«Цветы из Крэймберга»

Город Крэймберг. Утро этого воскресенья началось далеко не так, как все привыкли ощущать в этом городе. Все запахи будто утихли, все будто замедлилось, но люди будто наоборот хотели скорее побежать. Крэймберг был известен, как чистый, наполненный различными перекрестками, украшенными цветами, город. Все улочки всегда были будто нарисованными заполненными туристами, а из соседних магазинов и старых пекарен доносился знакомый запах. В данный же момент, один лишь цветок ярко блестел. Он блестел, журчал, будто последний родник с глотком так сильно необходимой воды. Он находился в музее. В музее «Рондель», массивном здании, цветом величественной древесины, с остроконечной крышей, внушающими размерами частями статуй, что хоть уже и были потрепаны, но не теряли своей атмосферы. Сейчас он был покрыт стеной, и не простой, невидимой стеной заточенной Лэйн Аверенти, одной из сильнейших ведьм этого города, о судьбе которой, так никто и не узнал.

***

Год назад. — Лэйн подай цветы, — указала женщина, довольно высокого роста с кудрявыми рыже-каштановыми волосами, в испачканном землей белом сарафане. Она снова взглянула на витающую в облаках темноволосую, кружащуюся вокруг цветов, в таком же легком, как эти цветы платье, подруге, и закатила глаза, продолжив: — ты меня слышишь? и так много заказов, некогда нам в мыслях витать. — Розалина. — начала женщина. — Цветы нервничают, мои видения усилились, рано или поздно «Маги Небытия» доберутся и до Крэймберга, — она погладила цветок, будто утешала своего домашнего питомца. — Стоят ли все эти заказы того, если нужно спасти, как можно больше цветов, а не продавать их. Цветы Крэймберга спасают тысячи людей, кто сбежал от поглощения «Магов Небытия», но вдруг от такого количества продаж их с наших полей, сила города будет иссякать. — произнесла серьезно Лэйн. Цветы Крэймберга были по истине чудом, чистым источником магии и самым желанным для поглощения «Магами Небытия.» Чистая энергия этих цветов не пускала в город ту силу, которой обладали враги. Но если она будет ослаблена в какой то момент, они будут цепляться за любую лазейку. Если в город, защищенный со всех сторон через одну из ослабленных ниточек просочится частичка энергии «Небытия», они без сомнения смогут попасть сюда. — Я конечно все понимаю, подруга, — женщина подошла к Лэйн вплотную, взяв за плечи. — Но нам надо помогать тем, кто смог спрятаться от всего этого у нас в городе. Ты очень сильна и не верить тебе глупо, но, возможно, нет выхода, как слепо верить в то, что все будет хорошо. — Лэйн лишь улыбнулась в ответ, уже обдумывая планы в своей голове, решившая, что все придется делать самой. Она снова проявила нежность к цветку и продолжила делать все, для вида, как и было задумано. Взгляд упал на окно и мышцы тетушки Лэйн определенно напряглись. Картина за окном намекала на тревожное изменение, что и чувствовала женщина. Солнце, дающее жизнь цветам постепенно поглощалось, хоть и не плотными, но уже достаточно серыми облаками, что становились только тяжелее. — Лэйн, думаю здесь мы закончили. — Бросила Розалина, на что женщина кивнула и начала собирать вещи, так и не сводя взгляда с окна. Тучи все сгущались и хотелось только куда-то бежать. Лэйн в поспешном движении начала нервировать Розалину. Но та ничего не говорила, а лишь наблюдала за подругой, что так тщательно смотрела в окно. Она точно знала, что это будет знаменательный день и не в самом хорошем смысле. Выйдя из цветочной лавки, заперев дверь на щеколду. Лэйн махнула подруге, указывая на то, что сию секунду исчезнет из ее поле зрения. Женщина поспешила, оглядываясь топая по помрачневшим улочками из-за исчезающего солнца. Надвигалась гроза. Она ускорила темп, пряча что-то под небольшим полотенцем, что взяла из лавки. Зайдя за угол, она ощутила приближение чего-то и собравшись с мыслями, резко завернула за в переулок. Встав и прижавшись к стене, она произнесла: — «Celare», — что означало «скрыться». Ее вокруг обвеяло невидимой пеленой, слегка переливающейся зелеными оттенками. Тяжело дыша, Лэйн будто защищала не себя, а то, что она прижала к себе с такой нежностью, укутывая сильнее в маленьком полотенце. Повернув голову, перед ней промчалась огромная молния окутав ее сознание в новом видении.

***

Лэйн вышла из-за угла, но пока что лишь в своем сознании, город был окутан в глубочайший туман и виднелось лишь одно здание. Музей «Рондель». Через мгновение, не успев и моргнуть, женщина уже стояла на ступенях ко входу в здание. Стояла тишина, казалось, что она длилась часы. И будто бы совсем не проходила. Но вдруг в одно мгновение ощутилось, как удар ножа в самое сердце. Из массивных дверей музея выскочил всадник. Этот всадник был окутан в черно-красное одеяние с золотой маркой на предплечьях. Копыта разразились грохотом хаоса и обдали всю землю дикой дрожью. От такого толчка Лэйн почувствовала, как медленно поднялась в воздух и отлетела ввысь от ступеней, она начала падать вниз, но ей не было страшно на лице выражалось лишь смирение, смирение с неизбежным падением.

