Любимая кукла

      Се Лянь лежал на покатом столе. Перед его глазами лишь чëрная пелена, ведь повязка на глазах оказалась очень плотной. Вкус, запах, осязание – то, на что он мог ориентироваться, но чему не мог доверять. Однако, именно на этом уровне он сейчас ощущал всё самое приятное.       Это музыка его дыхания и стонов. Безликий Бай никогда не устанет её слушать, для него это самая любимая симфония, песня его Ягнёнка.       Се Лянь слышал гул, разносящийся по залу от тяжелых каблуков парня. Он словно раздавался в его голове, и звуки импульсами играли разноцветными волнами перед закрытыми шëлковой тканью глазами. Страшно интересно.       Он почувствовал, как тот оказался совсем рядом, провëл рукой по горячей, голой спине. Парень глубоко вздохнул от его нежных прикосновений, он обожал, когда господин его так нежно ласкает, особенно, когда Се Лянь скован по рукам и ногам, так же, как и сейчас.       В запястья, шею и щиколотки очень больно, до чесотки впивались маленькие шипы кандалов. Казалось, Се Лянь никогда к ним не привыкнет и всегда будет получать удовольствие от дискомфорта. А Бай ухватился за цепь, которая крепилась к ошейнику, потянул на себя, заставляя шипы ещë сильнее впиваться, и тëплые капельки крови потекли из-под кожного аксессуара, стекая на ключицу и грудь.       Коллекционер перестал гладить его спину и провëл чем-то ледяным и жëстким по ней от лопаток до ягодиц. Кажется, это было лезвие ножа, потому что дальше Се Лянь почувствовал, как холод пробирается сквозь его кожу и ранит её, сменяя лëд на тепло от собственной крови. И даже в повязке он почувствовал легкое головокружение, а губы невольно открылись в стоне.       Второй рукой Безликий Бай провëл по его ягодицам и устроил пальцы между ними, принявшись массировать колечко мышц. Се Ляню нравилось, когда он его трогал, ведь хозяин редко позволял себе такое.       Он позволял себе такое только с ним       Юноша прекрасно знал, что за короткое время он стал его любимой куклой, которую Бай никогда не захочет отпускать, ведь он позволял делать с собой всё что угодно. Он позволял душить себя, пороть, связывать, бить, и получал за это огромные деньги... И удовольствие, о чëм хозяин знал.       Он знал, что его кукле нравится такое обращение, он знал, что ему нравится, когда его трахают в самой извращëнной форме, поэтому порой даже спаривал его с кем-то ещë из своей коллекции, оставаясь сторонним наблюдателем. Особенно он любил, когда его любимого прислугу берут двое. Наблюдать за лицом Ягнёнка в этот момент – самое подлинное удовольствие для него.       Оставаясь с Се Лянем наедине, он видел его таким, каким его не видел никто. Раскованным, податливым, теряющим всю свою уверенность и неспособность возбуждаться. От пыток его игрушка млела и жаждала ласки вперемешку с болью. Только так его можно было заставить кончать.       Делая надрезы на нежной коже парня и проталкивая пальцы глубже, Коллекционер наслаждался его тихими стонами и тем, как он выгибает спину, раздвигает ноги и открывает рот. Он бросил нож, посчитав, что крови на сегодня достаточно, и ухватился руками за его длинные, тëмные пряди, оттягивая и заставляя его вскрикивать, ведь в таком положении и шипы впиваются сильнее.       — Какие же у тебя красивые волосы.       Он нагнулся, проводя носом за его ухом, а потом погладил каштановую шевелюру, но теперь уже довольно грубо, продолжив возбужденным шëпотом:       — Не стриги их.       Коллекционер поднял парня за эти самые волосы и потянул куда-то вперед.       — Ты сегодня какой-то недостаточно желающий меня, — сделал он вывод из положения члена Се Ляня, — надо бы тебя приструнить. Задержи дыхание.       Парниша послушно задержал дыхание, и Бай потянул его голову вниз. В следующий момент его лицо окутала прохлада от воды, в которую он был погружен аж по плечи. Се Лянь съезжал бы ниже, если бы не был прикован, если бы хозяин не держал его.       Он знал, что его Ягнёнок не любит воду... Если только обливать горячей или холодной. Ну, а топиться ему не очень нравилось, потому что вода всë равно заливается в уши и нос. Тем не менее, он терпел. И знал за что. Се Лянь всегда специально раздражал Бая, а тот любил, когда его кукла не слушается.       В отличие от других игрушек, которые боялись гнева хозяина и соблюдали все его условия и приказы, Се Лянь был непослушным. Он, конечно, не позволял себе разговаривать, потому что это высшая степень нарушения, но порой всячески издевался над господином, меняя план его игр и прочих затей. Парень постоянно опаздывал, но не из-за того, что не успевал, а потому что так хотел. А иногда он и вовсе невольно домогался до других кукол в поместье прямо на глазах хозяина, за что потом получал своей любимой плетью и постоянно хватался ублажать себя, за что тоже получал.       Он раздражал Безликого, но им обоим это нравилось. Господин любил его наказывать и делал это со всей страстью. Именно поэтому Се Лянь был его любимой куклой.       Куклой, в которой ещё есть личность.       Когда Се Лянь начал дëргать ногами и извиваться, показывая, что воздух у него заканчивается, Бай всë-таки вытащил его голову из воды. Парень сразу же сделал шумный вдох, но спустя несколько мгновений, он снова был погружен в воду. А верхний же продолжал вводить свои пальцы, уже откровенно трахая ими бедного Се Ляня, которому не хватало воздуха на стоны от приятных ощущений. Вода окутывала его лицо, и кислорода становилось меньше, но он мог долго держаться, а порой получал от этого удовольствие... Хотя обычное удушение нравилось ему намного больше.       Сладкий мучитель вынул его голову из объятий воды и заглянул в измученные глаза. Коллекционер улыбнулся. Он добился чего хотел и отпустил Се Ляня, вытаскивая пальцы и открепляя кандалы от стола, дабы кукла смогла расслабиться и чуть отлезть вниз на этом ложе, чтобы случайно вновь не угодить лицом в бадью с водой.       Снова послышался удаляющийся звук каблуков. Кажется, садист остановился в метрах пяти от парня. Се Лянь услышал, как хозяин усаживается в кожаное кресло и, кажется, расстëгивает ремень.       — А теперь спускайся и ползи ко мне, — скомандовал он, расслабляясь на своëм сидении.       Юноша как обычно молча сполз с довольно высокого стола, найдя место ногам на твëрдой поверхности пола.       — На пол!       Прокричал хозяин, и тот послушно опустился на колени.       — Ещë ниже!       — Но...— тихо возразил Се Лянь, ведь руки его были связаны за спиной, и выполнить приказ стало практически невозможно.       — Что?! – Коллекционер поднялся и быстро защëлкал каблуками по холодному кафелю. Он быстро оказался рядом с куклой и сильно двинул ему в челюсть за такое непослушание, от чего тот упал на пол.       – Так-то лучше... Хотя…       Он снова отошëл, и было слышно, как Коллекционер забирает что-то с полки. Но Се Ляню был знаком этот звук.       – Если я сказал ползти, значит ты должен ползти.       Он вновь оказался рядом, и юноша услышал свист, разрезающий воздух. В мгновение его тело ощутило пронзающую боль в плече, а из уст раздался оглушающий крик. Безликий Бай очень больно бил плетью, совершенно не щадя своих кукол.       Удары наносились один за другим, всё с тем же свистом и с теми же криками Ягнёнка, который катался по полу от боли. Его тело медленно покрывали новые алые раны, кровь из которых стекала на кафель. После такого господин точно отправит его к медсестре, а это тоже та ещë пытка – терпеть обработку ран. Но парень был готов к этому, потому что результат того стоил.       Последний удар слегка задел челюсть, и из неë тоже полилась тонкая струйка крови. После этого Бай бросил плеть и снова отправился в своë кресло, так же усаживаясь и принимаясь наблюдать за покалеченным Се Лянем, распластавшимся на полу и из-за повязки не понимающим, что вокруг происходит.       — Давай, ползи.       Се Лянь ещë несколько минут поломался, а затем завалился на живот. Всё тело ужасно ныло от боли, и свежие раны очень неприятно раздражали его нервную систему, когда он случайно задевал их в попытках доползти до господина, ожидающего его.       Юноша переставлял колени и плечи, очень медленно, будучи обессиленным. Голова кружилась от ранений, и усталость от тяжелого дня и нейролептиков била по мозгам. Он полз тяжело дыша, ему было жутко неудобно, к тому же мешал эрегированный член, волочащийся по полу, однако это только возбуждало, хоть и не было особо приятным       Се Лянь бы и сам посмотрел на себя со стороны. Картина, наверное, особо отвратительная.       Спустя минуты две-три, он всё-таки дополз до Коллекционера и почувствовал, как что-то расположилось на полу перед креслом. Конечно, не могло не быть подвоха, и господин прикрепил к полу резиновый член, на который кукле теперь придётся сесть.       Как же он устал. Но нельзя противиться хозяину, осталось совсем немного.       Парень поднялся на колени и подполз к ногам Господина, который тут же ухватился за голову нижнего, поглаживая и зарываясь пальцами в каштановые пряди. Затем он провел ладонью по его лицу и приоткрытым губам, вставляя в них палец, который Се Лянь тут же принялся облизывать. Вынув палец, Бай провел им по губам и подбородку, увлажняя их, а затем влепил кукле пощечину. Он вновь ухватился за его щеку, погладил и дотронулся пальцами до горячей шеи Ягнёнка, притягивая его ближе к себе.       Губ Се Ляня коснулось что-то тëплое, что он облизнул и засунул себе в рот, пробуя и смачивая. Даже с закрытыми глазами он мог узнать член господина, по которому водил своими губами и проталкивал в рот, ведь это первое, что он помнит о нëм.       — Присаживайся, — улыбнулся Коллекционер и начал опускать Се Ляня за плечи, заставляя ощутить ягодицами прикрепленный к полу фаллоимитатор, который тот огладил руками, сцепленными в кандалы за спиной, и начал вводить в себя.       Тело сковала еще большая боль, но и блаженство от возбуждения. К сожалению, он не имел возможности потрогать себя, но и так испытывал невероятные ощущения. Господин не отпускал его шею, не позволяя ему вынимать член из рта, а также порой давил на плечи, опуская того ниже на игрушку, из-за чего Се Лянь стонал сквозь занятый рот.       Член вошëл наполовину, когда из глаз парня полились слёзы и начали пропитывать чёрную шёлковую ленту. Ему было больно, но и очень приятно. Юноша ублажал хозяина, проталкивая его член себе в рот по самое горло, поэтому слюна водопадом стекала по губам, увлажняя подбородок, а потом капала на грудь и иногда на собственный член, от чего Се Лянь ëрзал.       Он практически полностью насаживался на фаллоимитатор, громко стоная сквозь слёзы и мешающееся хозяйство господина во рту, который уже откровенно сам ебал его в рот, не отпуская голову Овечки и порой прижимая его как можно сильнее к себе.       Ему не хватало воздуха и сил на собственные крики, боль так и не отступила, однако остались ещё и невероятно приятные ощущения. Особенно возбуждало то, что он ничего не видит. А хозяин не отводил от него глаз, наслаждаясь страданиями куклы.       Но вот, вскоре он отпустил его, жестоко толкнул в лоб, заваливая на пол, и Се Лянь больно ударился затылком, соскакивая с игрушки.       Из глаз полилась новая порция слез, ведь боль в макушке очень сильно давила. Но это продлилось недолго. Он почувствовал, как хозяин приблизился к нему и облизнул живот, на котором красовалась свежая, кровоточащая рана. Господин провëл пальцем по вышитой практически на лобке надписи «кукла». Она была сделана в прошлый раз и всё ещё болела, однако факт еë наличия совсем Се Ляню не нравился.       Коллекционер отпустил его и снял кандалы на ногах, отбрасывая их в сторону и раздвигая ноги Ягнёнка, придвигая ягодицы жертвы ближе к себе и проводя по ним горячим органом. Через несколько секунд он приставил головку ко входу и резко толкнулся внутрь, доставляя мгновенную боль, сопровождаемую пошлым криком Се Ляня, который выгнул спину от таких болезненных ощущений, хотя тут же застонал от приятных, когда хозяин начал быстро в нем двигаться.       Теперь ему ничего не мешало стонать так громко, как он хочет. Безликий Бай любил его крики. Некоторые его мальчики не были любителями стонать, сдерживались или смущались. Се Лянь же совсем недавно перестал стесняться стонов. Ему самому это доставляло удовольствие, особенно, когда горячий член господина заставляет его это делать.       Безликий грубо двигался внутри него, а потом ухватился за возбуждённый орган Ягнёнка, который же сразу стал ëрзать и насаживаться сильнее. Его стоны больше стали похожи на шумное дыхание, а весь он принялся выполнять замысловатый танец возбуждения на кафельном полу, где хозяин решил им воспользоваться. Коллекционер подгонял кровь к органу игрушки, массируя его рукой довольно быстро и приятно. Потом он вновь нагнулся к кукле и впился губами в розовый сосок, облизывая его и прикусывая, от чего нижний закричал, а боль отозвалась импульсом желания в его члене.       Хозяин и сам стонал. Он стонал только с Се Лянем, только он мог сделать его счастливым и доставить ту радость, которую он так давно искал. Настоящее представление, которое он устраивает с ним раз в одну или в две недели... Но эти моменты он по-настоящему ждёт, вкушая воспоминания о прошлой подобной ночи.       Он толкался в него грубо и неистово, так больно и приятно одновременно. Се Лянь снова и снова открывал рот и не мог успокоить слюну, что стекала с его губ на щеку. Он извивался и отдавал себя полностью, чувствуя горячую руку господина на своем члене и его орган внутри себя, такой же горячий и готовый вот-вот отдать последние нотки удовольствия.       — А-а-а! – застонал он, когда белая жидкость полилась из головки под тяжестью ласк от чужих рук.       Всё тело Се Ляня свели судороги, он опрокинул голову, и рот его открылся так широко в похоти, выплескивая последние стоны. Бай тут же ухватился за его ягодицы и продолжил долбиться в уже почти обмякшее тело. Вскоре он тоже почувствовал свой предел, вытащил член и принялся дрочить на глубоко дышащего и распластавшегося в расслаблении Се Ляня, который даже не видел своего хозяина. Он кончил, обливая теплом живот куклы, измазанной в своëм семени и в крови, а потом опустился и облокотился спиной о кресло.       — Ты мой милый мальчик, — улыбнулся Коллекционер, – ты всегда будешь моей лучшей игрушкой...