гроза

— Готи, что с тобой? — Ничего. Готье выглядел явно напуганным и сбитым с толку. Его глаза были немного расширенны, взгляд расфокусирован, зрачки бегали из стороны в сторону. Губы сжаты то ли от раздумий, то ли от сосредоточения. Он был каким-то чересчур хмурым. — Ты боишься грозы? — усмехнулся Скэриэл. — Нет. — Твёрдо ответил Готье. Не то чтобы Скэр ему поверил… О боже, конечно же он ему не поверил! Таким Готье бывал только в двух случаях: если отец ругал его совсем недавно (такое на памяти Скэриэла было всего один раз) и если на улице гроза. Гром гремел настолько громко, что изредка стекла в комнате подрагивали, создавая ощущение землетрясения. Если бы не сильный дождь, который лил как из ведра, можно было бы подумать, что так оно и было. А сейчас в голове у Готье крутилась мысль: «Наступает конец света». — Ладно, да. Мне страшно, — всё-таки признался Готье, после того, как Скэриэл мягко обнял его за плечи, усевшись рядышком с ним на кровать. — Не переживай, Готи, — промурлыкал Скэриэл, — я буду тебя защищать. И совсем легко рассмеялся. Как бы говоря, что делает это любя. — Иди ты к черту, — обиженно произнёс Готье. Его взгляд ничуть не изменился. А голос был тихим. — Я и так черт, — напомнил Скэриэл. Он любил назвать себя чертом, демоном, Сатаной, — и я говорю совершенно серьёзно. Я для тебя готов на всё. Готье взял ладонь Скэриэла в свою, медленно переплетая их пальцы. Скэриэл улыбался. Готье даже чуть расслабился. Он положил свою голову тому на плечо, было не очень удобно, но плевать он на это хотел. — Давай приляжем, — предложил Скэр, когда за окном показалась молния, дождь усилился, а Готье вздрогнул. Готье ничего не ответил. Он просто пополз на подушку, аккуратно лёг на неё, прикрыл глаза, зажмурился. Скэриэл не выдержал и поцеловал его прямо там. Расцеловал его глаза. Готье прижимался к нему, прося большего. Скэриэл был вовсе не против. Он давал все, что просил этот чистокровный. Вдруг Готье совсем забыл о непогоде — это было заметно по его вдруг порозовевшим щекам и полуоткрытомым губам. Скэриэл поцеловал и их. Он уже и сам порядком покраснел от жары, возникшей в воздухе. Губы Готье были влажными и горячими. Его руки блуждали по чужой спине. Скэр почти застонал. Ну а как не застонать, когда происходит такое? — А мы дверь заперли? — спросил Хитклиф, чуть отстранившись, — боже! — воскликнул он, услышав раскат грома, тут же прижавшись к Скэру. Забыв про дверь, Скэриэл просто лёг сверху на Готье, прежде накрыв их одеялом. Пусть этот трусишка спит.