***

Лэйн резко вздохнула, набрав всевозможный воздух в свои легкие и вышла из транса. Сердце бешено билось. Она знала, что это будет удар в самое слабое место. Вспоминая события, которые только что произошли у нее в сознании, она ощутила тревожность, которая отходила на второй план и ждала ее в будущем. Сняв с себя ту защиту, в необходимости которой она не испытывала больше нужды, она вышла из переулка ощущая опасность только в будущем, не сейчас, рядом, но в будущем. Ее преследовало много мыслей на пути, и Лэйн анализировала свое видение, как она делала всегда, но сейчас было необходимо важным прошерстить каждый уголочек увиденного в своем подсознании. Вот Лэйн и прибыла на место, и события из видения резко нахлынули перед глазами, что повлекло за собой невероятно сильное чувство тревожности, охватившее и тело и разум. Прижимая к груди содержимое под тряпочкой, Лэйн оглянулась и резко произведя рукой движение, изображающее нежную волну, открыла массивные двери музея. Зайдя внутрь, тревожность будто бы отошла на второй план. Заброшенное здание с обветренными стенами как ни странно, казалось самым безопасным для Лэйн на данный момент, и почему казалось известно только ей. На улицах, хоть никто, кроме Лэйн этого не ощущал, уже царила «лишняя», ненужная и чужая энергия. И ведьма была уверена, это самая, что ни на есть энергия «Небытия». Пройдя вглубь музея девушка дошла до зала, единственного места где был кусок, не запечатанного окна, куда прорывался свет, но уже далеко не солнечный Крэймбергский свет. Тогда ведьма начала открывать содержимое тряпочки, там был красный, как будто сам освещающий все вокруг, один из редчайших цветов Креймберга — «Приралия». Поставив цветок на середину темно коричневого деревянного стола, она обставила его свечами, на которых с помощью легкого движения руки Лэйн, зажегся самый настоящий огонь. Этот огонь грел сильнее, чем обычный, светил, как кусочек оставшийся от ранее известного солнца этому городу. От этого огня веяло радостью, смиренным теплом, семейным уютом, именно в этих чувствах выращивались Крэймбергские цветы. Именно от этих чувств они имели невероятную целительную силу и мощную светлую энергию. Далее Лэйн отошла к порогу этой комнаты, посмотрела на цветок, будто бы прощалась с ним на долгое время. и вышла за пределы пристанища «Приралии». Подняв руки вверх, продолжая это движениями, похожие на то, будто ведьма моет невидимую стену, Лэйн наложила какое — то заклятие. И после на месте прохода в комнату образовалась стена, закрывающая видимость «светлого» хранилища от «темных» глаз. Проход мог открыться только двум людям. Ее племянникам. Так как ведьма была уверена в мудрости ее племянника Рейнхерлима, и унаследованной силы ее племянницей Рейнелией Аверенти. Они были близнецами и имя было близнецовым, возможно тетушка Лэйн не просто так было уверена в их энергии, ее силе и непоколебимой связи. Эта женщина никогда не делала ничего просто так. Чуть ли не выбежав из музея, тетушка Лэйн осторожно закрыла гигантский проход. Пройдя по ступеням, она поняла, что настал самый сложный и ответственный момент. Такие сильный заклинания ведьма не использовала уже десяток лет. Конечно ее терзал страх, что у нее не выйдет, но больший страх ложился на плечи Лэйн от мысли, сможет ли она это выдержать? — murus ingens exsurgat ante edificationem virtutis, incende salutare terrae nostrae — Лэйн начала произносить заклинание. Ветер становился сильнее, а проблески солнца, как в самой последней битве сражались с массивными тучами. Постепенно тучи начали отходить от просторов музея «Рондель», образовывая вокруг него огромную лунку, единственный проход для света непоколебимый поток, солнца города Крэймберг. Огромная вспышка поразила все вокруг находящееся, ветер выл все сильнее, крики заклинания Лэйн были громче, а глаза ее открывались все шире и шире. Кровь разъярёнными каплями стала истекать из носа ведьмы, но она даже не моргнула. Она бы извела себя и до смерти ради этого города, она бы сделала все. Ведь их семья, связана судьбой с этой землей, с этими цветами? Над массивным зданием разразилась еще одна вспышка, и будто бы ничего не изменилось, но кусок солнца будто был подарен старому завядшему, но все еще величественному музею. Невидимая стена масштабных размеров, была заметна лишь тем, что тучи отступили только от музея, легла на взор изнеможенной Лэйн. Ведьма же кинула лишь взгляд на содеянное, улыбнулась, и без хотя бы капельки сил рухнула на холодную землю.

***

Лэйн начала просыпаться, увиденное перед глазами расплывалось все сильнее и сильнее. Она увидела перед собой огромное поле, пустырь, в душе ощущалось также. Страха Лэйн не чувствовала в этом моменте. Такое безмятежное состояние навлекло ее на мысль. «Я умерла?» Но это было совершенно не так. Где была ведьма неизвестно. Как вдруг под ее ногами землю стало потряхивать и Лэйн полетела прямо вниз. Что ее ожидало знало лишь будущее. Смиренно падая с ужасом в глазах, ведьма крикнула. — Р и Р найдите меня!