Сказка о царевне-лебеди и злом чародее

Буревестник реет вольно, робкий пингвин льнет ко дну - Ах, на матушке на Волге атаман топил княжну. Тут бы кончилась житуха у прекрасной той княжны, Что тут скажешь – дело глухо, и не всплыть из глубины. Но в литературе модной, как известно, смерти нет, Коль не верить вам угодно, то зайдите не Литнет. (Там прекрасная девица, стоит ей лишь умереть, Норовит переродиться, это ж надо так суметь, Чтоб проснуться враз принцессой, а не поломойкой – мда, Вот такие там эксцессы, в каждой повести всегда, Как им это удается, я, признаться не пойму…) Что ж? из Волги к персиянке выплывает вдруг Муму, Видно, сердце песье ноет, видно, ноет не шутя, То как зверь она завоет, то заплачет, как дитя, И скулит: «Меня Герасим, совершенно без причин, Утопил, а тебя Стенька? Вот, все зло-то от мужчин! И ведь врут нам, словно черти, о какой-то там любви, Ладно – нет на свете смерти! Говорю же, не реви. Мне вот тоже выпал случай… Топят всех нас мужики… Но русалкою могучей стала я на дне реки! Говори, кем быть-то хочешь, распрекрасная княжна, В новой жизни? Что бормочешь? Вот вакансия одна: В Академии вампиров есть великий чародей, Колдовать тебя научит… Вишь, он ищет-то, злодей, Ученицу – царь-девицу, и скажу тебе – по мне, Лучше с ним договориться, чем тут в Волге жить на дне…» Буря мглою небо кроет, громыхает черный гром, Дело начато худое и не кончится добром! Закручинились стерлядки, плачут горько осетры, Ах, не кончилось бы гадко! «Что ж, прощайте до поры, Тут им молвила девица, - и оставьте эту грусть, Перевернута страница, но я к вам еще вернусь!» То не ветер ветку клонит, расцветает трын-трава Едет девушка к вампиру, чтоб учиться колдовать, Едет девушка к вампиру при полуночной луне, И тяжелые ворота отворились перед ней, И вошла в зловещий замок, и таинственный злодей Ей шепнул, что тут красавиц превращают в лебедей… Меж реторт и гримуаров год прошел, и два, и три, А княжна колдует яро, лучше Поттера, смотри, Превратиться может в рака, в лебедь, щуку - красота, Может превратиться всяко хоть в ученого кота, А построить кучу зданий-теремов за пару дней Может столько, что Собянин нервно курит в стороне, Может превратить любого в муху или комара, Тут она и молвит слово: «Мне вернуться, мол, пора, Не взыщи, Колдун могучий, дескать, дома много дел!» А Колдун мрачнее тучи: «Как же я недоглядел! Ишь, задумала на волю, да ты знаешь ли, мой свет, Что для тех, кто тут учился, уж на волю ходу нет? Видно сердце ретивое жаждет прошлое вернуть? Я в те дурь-то успокою, для таких один лишь путь: На Озерах Лебединых, где камыш и лунный свет, Много, много дев невинных, но назад им ходу нет, Если ты, красотка, ценишь, что пока ты человек, Не гневи меня, а то я упеку тебя туда навек. Побледнела, словно саван, схолодела, как роса: "Нет у вас такого права! Что еще за чудеса! Нет такого уговора!" - Тут Колдун и достает Ей страницы договора,тычет пальцем: вот и вот! "Впредь скажу тебе, девица, чтобы не попасть впросак, Ты читай внизу страницы, шрифтом мелконьким - вот так! Много вас права качало, помнится, в былые дни, Только ты спроси сначала - где, мол, все теперь они? Глянь в окно, они танцуют при осенней при луне… Чу! Что это?! Принц какой-то… Разобраться надо мне!» Ах, ужасное мгновенье! Смотрит бедная княжна, Лег тяжелой, страстной тенью на челе у колдуна Черный гнев, и заклинанье шепчут злобные уста! Вспышка! Коршун перед нею! Вот уж комната пуста, Вот уж Коршун на Озера в мчится в ярости – ну что ж! У княжны есть тоже норов, хоть ее кидает в дрожь, Ради сладостной свободы отворила гримуар, Жадно шепчет заклинанье, обжигаясь, пьет отвар, И в зеркальном отраженье видит дерзкая княжна: В лебедином оперенье Лебедь белая она! И летит, не зная горя, и прекрасна, и вольна, По-над морем, на просторе, где зеленая волна! Что за острова мелькают под стремительным крылом? То красавица не знает, позабыла о былом, О желанное мгновенье, крылья словно паруса, И полет, как вдохновенье, тишина и небеса, И в свое освобожденье уж поверила княжна – Только что это? В мгновенье тень, ужасна и темна Небеса закрыла – Боже! Видит – Коршун злой парит Перед ней со злобной рожей, и девице говорит: «Стоит только отвернуться, как нашкодят, твою мать! Нарушение инструкций я обязан покарать! Ишь какая, разлеталась! Ну-ка живо, марш домой, И не вздумай мне на жалость тут давить!» И Коршун злой Яростно клюет девицу, только вот не видит он Что, снимая рукавицы, на земле стоит Гвидон. Ну-ка, что за перемены? То не шутка – бой идет! Встал Гвидон и бьет с колена из винтовки в самолет, То есть, тьфу, прошу прощенья, он из лука бьет стрелой (Я забылась на мгновенье). Фьють! – и рухнул коршун злой Прямо в море, гад противный, и от берега вдали Утонул. «Гвидон! Вы дивный! Ах, раз вы меня спасли, Я для вас на всё согласна!» А Гвидон, как идиот, Прочь ушел… А вечер ясный по полям пустым идет, И закат такой прекрасный, и девица смотрит вслед, Мысля так: «Балбес несчастный, думаешь, уйдешь? Ну нет! Тайны страшные природы я постигла, знать, не зря, И теперь учебы годы окупятся! Сын царя, Будешь ты рабом счастливым, будешь есть из рук моих!» Здесь, читатель терпеливый, я уж свой закончу стих. Ибо то, что было дальше, знают все, и сладкий мед Этой сказки окончанья по усам у всех течет.