой, такое случалось очень редко даже наверное на много реже чем встречи с отцом. Но всё-таки увидев мать в хорошем распоряжении духа, не стала что-то спрашивать, а лишь быстро подскочила и побежала в ванную чистить зубы. Микаса знала, что Марго редко разговаривает по утрам, возможно из-за того, что не может сложить свою речь, что было скорее достаточно милым для неё. На кухне, поставив тёплые блинчики на стол, Микаса сделала дочери мятный чай, который та безумно любила.        Всё так же поглядывая на время, девушка наблюдала как её дочь тихо зашла на кухню и села за стол. Теперь молодая мать смотрела на неё с крайним беспокойством, почему-то сейчас её дочь казалась даже расстроенной, хоть и именно в такие дни всегда светилась от счастья. Страх вновь засел где-то в глодке, тихо подойдя к Марго, Микаса лишь наклонилась к её голове с желанием поцеловать тёмную макушку.Ее волосы были такими же красивыми как и у неё, не много даже завивались на конце, но скорее это переростет. Дотронувшись губами до головы дочери, у неё появилось сильное желание сделать что-то большее, крепко прижать к себе, спросить что случилось. Сейчас, полностью доверившись своему чутью он прижала к себе девочку. Та, так же быстро ответила на этот тёплый жест матери, обнимая её в ответ.        Микаса вновь подняла её на руки и уже сама села с Марго на стул, сажая дочь к себе на колени. Девочка так же продолжала молчать лишь приобнимая мать и отпивая со своей кружки горячий чай. Не выдержав долго молчания, Микаса решила заговорить. — Как тебе спалось? — выдавила из себя та, смотря на маленькую и хрупкую спину. — Плохо мамочка, мне снился папа, он был такой расстроенный и совсем со мной не разговаривал, он был не такой какого я его знаю, злым каким-то, — слушая как голосок дочери вновь дрогнул предвещая что сейчас у неё заново пойдут слёзы, Микаса крепко её обняла. — Не беспокойся милая, папа никогда не будет к тебе так относиться он очень сильно тебя любит, — перебирая в ладони её нежные локоны, девушка вновь поцеловала девочку в лоб. — А тебя он тоже любит? — Марго не много развернулась, чтобы лучше видеть лицо матери, которая именно сейчас так хотела его куда-то спрятать. Вопрос поставил её в тупик, заставляя глаза бегать по всей кухне в попытках зацепиться хоть за что-то. Сказать нет, это лишь её расстроить, если сказать что да, значит соврать. Чувствуя как её ладони вспотели, Микаса схватилась за рядом лежавшее полотенце, поспешно вытирая руки. По виду Марго было понятно, что она всё ещё ждала ответа. — Спроси об этом у папы, — наконец придумав что сказать и таким способом снимая с себя ответственность за поставленный вопрос, Микаса отпила горячего чая из кружки. Глаза метнулись на время, понимая что у них осталось пол часа до шлюпки. — Милая, быстро допивай чай и собирайся, нам скоро выезжать, — девушка привстала с дочерью со стола, вновь сажая её на место.Сама она пошла собираться ведь понимала, что ей не нужно особо много времени на сборы.       Красивый и длинный белый сарафан отливал шёлком, таким дорогим шёлком, который себе мог позволить не каждый. Но за то, он был купленный за её деньги, которые как-то Микаса заработала на ферме, помогая женщине доить коровы, пока Марго была в садике. Пышный и простенький сарафан, был по щиколотку, всё как любила её душа. Украшения она не носила, так как считала что это слишком затратно и никчему. Поэтому быстро одевшись и расчесав волосы, которые доставали до лопаток, Микаса застегнула их с двух сторон маленькими заколками. Закончив свой образ, она пошла посмотреть как справляется Марго.       Тихо постучав в дверь ее комнаты, Микаса увидела как девочка пыталась застегнуть розовый пышный сарафан по колено. Маленькие пуговицы совсем не поддавались заставляя девочку нервничать. Мать вновь подошла к ней, мягко убирая послушные волосы Марго на перед, сама принимаясь застегнуть непослушные пуговицы. Справившись с ними, Микаса взяла красивую ленту и собрав волосы девочки в хвостик, завязала красивый бант. — Ты безумно похожа на самую красивую куклу, — поцеловав дочь в лоб, девушка встала. — Но она же блондинка, — надув красивые губки, Марго повернулась к матери. — Мы можем купить тебе куклу с тёмными волосами, — не много улыбнувшись и взяв дочь за руку, Микаса спустилась в гостиную. Там было много обуви Марго, куча сандалей и туфель, у Микасы было лишь две пары, чёрные и белые, в данной ситуации её выбор был очевиден. Девочка обула одни из самых красивых розовых туфель, с нетерпением поглядывая на дверь. Идти к шлюбке было не так далеко, даже меньше чем десять минут, поэтому спокойно, они передвигались по маленькому переулку, чтобы ещё больше скоротить дорогу.       