Особенности работы с темной магией

      У Рейстлина было несколько серьезных причин, чтобы сменить цвет своей мантии и ложу. Загибайте пальцы: Фистандантилус, военная необходимость, более мощные заклятия, доступные только черным магам, башня высшего волшебства в Палантасе в конце концов! Да и сильнейший черным маг звучит явно лучше, чем сильнейший маг равновесия. Более правильно. В конце концов, как может маг, поддерживающий равновесие, быть сильнейшим? Вот именно. А после смерти Ариакаса у Маджере не осталось достойных конкурентов за этот громкий титул. В конце концов, какими бы сильными ни были Иоланта и Ладонна, они оставались женщинами, подверженными типичным женским страстям.              С обретением власти над башней высшего волшебства к Рейстлину перешла и ее библиотека, а значит все знания магов, когда-то живших здесь. Волшебник жадно поглощал труды поколений чародеев, забывая прерывать на сон и еду… пока не споткнулся об одну из книг.              Том этот старый, даже можно сказать ветхий, не содержал в себе никаких заклинаний и мог бы показаться обычному магу совершенно бесполезным…              Мог бы.              Но Рейстлин, умеющий видеть сокрытое, сразу понял, что за сокровище попало ему в руки.              Автор, живший еще раньше Хумы, когда боги магии чаще бывали на грешной земле, несколько раз в своей жизни встречал Ниутари и видно понравился богу магии, раз тот поведал ему способ угодить себе любимому, а как следствие получить благословение на действительно сильное колдовство.              На этом моменте лирика заканчивалась. Черный маг потирая руки, перевернул страницу в поисках практических советов…              …недоуменно посмотрел на странные приспособления, вчитался в текст…              …и чуть не спалил несчастный том, когда понял, что именно предлагает сотворить ему автор этого непотребства!              Нет, теперь назначение приспособлений становилось смутно понятным. Но воспринимать этот бред как истину Рейстлин Маджере отказывался наотрез!              Ну не мог, не мог бог темной магии требовать вот этого от своих последователей! Хотя… с Нуитари станется. И вообще можно спросить у него самого…              Впрочем, эту идею Рейстлин отмел как потенциально опасную. С Нуитари станется эту самую практику признать действенной и распространить среди своих последователей, не забыв упомянуть, что сию чудесную идею ему подкинул очень, очень одинокий маг из Палантаской башни. Позора не оберешься!              В общем, идея была признана совершенно возмутительной и не подлежащей проверке. Книгу маг в порыве раздражения собирался спалить, но все же решил оставить для потомков и слишком любопытных гостей. Тот же Карамон, если вдруг воспылает интересом к магии, наткнувшись на этакое безобразие ускачет из башни, обгоняя ветер. С другой стороны, можно подкинуть книженцию ученицам Ладонны…              Ма-аленькая и пока воображаемая мстя грела темную душу темного мага, заставляя тонкие губы кривиться в ехидной улыбочке.              Да, книга, какой бы возмутительной она не была, еще сослужит ему.             

***

      В небесный чертогах трое кузенов с интересом наблюдали за происходящим в башне. Бог темной магии ехидно улыбался кузенам. Сестрица Луни совсем уж кровожадно потирала изящные ручки, а Солинари… ну бог белой магии конечно прикрыл глаза рукой и с силой потирал точку на лбу, но все равно нет-нет да посматривал на отложенный ныне том.              ─ И зачем? ─ обреченно уточнил он, отнимая руку от лица, и перевел взгляд на кузенов.              Нуитари хмыкнул и принял совершенно незаинтересованный вид. Будто бы не он переместил эту злосчастную книжицу из какого-то замурованного хранилища в башне прямо под руку вдохновленному магу.              ─ Надо, ─ отрезала Луни с самой кровожадной улыбкой, которую только видел на ее лице Солинари, ─ Нуи, лапочка, а теперь подкинь ему тот том тварюшек из межмирового пространства.              «Нуи» ехидно улыбнулся. Бог белой магии припомнил, что за книгу предлагает вручить своему бывшему подопечному дорогая кузина, и тяжело вздохнул:              ─ Луни, ты же понимаешь, что Маджере сейчас не хватит сил даже прогрызть форточку в межпространство?              Улыбка сестрицы стала еще шире:              ─ В этом и фокус, дорогой кузен, в этом и фокус.              Солинари еще раз тяжело вздохнул, но дальше спорить с кузенами не стал. И так ясно, каким способом дорогие сподвижники собираются усилить мага. И не то чтобы уважаемому богу было так уж жалко новоявленного хозяина Палантаской башни. В конце концов разозлить Лунитари еще надо ухитрится. Да и кузен имел… ну не зуб, но явно претензии к магу. И пусть формально мальчишка спас мир и всех богов заодно от его несносной тетки, способы спасения были весьма сомнительными. А так… ситуацию, если она все же произойдет, стоит считать равноценным обменом. Опять же никто на свободу воли мага не покушается ─ кузены просто предлагают варианты. И да, Маджере был бесспорно и отчаянно одинок. Такой аскетизм в земных удовольствиях крайне вреден для любой психики. Так что Луни и Нуи прямо-таки делают доброе дело, толкая этого затворника к более адекватным его возрасту действиям.             

***

      Быстро запрятанный в далекие дали том возмутительного содержания никак не хотел покидать мысли черного мага. Попытка отвлечься на другой труд с треском провалилась. Следующий фолиант был чрезвычайно интересен и обещал любому, освоившему его приемы тайные знания и понимание картины бытия. Ну и интересных монстриков на изучение прямиком с границы миров. Только вот Рейстлин был реалистом (как минимум, он искренне считал себя таковым) и понимал, что сейчас и в ближайшее время сил и умения на реализацию этих заклятий у него точно нет и не предвидится. А провернуть тот фокус хотелось. Интересно же! Да и вообще у него есть пусть и весьма сомнительный, но способ эти самые силы себе добавить.              Такие мысли волшебник старался гнать от себя как можно дальше и спешно нарабатывал опыт и умение обращаться с более сложными заклинаниями. Мудреные магические формулы потихоньку поддавались, тонкие материи все реже рвались под золотистыми пальцами, приоткрывая завесу тайны над устройством мира. А сила все не хотела расти нормальными методами. Не помогали ни артефакты (даже пресловутое Око Дракона), ни травяные настои, должные если не вылечить его от всех болезней и проклятий разом (судя по их составу), то хотя бы чуть усилить. К Рейстлину даже закралась мысль поискать себе компаньона из черной ложи или, возможно, ученика… мысль заглохла как только волшебник вспомнил, что по доброй воле к нему сунется только идиот, которому Конклав пообещает место своего главы за шпионаж в Палантаской башне.              Мысль эта была совершенна логична, но весьма печальна. Настолько печальна, что горькое ее послевкусие не сходило с языка до тех пор, пока совсем не опротивело волшебнику и не привело его в собственный подвал ко вскрытой бутылочке вина из Сильванести. А под хорошее вино захотелось иметь приятную компанию. Увы! Не хватало великому магу толкового собеседника.              Алкоголя становилось все меньше, тоска волшебника все усиливалась. Рейстлин, поймав себя на мысли, что хочет уже не собеседника, а несколько иное взаимодействие с определенно живыми людьми и даже вспоминает расположение веселого квартала в Палантасе, ужаснулся, выбросил уже бессовестно пустую бутылку в сторону пролетающего мимо стража и, нетвердо ступая по крутым лестницам башни, пошел в библиотеку. Жажда знаний всегда превышала в нем иные порывы.              Маг собирался было вновь погрузиться в рунные справочники. Рейстлин совершенно не верил, что за столько лет существования таких удобных техник никто не подумал как можно с их помощью накапливать дополнительную энергию… как под руку опять попала та злосчастная книжка. Волшебник уже собирался отправить ее подальше, но рука на мгновение дрогнула. Магу стало вдруг интересно, а что именно хотел от своих последователей Нуитари, раз так щедро их вознаграждал. Все же первое знакомство с этим, хм, литературным трудом было скорым и весьма поверхностным. Суть Рейстлин уловил, а вот дальше читать не стал. В конце концов не будет же ничего плохо от того, что он просто, м, почитает рекомендации предшественников.              Рассудив таким образом, волшебник взял возмутительный том и отправился в свою спальню. Читать это непотребство в библиотеке даже изрядно хмельному волшебнику казалось кощунственным.             

***

      В Палантаской библиотеке Астинус невидяще смотрел на только что заполненную им страницу. Последние предложения настолько не хотели устраиваться в его голове, что мужчина никак не мог вернуться к написанию хроники.              С занесенного над книгой пера упала особенно жирная капля, смазывая несколько нижних букв.              Это вывело летописца из состояния замешательства. Он что-то пробормотал себе под нос про магов, которым не сидится спокойно даже в одиночестве в своих башнях, племянников, которые никак не могут наиграться, дочь с ее склонностью к садизму и приказал нести ему новый чистый том. Слабое возражение, что предыдущий не заполнен даже наполовину, Астинус проигнорировал, указав, что том должен быть с желтой обложкой. Служащие переглянулись. Из-под пера летописца еще ни разу не выходили тома с желтыми обложками.             

***

      С момента своего пробуждения Рейстлин почувствовал как болит его голова. И болела она не из-за принятого на грудь минувшим вечером. Увы, нет. Черный волшебник обладал отменной памятью, и большую часть времени это обстоятельство было очень значительным плюсом. Но не всегда. И в это утро память его определенно подводила. Ибо волшебник кристально ясно помнил, как именно провел минувший вечер и часть ночи. Ведомый хмельными парами сильнейший темный маг Кринна упоенно читал откровенно порнографичную книжку, дополненную иллюстрациями всевозможных устройств и способами их применения в чем? Попытках задобрить бога? Если Нуитари действительно нравилось вот это, то Рейстлину стоит всерьез переживать о своей сохранности и здравом рассудке. Если, конечно, от здравости рассудка что-то осталось после компостирования его личности одним старым безумным личем (ни к ночи будь помянута эта сволочь Фистандантилус!).              Особенно мучил мага тот факт, что книжку он не только изучил, но и в порыве вдохновения стал прикидывать, а что собственного из прочитанного можно претворить в жизнь.              И, к своему прискорбию, пришел, что вообще не все! Для половины техник нужен был партнер (а чаще ─ двое, чтоб наверняка), а еще для трети требовались такие загогулины инженерной мысли, что над чертежами поломали головы и гномы-механики. И вот вряд ли то, что изобразил некий (немного стукнутый головой об валлин) автор в своей книге, можно найти в башне. Да и как искать? Хотя…              ─ Страж!              ─ Хозяин, ─ проскрипел призрак, просачиваясь в комнату мага.              ─ Тебе известно, х-кхах, ─ маг постарался скрыть свое замешательство кашлем, мысленно спрашивая у себя, а точно ли он хочет задать этот вопрос. Критическое мышление сочувственно кивало. Да, милый, именно это ты и спросишь. Страж терпеливо ждал, ─ Известно, где можно найти приспособления из этого труда?              Призрак покосился на том, моргнул глазами навыкате и почти бесстрастно ответил:              ─ Да, хозяин. На складе башни в седьмой секции есть все упомянутые тут образцы. Использованные, если вам нужны они, остались в личных комнатах.              Рейстлин медленно моргнул, переваривая мысль, что на складе лежат только не использованные устройства и слегка заторможенным жестом отпустил стража.              До седьмой секции склада в свое время маг так и не добрался. На самом деле он влез в первую, осмотрел вторую и, не найдя ничего интересного для себя, оставил осмотр помещений на более поздний срок. А потом потонул в трудах из библиотеки башни. И вынырнул только сейчас.              «Значит, настало время устроить ревизию склада», — решил маг.              Впрочем, на «ревизию» его поведение все же не тянуло. Маг просто и не затейливо отправился на поиски именно седьмой секции, доблестно игнорируя все остальные, а так же их по большей части разложившееся содержимое. К удивлению волшебника искомая секция закрывалась на заклинание, не успевшее истлеть за несколько веков простоя башни. И пусть магическую отмычку он подобрал практически сразу же, сам факт установленной защиты несколько обескураживал.              Рейстлин прокашлялся, вновь спрашивая у себя, точно ли ему это все нужно, получил от подсознания тот же ответ, выдохнул и, игнорируя призрак ехидного хихиканья, вошел в седьмую секцию.              ─ Б-боги, ─ выдохнул чародей, осматривая помещение. Отзвуки чужого смеха стали чуть слышнее.              Проклятое зрение, ранее не дававшее осечек, подвело его. Весь седьмой отсек был уставлен стеллажами, заполненными приспособлениями, и Рейстлин отчетливо видел их все. Маг слабо покачнулся, прикрывая глаза. В книге это зрелище не было таким убийственным. Серьезно, Рейстлин был готов поклясться, что эта коллекция способна привести в ужас любого здравомыслящего человека и в восторг его дорогую сестрицу.              Маг постарался успокоиться, глубоко вздохнул запах пыли и… поперхнувшись, Рейстлин сам себе запретил додумывать эту мысль. На не сколько секунд чародей зажмурил глаза, потряс головой, будто бы прогоняя звон из ушей и, открыв глаза, еще раз оглянулся.              Итак.              Что именно он собирается делать?              Самым лучшим для его разума вариантом остается возможность уйти прямо сейчас, но… какое-то нездоровое любопытство понесло чародея ближе к стеллажам. Проклятые глаза совершенно не хотели щадить его сегодня. Маг Маджере видел все. А учитывая ночь, проведенную в компании книги, он еще и понимал теперь что именно со всем этим нужно делать. Осознание это приводило чародея в легкий ужас, который, впрочем, потихоньку ослабевал. Читая тот приснопамятный труд, чародей представлял себе скорее орудия пыток, чем удовольствия. Все же с покровителем темной магии Рейст был знаком и его нездоровое чувство юмора оценить успел. Но вещички в основной своей массе были небольшими и безопасными в использовании, насколько мог судить волшебник. Часть из них покрывали рунические цепочки, добавляя приспособлениям новые свойства, но брать их совершенно не обязательно, верно?              Углубившись в свои мысли маг остановился напротив одного из стеллажей и невидящим взглядом скользил по одной вещице.              Изделие из золотистого металла совсем не походило на оружие пыток или унижения. Скорее оно напоминало причудливую брошку. Вернее ее заготовку ─ в центре вещицы явно было оставлено место для драгоценного камня.              Волшебник с легким недоумением поднял украшение. «Брошка» имела плотный каркас, но элементы, соединяющиеся с камнем спокойно откручивались, расширяя пространство. Интересно, что забыло украшение на полке с…              Рейстлин поднял взгляд обратно на полку. Рядом с пустым местом лежали всевозможные вариации прищепок и зажимов, а так же какие-то вытянутые полые колбочки с винтами и рунной росписью. Часть из них имела грузики.              Маг шумно выдохнул, укладывая мысли в голове. Идиотом он не был и быстро сообразил, что именно держит в своих руках. Игнорируя отзвуки смеха в голове, чародей поискал глазами вторую «брошь» и вскоре покинул склад.              Весь оставшийся день вещицы жгли Рейстлину внутренний карман мантии.             

***

      Темный маг обреченно поглядывал на полоску горизонта, где скрывались последние лучики света. Ранее днем, разозлившись на себя и свою нерешительность, маг дал зарок, что использует утащенные из хранилища брошки по назначению сегодня же. Как минимум попробует. После заката. Разумеется, потому что эффект будет заметнее во тьме ночи. Конечно же только поэтому.              И, будучи знатным параноиком, за указанный день Рейст дважды перечел главу, рассказывающую об использовании такого рода «артефактов». Вот почему в личный покоях мага ждали обработанные от всех возможных проблем брошки, бутылек розового масла и песочные часы. Последние вызывали у мага ироничную усмешку. Ну никуда от них не деться.              Скинув мантию и рубаху на кресло, маг уселся на кровать. Застыл, водя золотистыми глазами по комнате. Сбросил сапоги. Помедлил пару мгновений. Выдохнул и с невнятным бормотанием влез под одеяло, устроившись в полусидячем положении. В конце концов, зачем мучить себя дополнительными трудностями?              Еще раз взбив подушки, Рейст мысленно повторил рекомендации. Масло прохладным вязким потоком потекло на пальцы левой руки. Застыв на мгновение, те все же опустились на правый сосок, обвели его небрежными движениями по кругу. Из приоткрытого окна повеяло прохладой. Маг вздрогнул. Ореол, окутанный маслом, пробрало холодом, а сосок напрягся как на иллюстрации из приснопамятной книжки. Масляными пальцами волшебник подхватил зажим. Брошка, отливающая золотым цветом легла на плоскую грудь диковинным цветком. Маленькие винтики надежно зафиксировали кусочек плоти, заставляя сосок еще сильнее напрячься и налиться болезненным желчно алым оттенком. Особого удовольствия или боли в этот момент Рейстлин не почувствовал. Однако даже его проклятое зрение позволяло различить что вещица на его груди выглядела эстетично. Выдохнув лишнее напряжение, он обратился ко второй игрушке. Смазал и чуть пощипал сосок, чтобы тот быстрее напрягся и тем же способом затянул плоть в металлический каркас. Маг перевернул песочные часы и откинулся на подушки.              Из окна вновь потянуло холодком, но теперь смена температуры не показалась ему приятной. Влажная напряженная плоть отозвалась клубком ощущений, едва ли ранее знакомых магу. По спине пробежала дрожь, а в глотке пересохло. По комнате разнесся хриплый выдох. Маджере посмотрел на песочные часы, где не просыпалась вниз и четверть, и полез под одеяла. В книге не говорилось ни слова о том, в каком виде и какой позе необходимо пользоваться инструментами. Да Боги! Не было даже конкретных молитв или ритуалов. Просто темный маг и его темные делишки. Как будто Нуитари постоянно проверяет, не занимаются ли его последователи чем-то интересным? Хотя…              Нуитари же. С него станется.              Впрочем, решение забраться в постель оказалось не таким здравым, каком изначально его посчитал темный маг. Ткань шерстяного теплого одеяла колола и растирала напряженные соски, а порой и тянула, если брошки на груди цеплялись за волокна. Снаружи набирал силу ветер, так что вылезать из шерстяного плена не хотелось даже если это обещало избавление от пытки. Да и тело выдавало нестандартные реакции. Либидо, больше года не подававшее признаков жизни, колыхнулось на грани сознания, облизав огненным языком низ живота и пах. Зайдясь прерывистым кашлем, маг ужом извернулся избавляясь от штанов не меняя при этом горизонтального положения. Флакончик с маслом, так и не закрытый ранее, снова накренился над золотистыми пальцами. Влажные отрывистые звуки, изредка прерываемые сиплым кашлем, наполнили спальню. Маг зажмурил золотые глаза, чтобы ничего не видеть, но вполне отчетливо мог представить как ходит одеяло в районе паха от ритмичных движений.              Но этого было мало. Не хватало какой-то детали, небольшой грани ощущений.              Рейстлин приоткрыл глаза, невидяще смотря на потолок. Как в наваждении другая рука его двинулась к груди с сислой оттянула одну из брошек вместе с соском. Грудь тут же отозвалась сладко-болезненным импульсом, прошившим мага до самой поясницы. Находясь все в том же сладостном тумане чародей потянул один из лепестков броши по кругу, вместе с игрушкой выворачивая и сосок. По комнате разнесся хриплый стон, а движения в паху стали еще более беспорядочными, пока наконец свет не померк перед глазами волшебника.             

***

      Навязчивый неприятный звук привел Рейстлина в чувство. Едва сумев разлепить глаза, волшебник уставился на песочные часы, мигавшие красными и желтым искрами. Он должен был что-то сделать… снять зажимы.              Мысли текли вяло, не вызывая в чародее никаких сложных или слишком интенсивных эмоций. Слабые пальцы, измазанные подсыхающими маслом и семенем, кое-как смогли растянуть крепления и отложить брошки на стол. Даже после этого грудь Рейстлина осталась чувствительной, а соски даже под его искореженным зрением выглядели растревоженными, опухшими и слишком красными для человека с золотой кожей. Что впрочем будет проблемой завтрашнего Рейста, как и не смытое масло и прочие жидкости.              В окно спальни волшебника любознательно заглядывали три лунных диска.             

***

      Следующим же утром волшебник пожалел обо всем, что произошло ночью. И дело вовсе не в испачканных одеждах и простынях, которые пришлось стирать вручную. И даже не в унизительном акте самоудовлетворения. Проблема была в последствиях. Кожа на груди опухла, налившись болезненным янтарным цветом и отзывалось на любое, даже малейшее скольжение. Речь не шла даже о ношении простой рубахи, не то что мантии. Но даже она ощущалась слишком грубой для растревоженной груди. Рейстлин подумывал было походить вообще без верхней одежды, но башня, ледяная даже в жару палантаского лета, не позволяла провернуть этот фокус. Только заболеть сейчас и не хватало магу для полного счастья.              Впрочем, положительные моменты в этой ситуации тоже были. Рейстлин, едва отмывшись в то утро, тут же поспешил в лабораторию, чтобы проверить уровень своих сил.              Сначала маг не заметил изменений. Магических сил у него не прибавилось, какого-то вдохновения для созидания нового тоже, как и более глубокого понимая чужих трудов, а заклинания из памяти исчезали с той же скоростью что и раньше.              Волшебник уж было решил, что никаких изменений и нет, и маг написавший сей труд слишком сильно тосковал по экспериментам в постели, когда поймал себя на странной мысли.              Высыпав горсть трав в котелок чародей поймал себя на понимании, что на такой объем воды нужно меньше сухого вещества. Все полезное просто не сможет усвоиться и частично останется в проваренном жмыхе и на стенках котелка. Как завороженный Рейстлин наблюдал за действиями своих рук, аккуратно пересыпавших небольшую горсточку смеси из котелка обратно в мешочек. Еще раз посмотрев в котелок, волшебник осознал, что сейчас там находится идеальное количества трав для его снадобья. Чувство это не проходило пока чародей заливал котелок водой, кипятил и пил снадобье. Вкус или действие его не поменялись, только на стенках действительно было меньше осадка.              Боясь спугнуть свою удачу, Рейстлин сварил несколько знакомых зелий из тех запасов, что у него оставались. И каждый раз в нутре его возникало странное чувство, подталкивающее чуть изменить пропорции. Не критично, но так, что расход веществ оказывался более экономным. Новое знание распространялось только на граммовку трав. Ни на сочетания, ни на какие либо другие взаимодействия с ними оно не проходило, но даже это казалось очень ценным приобретением за обыкновенную мелочь.              Рейстлин крайне задумчиво посмотрел на высившиеся в библиотеке полки с трудами по созданию зелий и снадобий. Он не так часто интересовался магическими аналогами лекарств, ранее довольствуясь уже имеющимися знаниями о травах. Возможно… стоит наверстать упущенное? Да и в башне, продуваемой всеми сквозняками мира, не помешает расширенная аптечка. И что-то от кожного зуда тоже.              Снова человеком себя Рейстлин осознал недели через три, когда с легким ужасом в мыслях увидел дела рук своих — две полностью заставленные свежеприготовленными зельями кладовые. Ранее он был уверен, что его запасов трав не хватит и для одной! Дар Нуитари был крайне щедрым. Проблема была только одна — оставались пузырьки, не поместившиеся на выделенные полки. Нет, конечно можно было выделить и третью кладовую под зелья, но… он же один это не в жизнь не выпьет! А после его смерти все это богатство быстро потеряет свои свойства. Почти сразу после того, как сила магии перестанет питать чары стазиса в башне.              Чародей задумчиво посмотрел на фиалы, пофыркал себе под нос и начал сооружать транспортное заклинание. В Палантасе было одно место, где прям очень бы пригодились лечебные зелья. А старый товарищ Элистан не даст разбить попусту результаты его трудов. Особенно, если отправить ему еще и письмо.       

***

      На следующий день жрецы храма Паладайна в Палантасе очень удивлялись в ночи возникшей горе фиалов с явно магическими зельями. Горку эту венчало письмо адресованное Элистану. Настоятель храма удивился, но послание читать взялся. И с каждым словом все сильнее дивился происходящему. Он, разумеется, верил, что свет истинной веры может проникнуть в любую душу, но самолично это наблюдать да еще и на чьем примере? Рейстлина Маджере?              Это было крайне невероятно. И крайне увлекательно. Потому что верить в довольную глупую историю про слишком большое количество получившихся в ходе эксперимента зелий у жреца не получалось.              Паладайн велик! И свет его доброты направляет даже самых отчаявшихся и заблудших!              Помолившись Паладайну за чистые помыслы и добрые порывы темного мага, Элистан приказал младшим жрецам собрать подаренные снадобья и отнести (аккуратно!) в лекарское крыло, где и использовать согласно любезно приложенной магом классификации. А на обеденной молитве попросил братьев и сестер помолиться Паладайну за здоровье и благополучие Рейстлина Маджере.              Хозяин Палантасской башни если и подозревал об этих молитвах, то весьма смутно. Зато он продолжал экспериментировать с зельями и снадобьями, как любил это делать еще в юности, только разбираясь в сложной науке сочетания трав. Количество получившихся зелий почти всегда превышало предполагаемое, а объем кладовых не менялся…              И это точно была приятная случайность, что совершенно все зелья, которые экспериментально готовил темный маг были лекарственной направленности.              Тем временем в Палантасе все сильнее уверялись в чудодейственной силе верховного божества. И продолжали истово молиться.             

***

      Возвышенные кузены несколько озадаченно наблюдали за происходящим. Такой исход да еще и в самом начале их… шалости определенно не планировался. Не сказать, что боги магии сильно разочаровались в своем протеже. На самом деле каждый из них в тайне от других (и от себя) даже немного гордился любознательным и неожиданно человечным колдуном. Но все же… эксперимент не завершен!              — Нуи, заинька, подсунь ему во-о-он тот томик! — азартно предложила богиня магии равновесия.              — Теоретическое изложение многогранности вселенной? — уточнил «заинька».              — Да! Да! Именно ее! Он же проверять полезет! Мозгов составить нужный ритуал ему хватит! А сил держать форточку больше пары секунд — нет. И!              — И он снова обратится к одному возмутительно труду… — закончил за сестрой Солинари.              — Именно!              — Брат, давай хотя бы не сейчас! Он почти закончил готовить тот бальзам для Элистана! Маджере собирается сам его отнести! Они должны поговорить! А с той книжкой мальчишка так и не дойдет до храма Паладайна…              Бог темной магии посмотрел на кузенов, выдохнул, поглаживая бородку:              — Хорошо. Маджере доваривает свой бальзам, относит его жрецу дядьки и по возвращению находит ту замечательную книжку. Всех всё устраивает?              Другие боги согласно кивнули. Лунитари потерла руки. Представление продолжается.       

***

      Рейстлин с досады хотел сгрызть свою мантию.              Он смог пройти все этапы! ВСЕ! Он прочел теорию, оценил и немного исправил наработки предшественников, рассчитал самые удачные лунные сутки для эксперимента, провел в назначенный день и час ритуал и даже смог слегка приоткрыть щелочку в другую грань… как та сразу же схлопнулась!              Да какого кендера!              Почему ему, сильнейшему черному магу континента современности (на секундочку!), не хватает сил просто посмотреть в другую грань? Не вытащить оттуда никого! И не провзаимодействовать иным образом. Просто, мать их драконицу, посмотреть! Тьфу!              От негодования у мага вновь обострился кашель. Рейстлин устало опустился на кресло, бросая в кружку с горячей водой щепотку трав. Уже не глядя умея идеально отмерить количество вещества на имеющийся объем. Вдохнул поднимающийся горьковатый пар. Пригубил. Все еще страшная гадость, хоть и попривык он за столько лет.              Маг задумался. Эксперимент, как бы он не негодовал, был успешным. Все этапы удались… только магу сил не хватило. Где бы только их взять… ну не звать же сюда магов конклава в самом деле! Эти будут не о гранях иных миров думать, а о том, как бы посподручнее всадить Рейстлину кинжал под ребра. Или огненный шар в висок. Или… чем там сейчас принято убивать магов?              А как тогда?..              О!              Как он мог забыть? Тот очень специфичный, но на удивление работающий труд озабоченного мага, поклоняющегося богу с интересными наклонностями…              Хм…              Не то чтобы Рейстлин забыл об этом произведении. Еще в первые дни он заметил, что дарованная способность начинает ослабевать с течением времени, но возвращается в той же силе, если снова предаться специфичному удовольствию. Примерно тогда темный волшебник и понял, зачем так много «приспособлений» хранилось в личных комнатах. Ну не могли же все темные маги быть поголовно извращенцами!              А стоп… могли…              Рейстлин вздохнул, мысленно причислил себя к когорте темных магов-извращенцев и пошел на склад в седьмую секцию. Укреплять мысленно выданное себе звание.              Вот если бы еще эти черные маги древности писали, что к какому эффекту приводит — цены бы им не было!             

***

      Рейстлин снова сидел на своей кровати и смотрел как за горизонтом догорают последние лучи заходящего солнца. Это, кажется становится его традицией перед слишком близким знакомством с новым «инструментом». Темный маг подозревал, что во всем этом должна быть логика. И кажется даже смог ее нащупать. Те брошки раскрывали для него новую грань ощущений, а их применение давало новую грань знаний и понимания. Значит чтобы получить больше сил нужно было тоже что-то получить. Скорее всего внутрь. Скорее всего не на пару мгновений.              Дальше думать волшебнику не хотелось. Он прекрасно знал анатомию и представлял, что как и куда можно вставить. А после знакомство с одним возмутительным трудом даже почти верил, что от этого можно получить удовольствие.              И вот.              Маг, кровать, розовое масло. И инструмент. Ей-боги, Нуитари точно потешается над его терзаниями. Наблюдает ведь наверняка за неловкими попытками спесивого чародея познать грани удовольствия. Еще наверняка и кузенов зовет, чтобы вместе посмеяться. Ну что ж, если уважаемым богам магии так хочется посмотреть, пусть смотрят. У каждого свои предпочтения.              Рейстлин представил три расплывчатых силуэта — белый, красный и черный — восседающих на каком-нибудь облаке отнюдь не чинно, а приникнувших к «окошку» в мир смертных с видами Палантаской башни. Осознал абсурдность картины. Пофыркал. И уже более благосклонно посмотрел на приготовленную вещицу.              Она была не очень крупной из гладкого хорошо обработанного камня, отливающего на свету мутным зеленоватым оттенком. Форма правда была не естественной. Как будто маг в руках держал связку расположенных по увеличению размера и сильно сглаженных между собой шариков. Впрочем, все те же знания анатомии подсказывали магу, что вот с этим удовольствие получить проще, чем с более анатомически верными аналогами.              Золотые пальцы мягко огладили прохладный камень, согревая. Маг даже успел порадоваться, что ему доступен целый склад таких вещиц, а значит и выбор. Навершие этой было меньше пальца в диаметре.              — И чему я радуюсь? — пробормотал чародей.              Мантия легла на кресло, вместе с остальной одеждой. Масло полилось на золотые пальцы и дальше, подготавливая инструмент. Рейстлин помнил, что для подобных махинаций нужно растянуть себя, но понадеялся, что игрушка и сама справится с подобным. Он сел на кровать, подгребая под спину побольше подушек. Попялился в потолок.              Эх, чего не сделаешь ради магии.              Пальцы его скользнули по груди, задевая соски, тут же вставшие от привычной стимуляции. Двинулись ниже, по ребрам и впалому животу, пытаясь нагнать в пах хоть несколько искорок удовольствия. Легли наконец на приподнявшийся член. Повели пару раз, поднимая орган. И спустились ниже. Рейст провел по плоти пальцами, привыкая просто к касаниям в этом месте. Ощущения были… странными. Казалось бы, что не так? Вот здесь ласки и должны приносить удовольствия. И они волновали, заставляя волны мурашек подниматься вверх по крестцу. Что ж, видимо проблем не возникнет.              Маг взял инструмент, добавил больше масла и, стараясь долго не думать, подтолкнул тот внутрь. Шумно выдохнул, когда предательское тело не остановилось на одном шарике, а заглотило штуки три без проблем. Дернулся было сменить позу, но неудачно повернувшись, двинул игрушку в бок. Из глаз его тут же посыпались искры от боли. Рейст лег обратно, поминая по матери всех предыдущих темных магов Палантаской башни и отдельно Нуитари. Потому что нельзя так издеваться!              Ни о каком продолжении не могло идти и речи. Со злым шипением вытянул игрушку из себя и бросил на пол. Свернулся клубком и закутался в одеяло. С легким страхом и все усиливающейся досадой ощупал себя в пострадавшем месте. Крови не было. Так что ничего серьезного повредить он не успел.              Пора заканчивать с экспериментами и искать более ортодоксальные методы получения силы.       

***

      На облачке было тихо.              Эксперимент пошел вообще не по плану. И…              — Мдя… плохо… — пробормотала Лунитари.              — Маг там в порядке?              Солинари бросил удивленный взгляд на брата, а потом получше посмотрел на мага. Все же лечебные заклинания и ощущение чужого состояния, ему давались проще, чем остальным.              — Ничего серьезного. Если завтра до обеда проспит, то и ходить спокойно сможет, — заверил он остальных.              — Он проспит, — пробормотала скорее себе богиня, накидывая прозрачную алую вуаль на окошко Палантасской башни, — никаких кошмаров, никаких драконов, никаких проклятий.              — Это против правил.              Та только фыркнула. Вообще-то вся эта чехарда — против правил. Но до сего момента сие никого не волновало.              — Так делать-то что будем? Силу мальчик и без нас получит, а вот стабильную психику не имея способа разрядиться — нет.              — Есть у меня идейка, — погладил бородку Нуитари, открывая рядом другое смотровое окошко.              — О? Милый эльфенок.              — Да, — согласился бог, — как раз проходит Испытание на Темную Мантию.              — И имеет нужные наклонности? — ехидно подсказала богиня.              — В том числе, — довольно ответствовали ей.              — Иди ты… неужели тот труд существовал не в одном экземпляре? — кажется, именно сейчас Лунитари была крайне ошарашена.              — Разумеется, нет. И возможно, возможно, один из них находился в тайнике в Сильванести…              — Мда… мне кажется, наш маг обречен… — пробормотал Солинари, но кузенами был не услышан.             

***

      Рейстлин был удивлен. Довольно сильно, хоть и вполне правдоподобно делал вид, что он безмятежная глыба льда. Или, скорее, золотая статуя. Письмо от Ладонны жгло внутренний карман мантии. А сам волшебник через Око наблюдал Испытание новоявленной Темной мантии.              Даламар Арджент.              Темный эльф.              Очень перспективный и очень… отчаянный.              Настолько, что решился попроситься в хозяину Палантаской башни в ученики.              Рейстлин смотрел в Око и видел. И жажду силы, и потенциал, и страстную, почти нездоровую любовь к искусству магии. Такую он раньше наблюдал в отражении. До того, как обзавёлся проклятием (будь прокляты и Фистандантилус, и Пар-Салиан, что в принципе можно устроить).              А ведь думал недавно.              Размышлял, что к нему сунется только идиот, жаждущий получить в ложе «на халяву» местечко потеплее.              И стоило бы отказаться не раздумывая…              Но требуется держать руку на пульсе, понимая, что творится в головах у магов Конклава.              А еще…              А еще его эксперименты зашли в тупик.              Из которого можно выйти только с кем-то. На пару…              Рейстлин невесело хмыкает. Барабанит пальца по столу. В нос забивается травянистый запах остывающего отвара.              Кусочки нормальности не помогают собрать разрозненное мироздание в целую картину. Только еще сильнее все усложняют.              Что ж…              Он напишет ответ. Ладонне. И прямо потребует объяснить возможному ученику, что спрос с него будет большим. И что методы у Маджере… не ортодоксальные. И поставит запрет на разглашение, если мальчишка (хотя какой он мальчишка, почти сотня ушастому!) все же явится в Палантас.       

***

      В человеческой (да и эльфийской) дурости Рейстлин не сомневался. Поэтому не слишком удивился объявившемуся на пороге эльфенку в черной мантии. Покашлял в кулак, посмотрел на юное, не стареющее лицо, бледное до синевы, и подрагивающие уши. Да впустил бедняжку в Башню. Погонял по знаниям, прикидывая общий уровень знаний юного дарования и примерный план обучения. Выдал задание, наставление и стража, чтобы водил по Башне в первое время. И как-то так, между делом, забыл про протеже, продолжая окунаться в мир сложной магии, высоких материй и хитрых сплетений нитей бытия. И долго бы еще не вспоминал, если бы запасы трав не стали заканчиваться. Да еще и именно тех, которые следовало переносить руками, с минимальным использованием магии до востребования. Найти эти травки для обычного мага тоже было бы проблемно — они росли исключительно на благословенной земле. То бишь в храме или монастыре. Но тут у Рейстлина был козырь. Благодарный Элистан был готов спокойно отдать ему все перечисленное, продолжая хвалить мага за проявленные доброту и милосердие, попутно аккуратно уточняя с какими недугами у них сейчас лежат самые тяжелые больные. В письме, конечно. Такое уже случалось. Маг Маджере спокойно варил запрашиваемое, отправлял в храм, а потом транспортной печатью забирал свой заказ.              Все были довольны и счастливы.              До этого момента.              Рейст вот вообще не хотел отрываться от своих исследований. Там как раз подходило время проверки новой формулы для проникновения в межмирье…              Маг вспомнил о прошлых попытках. Понять бы как проникнуть, да и как найти дополнительные силы, и…              И вспомнил про эльфенка.              Даламар был тут же вызван на ковер. Осмотрен на предмет презентабельности. Признан магом (мысленно) довольно внушительным для Темного мантии, и довольно симпатичным, чтобы не умереть сразу. Обрадован мыслью о необходимости посетить храм Светлого Бога, пройтись по освященной земле и не используя магию притащить обратно заявленные травки.              Эльфенок скривился очень показательно. В той, другой жизни до Испытания, Рейст наверняка бы посмеялся от души над этакой пантомимой. Сейчас же только кашлянул еще раз. Почти весело. Да направил письмо Элистану. Что б молодые жрецы Паладайна не пришили ненароком его хорошего ученика.              А там…              Коли справится, Рейст ему подкинет один о-очень интересный труд. На осмысление.       

***

      У Даламара чесались руки. Во всех смыслах. И не только потому что у него оказалась повышенная чувствительность к одной из травок, растущих исключительно на священной земле. Он хотел, он жаждал, он мечтал прикоснуться к искусству. К магии. И к живому ее воплощения в лице Великого Чародея. Эльфу казалось, что он сходит с ума временами. А потом он вновь встречался в Башне с учителем и видел как искрится магия на золотистой коже. Как свет творенья проходит через длинные пальцы и меняет мир.              Рейстлин Маджере был невероятен.              Совершенно потрясающ как маг.              А Даламар, как любая Темная мантия, был жаден. И мечтал если не присвоить, так прикоснуться к прекрасному.              Ну и покоя не давали слова из тома, сожжённого варварами и белоручками в Сильванести.              Книгу было жаль, как и прочие.              Впрочем, в отличии от магических слов, знания из этого фолианта никогда не стирались из памяти эльфа.              Не-е-ет.              Они продолжали будоражить юное дарование несбыточностью мечт.              Ведь… пробовать милость Нуитари хотелось. Но хотелось только с достойными. С такими же истинными фанатами (не сказать фанатиками), магии как он сам. Желательно, черной.              А тут — такая удача! Он постоянно находится в орбите самого сильного темного мага континента!              Только вот… Рейстлин Маджере, хоть и принял Даламара учеником, был вечно занят исследованиями. Причем, как будто бы не соответствующими Черной мантии. Большую часть времени он варил гениальные зелья. Зелья лечебной направленности. И отсылал их старому товарищу по Войне Копья в его Богадельню (не ко дню будет помянут храм Паладайна).              Как будто бы что-то идет не так…              А самого Даламара великий маг посадил подтягивать общие знания и как-то совсем не стремился втягивать в злобные злодейские планы. Считать таковыми поход за травками в храм и мытье лестниц не получалось.              Эльф все набирался то ли храбрости, то ли дурости чтобы пойти к своему мастеру с предложениями…              Появившийся на выделенном ему столе том со смутно знакомой обложкой его опередил.             

***

      Рейстлин ждал криков. Скандалов. Праведного гнева. Эльфийской чванливости и заносчивости.              Короче, ждал вполне логичную реакцию выходца из эльфийского народа на замашки одного озабоченного божка.              Но никак не понимающих улыбок и едва заметно трепещущие под тяжелыми прядями волос уши.              Серьезно! Это выглядело почти трогательно… если бы не контекст ситуации.              Но видимо. Видимо! Он недооценил нынешнее образование эльфов. Или образование конкретного индивида эльфийской породы. Или специфику воспитания в конкретных кастах.              Мда…              Хотя… не то чтобы результат мага расстраивал. Эльфенок был более чем в курсе подобных практик и вполне согласен. Согласен словами через рот по собственной инициативе, а не под страхом оказаться вышвырнутым из башни без права на возвращение и ученичество.              А Рейст… не то чтобы хотел отказываться.              Слишком редка была возможность лечь в постель с тем, кто не боится его могущества, не хочет просто залезть в карман или хранилище, не притянуть на свою сторону в войне. И не жалеет.              Не-е-ет.              В глазах эльфа стояло чистейшее искрящееся восхищение. Желания было меньше. Почти не было, на самом деле. Но это поправимо. Эльф… Даламар любил магию, любил знания, а Рейст умел награждать и поощрять.              А еще Рейст прекрасно знал, что нужно не только брать то, что упало в руки. