Стихи о тебе

Когда Кавех пришёл на их привычное место в доме Даэны, Аль-Хайтам уже сидел за столом и, нахмурившись, смотрел на лист перед собой. В руках он крепко держал перьевую ручку, словно он хотел что-то написать, но не решался. — Привет, — с улыбкой произнёс Кавех, присаживаясь рядом. Никакой реакции. Неужели младший опять включил полное шумоподавление? Странно, он обычно не делал это в библиотеке, поскольку тут и без того было довольно тихо. Кавех аккуратно потряс друга за плечо, и Хайтам наконец повернул голову и, чуть приподняв брови, видимо, от удивления, снял наушники. — Ты давно тут? Извини, что не заметил, — виновато сказал Аль-Хайтам. — Я только что пришёл, так что не переживай, — ответил Кавех, чуть погладив младшего по плечу в попытке поддержать. — Ты выглядел слишком серьёзным. Неужели у тебя проблемы с учебой, Тами? — Мы сегодня проходили поэзию времён царя Дешрета, и нам задали попробовать написать стих на языке того времени. Конечно, от нас много не ждут, всё-таки пока мы знаем на базовом уровне, но сказали с каждого нужно хотя бы четверостишие. А я совсем не разбираюсь в стихах. Зачем усложнять жизнь, в попытке найти рифму? Кавех тихо хмыкнул. Хайтам сейчас так очаровательно дулся из-за сущей ерунды. — Стихи — это, в первую очередь, искусство. Оно не каждому дано, поэтому не все подряд пишут стихи, но это ведь красиво. Стихи показывают красоту языка, на котором пишет поэт. Стихи красивы, когда их читают. Они своего рода музыка. Многие тексты песен — это ведь тоже стихи. Именно поэтому песни звучат красиво. Так что стихи не так уж и бесполезны. — Ого, такие глубокие размышления, словно ты готовился к этому разговору заранее, — изумлённо пробормотал Аль-Хайтам. — Знаешь, я хорош не только в архитектуре. Может, однажды я стану так же хорош в лингвистике, как и ты, — поддразнил Кавех. Хайтам лишь слегка улыбнулся на это заявление. — На самом деле, я понимаю, что стихи не бесполезные, но я не думаю, что у меня есть хоть немного таланта, чтобы писать их. Я даже не знаю про что. От меня все, наверняка, ждут чего-то особенного, но в голове нет ни одной хорошей идеи. — Во-первых, тебе должно быть всё равно на то, что от тебя ждут другие. Во-вторых, я уверен, что у тебя всё получится! Ты ведь такой умный. Нужно всего лишь выбрать тему, — сказав это, Кавех откинулся на спинку стула и нахмурился. — Я тебе не рассказывал, но во времена первого курса я посещал дополнительные лекции других даршанов. Мы тогда тоже писали стихи, и лично мне было легче сочинять, держа в голове чей-то образ или какую-то ситуацию. Я так пару стихов маме написал. Они вышли неказистыми, поэтому я не стал их ей показывать, но это был интересный опыт. — Но мне некому посвящать стихи, — немного растерянно сказал Хайтам. — Если хочешь, можешь написать стих обо мне. Только давай без чего-то вроде: «Мой друг — один сплошной шум, Он постоянно бурчит, что я слишком хмур». — Не знаю, чему мне больше удивиться: тому, что ты на ходу придумал странную рифму, или тому, что этим стихом ты оскорбил и меня, и себя. — Ой ну тебя. Я, значит, хочу помочь, а тебе всё не ладно. Ну и торчи со своей домашкой дальше, — надув щёки, Кавех отвернулся. — Спасибо тебе, семпай, за столь мудрые и полезные советы, — мягким шёпотом сказал Аль-Хайтам, зная, что это не оставит старшего равнодушными. — Другое дело, — едва заметно покраснев, ответил Кавех. — Кстати, я кексы из кафе принёс, хочешь? Немного хоть отвлечёшься. Вскоре Аль-Хайтам отложил свою ручку и устроил небольшой перекус вместе с Кавехом. Кексы были и правда вкусными, однако Аль-Хайтам был сосредоточен вовсе не на них. Его взгляд блуждал по лицу Кавеха. Написать стих… О нём? Эта мысль вызывала иррациональное тепло в груди. Но почему-то это было даже несколько приятно, в чём, конечно же, Аль-Хайтам не собирался сознаваться. Однако неужели он мог действительно написать стихотворение, посвящённое Кавеху? Навряд ли, профессора оценят такое. Хотя никто не говорил, что нельзя писать о ком-то. Наоборот ведь, сказали, что студенты сами в праве выбрать тему. Что бы он написал о Кавехе? Сразу появилось много идей, но они все были слишком личными, чтобы писать о них на оценку. Его дружба с Кавехом сама по себе была очень личной и ценной для Аль-Хайтама. Делиться ей с кем-то даже через стихи совсем не хотелось. Однако это не значило, что он не хотел посвятить Кавеху хоть один стих. Доев кекс, Аль-Хайтам вновь взял свою перьевую ручку и начал писать. Рифма шла плохо, особенно не на родном языке, но с каждым новым словом становилось на удивление проще, а последняя фраза была написана словно сама собой. Аль-Хайтам смотрел на древние иероглифы, чувствуя, словно он потерял способность дышать. Он не собирался писать это. — Ооо, ты что-то сочинил? Можешь перевести, пожалуйста, — заглядывая в лист, попросил Кавех. От того, как он близко наклонился, Аль-Хайтам вздрогнул и, резко схватив бумагу, смял своё творение. — Там ерунда, правда. Это даже читать было бы стыдно. Поэтому я напишу ещё один, а потом переведу тебе, хорошо? — изо всех сил пытаясь скрыть панику, ответил Хайтам. — Ладно, — подозрительно смотря, согласился Кавех. — Хотя я уверен, что и первый вариант был хорошим. Ты просто недооцениваешь себя. — Нет, там правда всё очень плохо, — покачал головой Аль-Хайтам. — Кстати, может, ты хочешь научиться древнему языку какому-нибудь? — Это было бы здорово, Тами! Мы тогда бы смогли переписываться или разговаривать так, что нас бы никто не понимал, — широко улыбнулся Кавех. Его так легко было отвлечь. И совесть немного колола в груди Хайтама. Однако это стоило того, чтобы сохранить в секрете свой постыдный первый стих, который, Аль-Хайтам был уверен, никогда не будет ничем прочитан. Позже, придя домой, он зачеркнул все строчки, особенно последнюю, где всё равно можно было разглядеть: «вот почему я так люблю тебя». И всё равно рука не поднялась выбросить этот мятый клочок бумаги. Именно поэтому, чувствуя себя самым большим глупцом, Аль-Хайтам сложил своё «творение» в коробку со старыми письмами бабушки и родителей. Возможно, однажды у него хватит сил вернуться к этому посланию. А возможно, через почти десять лет кто-то другой найдёт его. Но это уже другая история…