Дойдя вовремя Микаса тепло поздоровалась с Ханесом, теперь он отвечал за перевозку людей как на удивление, пока за стенами было спокойно. — Микаса, Микаса, ты с каждым годом всё краше, — тепло улыбаясь он приобнял девушку и тут же заглядывая за её спину. — Маргоша подросла так, совсем принцесса, даже Хистория в далеке, — мягко поглаживая девочку по голове. — Ханес и как давно ты в отставке? — Микаса не много улыбнулась, давно догадываясь что его выгнали из службы за частое алкогольное опьянение. — Не поверишь, может месяц как, — улыбнувшись в ответ, Ханес указал на шлюбку, чтобы не задерживать других людей. Микаса посадила дочь к себе на колени, позволяя плыть в тишине.       Доплыли они через пол часа, людей в шлюбке было не много, все в своих мылсях и в тишине, помогая расслабиться и наблюдать за мелкими волнами реки. Легкий ветер дул в лицо, заставляя глаза слезиться. Поэтому большая часть людей укрывали лица накидками. Микаса лишь крепче прижала к себе дочь, заставляя её отвернуться от ветра.       Выйдя на берег, девушка лишь отряхнула платье от невидимой пыли и они пошли дальше. Солнце всё ещё было тёплым, а за стеной как обычно начиналась ярмарка. Куча овощей, фруктов и мяса, было разложено на полочках. Не далеко стояла лавочка с пряностями и травами, там же и продавались сладости. Решив, что Марго нужна конфета, Микаса купила дочери большой леденец. Девочка молча шла за матерью поедая вкусность, пока они не оказались на против больших ворот. Вот это место, то самое, которое заставляло Микасу, почувствовать все круги ада одновременно. Страх вновь окутав её с ног до головы, заставляя такой уверенный шаг, стать совсем неуверенным. Как не крути, но дочь нужно отдать ему, а для этого прийдётся зайти. Всё ближе приближаясь к воротам, девушка увидела дежурных в такой родной ей форме. Им крупно повезло, что одной из них оказалась именно Саша. Такая замученная и вечно голодная с высоким хвостом и тёплыми карими глазами. Подойдя ближе, Микаса протянула руку за решётку, дотрагиваясь до родного плеча подруги. Девушка дрогнула, резко поворачиваясь. Трудно было понять как менялся её взгляд. Сначала с обеспокоенного и не много сонного, на удивлённый и жизнерадостный. Заметив шатенка чуть не выпрыгнула со штанов открывая ворота, Микаса улыбнулась, принимая в объятия подругу. — Боже, как же я за тобой скучала, — всё так же обнимая подругу, Саша перевела взгляд на девочку, — Ох, Маргоша, как ты выросла, — уже переключившись с подруги на ребёнка, девушка подняла её на руки мягко обнимая. — Тётя Саша, я тоже очень по тебе скучала, — на их объятия и разговоры можно было смотреть вечность. Микаса помнила как Саша, часто водила её дочь смотреть на лошадей, обещая что когда-то она сможет иметь свою. Эти воспоминания грели душу и брали за живое. — Пойдёмте, я вас проведу, — девушка пропустила их и крикнула чтобы второй дежурный закрыл ворота.       Штаб, то самое место, где на тебя глазеют все, начиная от кадетов и заканчивая офицерами. Все знали, кто такая Микаса Аккерман и все знали про её судьбу. От этих взглядов часто становилось не по себе. Она помнила как ещё кадетом, на неё всегда уставлялось куча глаз, зная какой она воин. А сейчас, все смотрели на неё как на эталона красоты. Будто и не было тех годов работы над собой и её тело никогда не знало формы солдата. Всё это осталось в прошлом, в далёком прошлом. Шагая по коридорам точно помня где кабинет, Саша всю дорогу рассказывала что-то про столовую и какие булочки после её ухода стали там выпекать. Микаса лишь хмыкнула, уже замечая знакомы коридор, её резко прошибает током при виде его кабинета. Перед глазами темнеет а на лбу выступает едва заметная испарина. Марго сама постучала и забежала через не большую щель в кабинете, оставляя мать саму перед дверью. Тихо выдыхая, она всё-таки заставила себя войти. Как на удивление Леви в кабинете не оказалось, поэтому лишь тихо выдохнув, она более уверено зашла в знакомый ей кабинет.        