Почему это всегда происходит со мной?

Драко Голова была пустой и чугунной. Веки не хотели подниматься, а во рту простиралась пустыня. Он что вчера вспоминал детство и ел песок? Вроде нет. Воспоминания про вчерашний день и вечер пока не хотели приходить к Драко, чему он был даже благодарен. Драко боялся пошевелиться, чтобы не потревожить свое измученное тело. Хорошо, что сегодня выходной. Восстать для работы он бы точно не смог. Но и лежать памятником самому себе не выход. Ему срочно нужно было зелье. Или топор… Кое-как он разлепил глаза, и принял максимально вертикальное положение на сегодняшний момент — сел. Картинка удивила. Он моргнул. Но видение не исчезло. Он находился в смутно знакомой гостинной на диване — это не хорошо, в одежде — это хорошо. Драко начал осматриваться, стараясь не обращать внимание на молоточки, которые стучали у него в голове и сухость во рту. Озарения не произошло. Как он здесь оказался, и где, собственно, это здесь?! Краем глаза он заметил движение на периферии, и с трудом развернулся в ту сторону. И кого же он там увидел? Поттер! Конечно! Из всех людей! Драко на секунду представил, как он сейчас мог выглядеть в глазах Поттера: с гнездом на голове, заломами после сна на лице, опухшими глазами и в мятой одежде. Прекрасно мать его. О чем можно еще мечтать?! Поттер протянул ему антипохмельное зелье. Молча. И без ухмылок. Спасибо и на этом. Драко залпом, не глядя на Поттера, выпил противное зелье. И тут это произошло. Вместе с горечью зелья начали поступать воспоминания о вчерашнем вечере. Предсказательница, бар, практически исповедь перед Поттером… Драко был в панике. У себя в голове Драко бегал по потолку с криками — «аааааа», но внешне старался держать маску холодной отстраненности, и прямую спину, конечно же. Судя по всему не очень хорошо. Поттер плюхнулся рядом на диван и приобнял Драко за плечи. Драко сразу обмяк и расслабился. Рефлекторно! Это вообще от него не зависит. Во всем виноват Поттер. Правда! — Ты такой милый после сна. — промурчал ему в макушку Поттер. Драко в голове изменил крики с «аааа» на «шттааааа?!». — Мы со всем разберемся вместе: и с начальником, и со следователем, и с гадалкой. — продолжал увещевать его Поттер. И Драко захотелось в это поверить. И попробовать быть смелым и честным с собой в этот раз. Прижавшись к теплому боку Поттера было так спокойно и хорошо. Драко так устал быть постоянно настороже и выживать. А Поттер… Всю жизнь их миры пересекались друг с другом, а это может что-то да значит. Поттер А дальше были ухаживания, миллион неловкостей и столько же побегов Драко. Его истерик у Панси, где Поттер находил Драко, успокаивал и забирал домой. Поттер приручал Драко, как дикого пугливого зверька. Поттер был терпелив. Он привык к трудностям — такова уж была вся его жизнь. Но Поттеру нравился Драко, еще тот в Хогге, высокомерный засранец, кичившийся своей чистой кровью и отцом. Поттер восхищался тем Драко, который не смотря на давление своих родителей и кучи маньяков, живших с ним под одним боком в Меноре, не желал убивать: ни Дамбалдора, ни его самого. Поттер жалел сломленного Драко, каким тот был на суде. Поттер хотел оберегать послевоенного пугливого Драко. Поттер просто любил Драко, разного, любого, своего. Поттер давно считал Драко своим и дело оставалось только за тем, чтобы убедить в этом неоспоримом факте Драко. Поттер видел, как Драко тянется к нему, и как ему страшно. Поэтому Поттер постепенно, шаг за шагом, окутывал Драко своей любовью и заботой. Завоевывал его. Залюбливал. Растапливал ледяной панцырь, который за многие года нарос, и не давал Драко вздохнуть полной грудью. Поттер позволял Драко быть слабым, ведь его силы хватало на двоих. Когда однажды, нежась в объятьях друг друга на том самом диване в гостиной на Гиммо, Поттер услышал от Драко заветное и тихое: -Люблю. — В его вселенной взорвались миллиарды солнц! Ну, а к Рождеству последнего из рода Малфой не стало. Потому что теперь Драко был Поттер-Малфой…