Libretto / Либре́тто

«Смысл жизни не в том, чтобы ждать, когда закончится гроза, а в том, чтобы учиться танцевать под дождем.»

«Сегодня — это точка отсчёта, и я не знаю, что потом в моём мире будет. Сегодня — вся моя жизнь, а завтра — это другой том книги судеб. И чёрту с два я сдамся и утону в пучине грусти, Я перестану плыть только когда жизнь отпустит. Я перестану гореть, только если будет вакуум вокруг. Запомни меня таким, если я стану окутан мраком, мой друг!»

      Осень… То самое прекрасное время года, когда мир обретает волшебные золотые краски, становится таким комфортным и уютным, принося в душу какие-то свои особенные ноты спокойствия и гармонии. Листва на деревьях горит есенинским огнём, как свечи теплятся пред тайной, танцуя ярким красно-золотым пламенем.       В этот день весны что-то основательно идёт не так.       Холодный дождливый вечер пронизывает до самых костей, и кроме чая с шоколадом дома не хочется вообще ничего, и уж точно идти на улицу. Но у вселенной свои планы на каждую живущую в телах душу, всё не может быть так просто.       В этот вечер в телеграмм канале Олега появляет пост, и этот пост облетает весь фандом и каждого участника за несколько жалких минут, активизируя людей. В этот вечер было особенно страшно.

***

      По окончанию съемок готического зала и выставления оценок, Олег слегка потягивается, разминая уставшую спину и плечи, а после осматривается, находя взглядом Диму, сразу же подходя к тому.       - Дим, не выспался что-ли?       - В смысле? - не соображает Дима, кидая вопросительный взгляд на названного брата.       - На кулачок не сразу ответил, не заметил? - по детски невинно спрашивает Олег, а Дима окидывает его потерянным взглядом, и не знает за что зацепиться.       - Нет, я выспался, - говорит чётко, а взгляд решает остановить на изображениях на окнах, - Просто… был порядком поражен.       - Поражен? Оценками сегодня, или цирковым шоу Саши?       - Вот, - Дима с места дергается, переводит взгляд четко в глаза Олега, - Вот нет. Твоим поведением и словами.       Парень говорит чётко, смотря глаза в глаза, и Олег замечает в взгляде друга какую-то нездоровую искру, или то были фейерверки бури эмоций.       - В чем предъява?       - В твоём отношении к брату, Олег. К тому, как ты с ним общаешься и что ты можешь ему говорить, - Дима делает небольшой шаг назад от Олега, - ты как будто себя не слышишь.       - А что я сказал не так, Дим? Ему можно меня поддевать, а мне его нельзя? - Олег начинает откровенно злиться, и слегка сжимает кулачки.       - Олег, это разные вещи. Ваши вот эти вот братские шутки это одно. Задевать больные темы для человека это совершенно другое, это низко, - он делает глубокий вдох и выдох, чтобы успокоится и не сказать лишнего, - Есть вещи, о которых не то, что шутить нельзя, о которых вспоминать больно. Тебе Саша хоть одну шутки вкинул про ту, что тебе изменила? Уверен, что даже лично не посмел, а уж тем более при других и при камерах.       - Это не… - Олег теряется в словах, руки расслабляются и сознание анализирует слова друга, пытаясь осознать ошибку. Он не дурак, он знал, что это будет уколом для брата, но не подумал на сколько.       - И что ты стоишь? - с напором спрашивает Дима, но гнев в его глазах смешался с переживанием и заботой, - Где Саша? Вам нужно поговорить. Иди к нему, где бы он ни был.       Олег лишь пару секунд думает, прежде чем согласно кивнуть. По привычному обнимает Диму на прощание, шепчет несколько слов благодарности и быстрым шагом идёт за курткой, на ходу вызывая такси домой к Саше. Теперь они не живут вместе, но вызов такси на этот адрес кажется таким правильным. Всю дорогу к квартире Олег мысленно молит такси о том, чтобы оно ехало быстрее, дорогу о том, чтобы не было пробок. Олег видел, как Саша выходил из готзала задолго до того, как Олег выехал за ним, скорее всего Саша уже дома. Как на зло, вселенная не слышит молитв Олега, и из-за дождя и вечернего потока по дороге пробка на пробке. Нога в нервном тике дергается вверх-вниз на носочке, Олег переводит взгляд на окно, стараясь отвлечься. По окошку скатываются капли, неспешно и мягко, сливаясь друг с другом, порой от веса своего становясь тонким ручейком. Наблюдая за природным элементалем, таким родным и знакомым, сознание слегка расслабилось, и часть дороги прошла более незаметно.

«— Если всё же дождь пойдёт, переждёшь его со мной? — Даже если дождь стороной нас обойдёт, с тобой останусь я.»

      В дом Олег влетает на такой скорости, что чуть не поскальзывается в подъезде. О лифте даже не думает, сам бежит по лестнице, порой переступая через две-три ступеньки, лишь бы быстрее оказаться у заветной двери. Та закрыта, и Олег на автомате наживает на кнопку звонка, ожидая максимум минуту. Он стоит перед дверью, такой холодной и словно незнакомой, а за ней… ничего. Он не чувствует ничего, он не чувствует родной ауры, не чувствует тепла, там словно черная дыра. Достаёт связку ключей, он точно уверен, что не снимал ключи от этой квартиры, и как можно быстрее старается отомкнуть двери, не волнуясь о том, что может сломать замок.       В квартиру влетает прямо в обуви, пробегая сразу в темный зал, где небыло ни единого признака жизни. Плотные шторы полностью закрывали окно, хотя свет фонарей всё равно пробивался в комнату, освещая Олегу кучу разорванной бумаги на полу и на столе. Пробегает кухню, на которой так же пусто и холодно, и, если бы Олег задержался не на долго на кухне, мог бы заметить слой пыли на плите, столе и мебели. На всей, кроме чайника. Бывшая комната Олега ожидаемо пустая и совершенно не тронутая, будто Олег и не уезжал, и он не задерживается в ней дольше, чем на пару секунд. В комнате Саши темно и холодно, Олега прошибает аура тревоги, которая впиталась в стены. На незапавленной кровати лежат горой фотографии, среди которых их семейные перемешаны с личными Саши, где он с друзьями. На полу раскиданы какие-то камни, неразличимые в темноте, и, если бы Олег подняв взгляд, заметил бы разбитые лампочки в люстре.       В руках оказывается телефон, и Олег на автомате набирает номер Саши. Он ожидает гудки, молит о голосе Саши, но его встречает лишь ровный женский голос, сообщающий об отсутствии абонента в сети. Олег блокирует телефон и опускается на пол, ощущая, как стекло треснувших лампочек врезается в колени, но сейчас это последнее, на что хочется обращать внимание. Прислушиваясь к внутреннему миру понимает, что не может ощутить брата, не может понять его состояние, местоположение, жив ли он вообще. Он ощущает тревогу и опасность, которые начинают заглушать его собственное сознание.       Телефон снова в руках, что предательски дрожат, он пишет пост в телеграмм в котором просит сообщать в комментариях к посту о том, видели ли подписчики Сашу и где. Умоляет не писать ничего, кроме этой информации. Модераторы реагируют оперативно, даже не думая спрашивать, что происходят, и начинают активно чистить комментарии и мониторить те, которые могут хоть что-то подсказать. Олег не успевает начать читать чат, через несколько секунд на телефон поступает звонок от Димы. Олег не смеет отказываться от его помощи, наоборот, он умоляет Диму помочь всем, чем тот сможет, и тот обещает сделать всё возможное.       Олег выходит из квартиры, из дома, из двора и останавливается где-то среди улицы, осматриваясь. От модераторов приходят первые сообщения, которые они отфильтровали, и младший Шепс держится за них, как за воздух. В сообщениях название какого-то парка, в другом название другого, и Олег смотрит по карте, прослеживая путь Саши, куда и как но мог идти по этому маршруту. Срывается с места и бежит туда, где стоит последние точки местонахождения брата, даже если он и не уверен в достоверности, потому что сейчас совершенно всё равно, потому что сейчас важна любая информация.

«Скрыться от дождя не поможет ни зонт, ни крыша, ни даже самый уютный дом, ведь дождь проникает в душу.»

      Проходит целый час скитаний по всей Москве, Сашу видели в каком-то автобусе, видели в парках и на остановках, и Олег прослеживал его путь куда-то к окраинам Москвы. Последнее полученное сообщения от модератора стало решающим, полученная точка была совсем близко, а рядом с этой точкой из мест, что цепляли взгляд, была только какая-то большая парковка среди богом забытого парка, и Олег слепо бежит туда. Он не знает ни пути, ни дороги, он бежит по грязи и сквозь царапающие лицо полусухие ветки. Дождь перерастает в ливень, вокруг темно и глаза видят мутно, будто под алкогольным опьянением, но этого достаточно для того, чтобы Олег смог различить знакомую худую фигуру, медленно шагающую куда-то в неизвестность. Срывается с места, буквально влетает в родное тело.       - Саша! Саша! Сашасашасашасаша!       Он кричит и сам не осознает своего голоса. Они вдвоем падают в лужу под ногами, сверху их сильнее добивает ливень. Олег ощущает, как щипят пораненные до этого колени, а ещё ощущает ярое сопротивление. Он с силой прижимает к себе брата, который сильно брыкается, истошно и неразборчиво что-то кричит, сопротивляясь, Олег понимает, что это уже не истерика, это полноценная истерия. Обоих самых родных на свете людей прошибает ужасный холод, мерзкая полностью пропитанная водой ткань одежды липнет к коже, волосы у обоих спутались и липнут к лицу, крики Саши заглушаются громким ливнем, Олег с силой жмурит глаза и сосредотачивается, успокаивается, чтобы укрыть их обоих своей аурой, чтобы окутать брата, как в одеяло, в что-то родное и теплое.       Минута длится как час, с каждой секундой Олег сильнее прижимал к себе брата, моля всех богов о том, чтобы всё не переросло в эпилептический припадок, а за оглушающим шумом ливня голос Саши становился всё тише и тише, перерастая в откровенные несдерживаемые рыдания. Братьев сильно прошибает озноб, трясёт все насквозь промокшие тела, которые пронизывает холодный осенний ветер. Олег слышит приближающийся звук машины, а после знакомый до боли и такой необходимый голос.       - Олег!       Дима подбегает к ним сразу, как только выпрыгивает из водительского места, и Олегу становится настолько спокойнее и легче, на сколько это возможно, он ощущает оглушающий прилив сил и уверенности, теперь всё будет хорошо. Дима подхватывает всё ещё слегка брыкающегося Сашу по руку, Олег прижимает его к себе с другой стороны, и тащат ничего не видящее и не понимающее тело к машине. Из машины выскакивает Марьяна, которая открывает задние двери и, пока Олег и Дима запихивают в машину Сашу, достает из багажника два пледа, Дима словно всё предугадал. Она возвращается, укутывает обоих братьев пледы и возвращается на переднее пассажирское, она не задает никаких вопросов, ничего не говорит, только аурой своей успокаивающе гладит всю дорогу.

«Мы рождаемся одни и умираем тоже, Мимо нас проходят дни и сотни тысяч прохожих. Замки наших зыбких слов мы оставляем в наследство, И когда не станет снов, тогда закончится детство...»

      В машине Олег прижимает к себе явно глубоко заснувшего брата, только сейчас замечая, когда ливень смыл грим с лица, нездоровую бледность того и синяки под глазами. Дима не спрашивает куда ехать, он прекрасно понимает, куда нужно и зачем, а Марьяна на его вопросительный взгляд лишь кивает, словно в жесте “я с вами”.       Они возвращаются в квартиру Саши, дверь которой Олег и не подумал замкнуть, когда приехал сюда ранее. Совместными с Димой усилиями они переодевают старшего Шепса, Марьяна готовит теплый чай для Олега, а после, когда Саша уложен в кровать под два одеяла, уводит младшего на кухню, где чуть ли не вливает в того чай с медом, лишь бы не заболел, обрабатывает и перевязывает колени, бережно дуя на ранки, после проведения по ним ваткой.       Больше Олег не помнит ничего. Не помнит, как Дима разложил диван в зале, не помнит, как Дима уложил Олега там спать, и сам уснул рядом от усталости, не помнит, как ласково их укрыла одеялом Марьяна, как потушила свет и сама уснула рядышком, с другой стороны от Олега. Он больше не помнит ничего, кроме окружающего его тепла и тревоги следующего пробуждения.

«Я так молод и импульсивен и знаете, это прекрасно. Я пока ещё не смирился с тем, что прожил всю свою жизнь напрасно. Меня пока ещё не терзает мысль о том, что всё могло бы быть лучше. И будущий я, если ты это слушаешь, я надеюсь, ты помнишь все эти дни минувшие! Я надеюсь, ты помнишь, кем ты стать не хотел, Я надеюсь, ты не прогнулся под грузом этих несчастных безжизненных тел! Ведь именно в этот момент, ведь именно прямо сегодня: Ты — это ты, который не сдался в лапы этой серой преисподни!»