Запах хлорки так же резко ударил в нос вместе с ароматным мятным чаем. Ничего тут так и не изменилось, Микаса не могла заставить себя присесть, помня как когда-то очень сильно за это поплатилась. Возможно специально, а возможно и нет. Марго уже во всю рассматривала знакомую ей комнату, присаживаясь на место отца. Какие-то бумаги как обычно лежали на его столе, Марго ещё толком не знала букв, но что-то высматривала среди красивого почерка. А Микаса лишь позволила себе сделать шаг в бок и опереться об стену тихо выдохнув. Ей безумно не хотелось находиться здесь дольше пяти минут, поэтому готовясь к неизбежной встрече, после которой тут же намереваясь сбежать Микаса вслушивалась в коридор. Шаги послышались за дверью а после и грубый приказной тон, заставили девушку вновь и вновь ощущать на себе страх.       Вот он, заходит в кабинет и его взгляд резко меняется увидев за своим столом дочь. Марго тут же кинулась к нему и без всяких слов, он прижал её к себе, всё ещё не замечая в углу помещения Микасу. — Папочка, а я нарисовала тебе рисунок, мама положила его себе в сумочку, правда мама? — в этот момент, выдавая девушку из укрытия полностью, Микаса лишь запереживала ещё больше. Он повернулся к ней, пробегаясь своим холодным взглядом снизу в верх, вновь показывая своё совершенство перед ней. Это раздражало, не меньше, чем само его нахождение здесь, уже захотев ответить что-то грубое на его взгляд, она вдруг вспомнила о дочери. Выйдя из своего укрытия в виде стены, Микаса достала из сумки рисунок, протягивая ему в руку. Лишь сухо кивнув в знак приветствия девушка как можно быстрее начала передвигаться в сторону двери. — Маргоша, милая, посиди пока и нарисуй что-то ещё, а нам с твоей мамой нужно поговорить, — поглаживая дочь по голове, он опустил девочку на пол, показывая где её карандаши и чистые листы. Девочка лишь кивала и тепло улыбалась хватаясь за карандаши.       Микаса не могла точно предсказать когда именно её тело прошибло иголками. Возможно после его слов, а возможно как только она его увидела. Знала лишь, что замерла так же сжимая ладонью ручку двери и тихо выдыхая, открыла её, покидая кабинет. Леви вышел за ней, не много отходя к окну и становясь с ней поровну. — Что тебе нужно? — совсем продрогшим от переживания тоном, поинтересовалась девушка. — Как мило, мы перешли на ты, — как обычно своим грубым и приказным тоном он пронзил её до мурашек. Повернувшись к ней лицом, он вновь прошёлся по ней взглядом, таким холодным, будто досих пор она его подчинённая, которая неправильно вымыла пол. Заметив её перемотаную руку, его взгляд изменился на более обеспокоенный. Взяв её за запястье, Леви пытался рассмотреть, но Микаса начала выдергивать руку. Мужчина лишь взяв крепче, сильнее потянул её запястье на себя, заставляя девушку шикнуть от боли. — Прекрати немедленно, — грубым тоном проговорил он, уже не чувствуя сопротивления с её стороны. Леви внимательно, осмотрел бинт и стал медленно его разматывать, пока Микаса всё так же продолжала молчать. Полностью скинув белую ленту с ладони, он увидел пару глубоких ран. Всё так же продолжая их рассматривать, он поднёс её руку к своему лицу и поцеловал область раны. Микаса вновь дёрнулась желая убрать руку, но он держал крепко. — Отпусти, — вновь прошипела девушка и зажмурив глаза дрбавила, -пожалуйста. -Почему ты не пишешь мне? Мне всё время обо всём докладывают Эрен и Армин, может прекратишь уже бегать? — всё так же прижимая её руку к себе он тихо выдохнул, — подумай о дочери. — Хватит меня шантажировать, дочь тут не причём, если бы не ты…- уже срываясь на истерику, Микаса взялась второй рукой вырывать запястье с сильной хватки, — я бы жила так же как и раньше. — Прекрати истерить, Марго всё слышит, — вновь разозлившись и схватившись за две её руки, он сильно сжал их вместе. — Пускай слышит, какой её отец…- ей не дала договорить сильная рука на шее, сжимая настолько сильно, что костяшки на его руках побелели. Девушка начала задыхаться и бить уже свободными руками по его. — Заткнись, иначе я сделаю это по-другому, — резко отпустив, Микаса упала на пол и схватившись за горло, начала глубоко дышать, слёзы сами потекли по её щекам. Горло першило, но это не помешало ей договорить. — Ненавижу тебя, ненавижу, — тихо рыдая девушка поднялась по стенке и медленно направилась в сторону ступенек. Леви лишь осталось наблюдать как белый сарафан скрылся за углом коридора.