Влюбленные птицы

Азирафель шуршал перевернутой страницей книги, зачитывая вслух новую строчку. Его голос нежно разносился по спальне, будто благословение заложено в каждом последующем слове. Кроули обожал подобные моменты их близости — книга в руках его возлюбленного ангела; его голос, проникающий далеко под кожу — сквозь мышцы к самому сердцу; его улыбку, видную в зеркале напротив них. Расчёска в руках Кроули и распушивающий свои крылья Азирафель в демонических руках — практически каждоутренний ритуал с тех самых пор, как они зажили вместе. — Дорогой, ты слушаешь меня? — прервался Азирафель, чуть оборачиваясь. Сидящий за спиной Кроули тихо промычал в ответ, нежно проведя рукой между хрупкими пёрышками. Ангел чуть заметно вздрагивает, улыбаясь. — Тебя так сложно оторвать от моих крыльев, дорогой. — Мгм, — ещё одно мычание в ответ. Кроули зарывается носом в загривок Азирафеля, тихо проговаривая, словно молитву: — Люблю тебя и твои крылья, ангел. — Кажется, все-таки я мрачнею на их фоне, м? — Не ревнуй, мой ангел. Азирафель откладывает книгу. Он медленно ложится на живот, лучше расправляя крылья и давая полный доступ к ним возлюбленному. Щеточка приятно проходилась, приводя каждое перышко в порядок. Азирафель (как и Кроули, на самом деле, но у того крылья хотя бы чёрные и на них не так заметно) практически не пользуется ими в современном мире, потому пылью и грязью они не так сильно покрываются. Но сломанные или старые нужно убирать в угоду новым. Азирафель смеётся. — Мой ангел? — Ничего, дорогой, просто подумал, что мы похожи на птиц, помогающих друг другу пережить очередную линьку. Что думаешь? Кроули на секунду замирает, а затем легко целует возлюбленного в основание шеи, ощущая, насколько чувствительно тело ангела — молниеносно мурашки. Вероятно, закат глаз, но со спины не может насладиться этим видом. — Птицы не допускают к своим перьям абы кого. — Я люблю тебя, разве мой Кроули может быть «абы кем»? Демон прикрывает глаза — ещё чуть-чуть и замурчит, но не позволял имидж злобного Змия. Азирафель протягивает руку, стараясь что-то нащупать, и замирает с нахмуренными бровями. — Ты опять не выпустил крылья, — с едва слышным грустным вздохом. — Они отвратительного чёрного цвета, я… — Выпусти, Кроули, прошу тебя. Азирафель приподнимается с кровати и нежно забирает из рук Кроули расчёску. Демон закрывает глаза, делает что велено и занимает место Азирафеля. Ощущает, как любимые руки делают то же, что и он минутами раннее, но, казалось, с ещё большим энтузиазмом. Азирафель помнит о ненависти Кроули к своей сущности и страхе, что если ангел хоть прикоснется к чёрным перьям, Падёт. Без возврата. — Ангел… Не целуй, прошу! А если ты… — Успокойся, мой милый, они безобидны. Доверься мне. Кроули выдыхает: — Разве я когда-то тебе не доверял? Я готов отдать тебе ключи от моей малышки, я- — О Кроули, это слишком, — смех в ответ и едва слышное бурчание-протест. Кроули готов подарить своему ангелу весь мир, что перед этим — простые ключи от Бентли? Ангел же, выцеловывая чёрные перьинки, думал о своей библиотеке. Сокровище всегда было прямо перед его глазами, змеей (какая ирония!) ускользающее из-под его взгляда. — Давай сходим позавтракать блинчиками? — За тобой хоть на Альфа Центавру, мой ангел.