Наводнение

Сдавливающее горло чувство непременно отрезвляет затуманенный разум. В глазах размыто, на щеки скатываются последние слезы. Вытерев рукавом глаза Чуя понимает, что нет сил даже чтобы сказать самому себе "соберись". Он слишком устал, чтобы притворяться, что все в порядке. Даже когда он наигранно тыкал себе в грудь, с выкриком что он намного лучше Дазая, то тонул в этой лжи изо дня в день. Слабый, маленький, рано повзрослевший Чуя. Ему казалось что эмоций слишком много в нем и хотелось их выпустить наружу, чтобы стало легче. Со временем он привыкал к шепоту Бога внутри своей головы, игнорировал попытки войти и захватить его разум. Но с недавнего времени он начал выходить из-под контроля: днём — шёпот и возгласы смерти, которые звучат с громкостью на равне с его мыслями, иногда он не может сосредоточиться, пытаясь между мыслями и.. этим. Ночью — самые страшные кошмары. Раз за разом ему снятся самые реалистичные сны, которые олицетворяют его страхи. Дазай. Он создал для него отдельное пространство в душе, хотя Осаму с каждым днём занимал все больше и больше пространства. Также поселился и в сердце; выгонять его оттуда — все равно что пытаться ведёрком черпать воду из океана, надеясь его высушить. Это началось.. кажется с самого первого дня их встречи? Он видел пустой взгляд, который часто был в прострации, ему хотелось сделать что-то для него, что никто не делал, лишь бы увидеть хотя бы мимолетный блеск в глазах, что-то на подобии настоящей улыбки, даже если он просто приподнимет уголки губ. Узнавать Дазая — это было прекрасно. Ему хотелось верить в то, что он первый узнавал о его прошлом, в то что он первый видел его настоящее лицо, в то что он первый видел что у него под бинтами, и время от времени Дазай делился историями разных шрамов. Больше всего его беспокоили шрамы на запястьях и шее. Чуя помнит, как однажды в порыве нежности он поцеловал каждый шрам на руках и шее, шептал между поцелуями "прекрасен". Мысленно поцеловал каждый шрам на его бёдрах, щиколотках, животе, ребрах, лице, затылке. Сгорать от порчи — это отвратительно больно и ужасно, но сгорать из-за Дазая — это лучшее что с ним случалось. Чуя бы хотел сгореть с мыслями о Дазае, с его именем на устах, чтобы каждая фибра тела выражала его чувства. Но.. Позже он начал сгорать изнутри, и это оказалось намного больнее порчи. К его чувствам отчаяния перед неконтролируемым Богом, гнева на самого себя из-за слабости присоединилось чувство боли от того, что это никогда не будет взаимно между ними. Даже если каким-то чудесным образом он симпатизирует Дазаю, то не позволит себе быть рядом с ним, он не заслуживает Дазая. Он не заслуживает его внимания, его улыбки, его времени, его мимолетных касаний. Шатен всегда был для него кем то вроде самого близкого человека. Самый дорогой человек в его жизни — Чуя не переживёт уход Дазая из-за того, что он не захочет говорить, даже просто присутствовать рядом с ним, поэтому он выбирает уйти самому. Не смотря на то, что он вытер глаза насухо, слезы продолжают скатываться по лицу, стекая ниже по шее. Чуя позволяет кому подобраться к горлу. Медленным шагом он следует на кухню, отворачиваясь от окна. Он чертовски устал, как бы он не хотел выпутаться из всего этого — он пытался. Раньше, не смотря на то, что все было дерьмово, он сжимал кулаки и говорил "Выход есть". Теперь он уверен что выхода нет. В голове скользит мысль что возможно теперь он поймёт Дазая с какой то стороны. В груди мелькает что-то тёплое, но тут же подавляется новой волной боли. Ища аптечку над раковиной он не сдерживает глухих всхлипов и думает о том, что даже не запер дверь в квартиру. Хотя это наверное не имеет смысла, ведь уже через час его не будет волновать никакая дверь.                                    ***   — Чу-уя, надеюсь ты не против того, что я зашёл без стука, твоя дверь была не заперта. Чуя? – пройдя вглубь квартиры он не нашёл его в спальне, в ванной, но к удивлению он стоял.. на кухне? Чуя стоял, прислонившись к кухонному столу, смотря прямо перед собой расфокусированным взглядом. Свет был выключен, и из-за этого в доме было темно, но на кухне горела маленькая настольная лампа, она создавала тусклый свет, и позволяла чётко видеть человека. — Хей, что с тобой? Чуя наконец обратил на него внимание и криво улыбнулся. Его руки подрагивали и он впился ими в столешницу. — Надо же, уже начались галлюцинации. Так быстро. — Чуя, — Дазай нахмурился и сделал шаг навстречу. Тут же под его подошвой раздался хруст. Он отошёл в сторону и в следующее мгновение в ужасе раскрыл глаза и опустился на колени. Судорожно перебирая коробочки с названиями лекарств, Осаму чувствовал как сердце с силой билось об ребра. — Что же ты наделал?! — Дазай резко вскочил на ноги и подбежал к Чуе, встряхнул его. — Отвечай, сколько ты принял? — Так ты настоящий? Я.. не помню. После 5 я перестал считать. Дазай снова отвёл взгляд и он упал на коробочку на столе, рядом с ним. Прочитав название он перестал моргать, дышать и в принципе двигаться. — Чуя, — шатен сдавленно спросил, — Чуя, милый, ты выпил это? — Рыжеволосый медленно моргал, а затем улыбнулся. — Дазай, мне так хорошо. Так.. хорошо, я даже не слышу в своей голове его. Я хотел закрепить результат этим.. цианидом, но проклятая упаковка не открывалась. — Медленно растягивая слова он посмотрел прямо в глаза Дазаю. Узнавая такой родной коньячный цвет, он невольно расслабился. — Ты знаешь, я всегда говорил тебе перестать так делать, но ведь никогда не пытался понять тебя, почему ты это делаешь.. Теперь я понимаю. Дазай, мне очень хорошо, почему ты не говорил что это так.. приятно. — Черт, Чуя, прости меня, я не должен был так делать, — он обнял Чую, так крепко прижимая к себе, — Когда ты это принял? — Не помню, может минут 5 назад? Ох, ты такой тёплый.. Ты знаешь, я думал о тебе, когда делал это. — Да? — Дазай судорожно выдохнул и подняв Чую на руки понес в ванную. Он так давно не чувствовал что-то подобное. Это ужасно чувствовать, мучительно осознавать, что возможно это последний раз, когда он видит Чую живым. Подходя к ванной включил свет и посадил его перед унитазом. — Чуя, мне нужно, чтобы ты вызвал рвоту. — Зачем? — слишком меланхолично прозвучало из его уст. Зрачки расширены до предела, дыхание становится сбитым, а тело перестаёт слушаться. — Я обещаю, ты будешь в порядке и все мне расскажешь, все что у тебя на душе, но пожалуйста, время идёт, ты должен жить! — поняв, что он даже при желании не сможет сделать это сам, взял стакан с водой и влил его в Чую. Вода лилась мимо, стекая по лицу и шее. Надавив на корень языка смог вызвать рвоту, с ужасом наблюдая как выходили таблетки, много таблеток, в вперемешку с желчью. Он понимал что они продолжают отравлять его желудок. Дазай посадил рыжеволосого на пол и, оперевшись об стену, прижимал его к себе. — Потерпи, милый, нужно вызвать скорую, — не слушающимися пальцами с четвёртого раза смог набрать номер, — хорошо, 10 минут. — А ведь я даже и не мечтал видеть тебя последним перед своей смертью. Прости меня. — Чуя продолжал отрешенно смотреть куда то в сторону, лишь бы не видеть омерзение в родных глазах. — Прости, пожалуйста. Я не справился, не смог. Я слабее тебя, не могу этого вынести. — Чуя, о чем ты говоришь? — он положил голову ему на плечо, уткнувшись носом в шею, прямо под жилкой, чувствуя, как она бьётся рвано, словно из последних сил. — Помнишь нашу первую встречу? Когда я налетел на тебя? — Дазай едва слышно выдохнул, шею обдало горячим дыханием. Чуя, сквозь помутневший рассудок, старался в последний раз насладиться этими странными и близкими касаниями, его объятиями. — Такое разве забудешь. — Дазай помнит тот хаос, что обрушился на него. Помнит те дикие, голубые глаза, которые так и сияли, тот пожар, что едва коснулся его лица, а на месте где произошло соприкосновение остались ожоги. Тогда и случилось.. то что случилось. Он никогда не видел такого яркого, дерзкого человека, от которого буквально сочилось озорство и безумие. — Еще тогда я понял, что не смогу тебя отпустить, я.. — Чуя запрокинул голову, чтобы видеть Дазая. А он.. Осаму как всегда все понимал по взгляду. "Ты всегда был таким. — думал Дазай. — Всегда решал свои проблемы сам, в одиночестве, не показывая что что-то не так. Казался таким сильным, но душа твоя такая нежная и хрупкая, не может нести ношу, что возложили на тебя. Никогда не жаловался, не принимал помощь, такой дурак.." — Маленький дурак.. Опять все решил за двоих. — Дазай с легким укором смотря на рыжеволосого, поглаживая по голове. — Почему ты еще здесь, Дазай? — Чуя смотрит помутневшим взглядом немного сквозь него, слегка сжимая его бедро. Мысли в его голове были похожи на настоящий хаос. Его словно заперли под водой: над ним вода, но он не может оттуда выплыть, и никто Чую оттуда достать не сможет. Будто что-то сковывает. Всё такое вязкое, и мысли у него вязкие, за них нельзя ухватиться, потому что это даже не мысли, а, скорее, какие-то метающиеся обрывки. А Дазай.. Эмоции внутри него — это страх, тревога, и все. Это оцепенение, если одним словом. Просто цепенеет и боится что-то делать, потому что не может предугадать, как поведет себя в следующую секунду. Это оцепенение из-за того, что он теряет контроль над собой в целом, даже над своими движениями, потому что Дазай может просто истерично перебирать что-то руками, например волосы Чуи. Что он в принципе и делает, но только он не настолько плох, чтобы качаться из стороны в сторону. "Почему я все еще здесь?.." Чувства Осаму — это как будто он живет с огромной каменной плитой на груди. Каждый день из кожи вон лезет, пытаясь ходить и жить с ней, но не может просто поставить ее в угол и пойти прогуляться. А люди вокруг не видят этой десятитонной каменной штуки и ожидают, что он будет делать то, что и все они. Его любовь — это когда он понимает, что больше не хочет никого искать. Его понятие "любить" — это потерять почву под ногами и раствориться в любимом человеке. — Чуя, я показал тебе свои шрамы, я рассказал про свои слабости и проблемы, ты знаешь мой любимый цвет, как я поступлю в той или иной ситуации, показал тебе свою темноту, которую ты, блять, принимаешь и тянешь меня на свет, я доверяю тебе. И после этого ты спрашиваешь почему я здесь? Чуя, глупый, что же ты делаешь со мной.. Чуя в изумлении распахнул глаза, потому что его голос. Он.. дрожал? — Дазай, ты что.. ты плачешь? — выпуская все наружу он еще раз показывает насколько доверяет Чуе даже свои эмоции. Но смысл не в этом. В жизни бывают минуты, когда в глазах нет слез, а в сердце — целое море. — Чуя, пожалуйста, живи, скоро приедут врачи, ты только держись, хорошо? В квартиру ворвалась бригада, которая нашла их лежащих в ванной. Чую забрали. Дазай попросился вместе с ним. Если рядом, то до конца. Когда его увозили уже в здании больницы Чуя шептал ему на ухо: "Прости меня, моя любовь". *** "Хэй.. Чуя, как ты там?" Нет. ............"Тебе уже лучше?" Да бред. "Что довело тебя?" Чуя. Все мысли крутятся, выдавая варианты возможного диалога, но он все так же думает что все это бред. Сейчас Чуя в реанимации, его желудок промывают. Сидя в коридоре Дазай мучает себя мыслями о возможной.. Его голова такая тяжелая, сознание помутневшее, но здравый смысл присутствует. Приоткрыв глаза он упирается взглядом в дверь реанимации, чувствуя всем телом напряжение, которое присутствует во всем коридоре. Страх? Невероятный. Волнение? До дрожи в пальцах. Ему так хочется с ним поговорить, все выяснить, рассказать все, что было недосказано. Вы знаете.. У каждого из нас есть люди, без которых мы просто не представляем своего существования. Сама мысль о том, что они могут исчезнуть навсегда приводит нас в ужас. Мы бесконечно любим их и готовы бесконечно долго закрывать глаза на их ошибки и проступки. Дазай прикрывает глаза, вспоминая, как косячил, как делал множество ошибок, коря себя за свою невозможность признать их. И это происходит до тех пор, пока в нас живет вера в этого человека. Но лишившись его мы понимаем, что внутри осталась лишь.. А глазки снова краснеют, посылая неприятную щекотку в нос. Первый всхлип такой разбитый. Такой одинокий. А потом.. .. Пустота. .. Потом становится так больно внутри, так жжет грудная клетка, невыносимо сжимает горло, и его всхлипы становятся такими громкими и отчаянными, отражаясь от стен. Дазай скатывается по стене, оседая на пол, обнимает свои костлявые коленки, утыкаясь в них лбом и.. просто плачет. Потому что.. " — Хэй, Дазай, просыпайся! Ты опять уснул на мне, сколько можно, у тебя своя кровать есть. — Ну, Чу-уя, у тебя кровать лучше моей! — Ты спишь буквально на мне, а не на ней, дурень!! — Фе, Чуя такой вредный. — Или кто-то такой капризный." .. Все те эмоции, которые он наконец начал чувствовать — он чувствовал именно с Чуей. Все его первые искренние улыбки и неподдельный восторг в глазах были посвящены именно ему. И он продолжит развивать это в себе, стараясь чувствовать все больше и больше, а Чуя.. "— .. Что это? — Чуя ослеп? Это онигири. — Я вижу, но.. зачем? Взгляд Дазая бегал по стенам и полу, избегая прямого с Чуей. В его руках были неровные комочки с рисом и, определенно, начинка была с крабом. — Чтобы ты поел? —... — Послушай, мне просто хотелось это сделать для тебя, потому что ты из-за работы последнее время пропускаешь приемы пищи, нарушая свой рацион питания, и я подумал— — Спасибо, мне.. Очень приятно, я поем это. Глаза Дазая буквально стреляли звездочками, восхищенно наблюдая как Чуины брови взлетают вверх от явно понравившихся онигири". .. А Чуи возможно не будет с ним рядом. И это так паршиво ощущается, смириться с этим буквально невозможно— — Вы Дазай Осаму? — его мысли прерывает врач, который тормошит его за плечо. Взгляд фокусируется на лице, пытаясь понять эмоции. — Я.. Как Чуя? С ним уже все хорошо?                                      *** Осенью так холодно однако. Ветер путает тёмные кудри, завывая, оглушая. Слякоть, сырость. Но сегодня чуть лучше, чем вчера, хотя бы нет дождя. Взгляд направлен в знакомую вывеску, а через некоторое время Дазай уже греется, стоя у стойки. — Здравствуйте, вам как обычно? — Да, только, будьте добры, добавьте еще горячего кофе. — Хорошо, сегодня так холодно. — И не говорите, — вздыхает шатен, устало смотря из под ресниц. Выйдя из пекарни он ловит такси, а когда доезжает на нужного места расплачивается, оставляя чаевые. Да, холодно, но настроение отнюдь хорошее. В подъезде, разматывая шарф, поднимается на привычный третий этаж, выдыхая. Все-таки он не такой уж и спортивный. Сведетельство этому вечно ноющие мышцы, хрустящие суставы, и, сопровождающая все это, боль по всему телу. Заходя в квартиру он чувствует облегчение, ведь здесь так тепло, в воздухе витает запах чая, наверняка с бергамотом. У его сожителя всегда были интересные вкусы. — Привет, милый, — тихонько сказал Дазай, смотря на трехцветного котёнка, что обтирался об его голени. Присев на корточки он почесал кота за ушком, гладил по всей спине, слушая как он издаёт довольное мурлыканье. Услышав шаги с кухни он поднялся и начал снимать с себя верхнюю одежду. — 'Саму, ты уже дома? Не сильно замерз? Сегодня также холодно. Клянусь, возможно ты не выживешь, если я увижу тебя без шарфа. И смотря на эту растянутую футболку с кумамоном, неакуратные рыжие кудри, что растеклись по его плечам Дазай чувствует, как по всему телу растекается счастье.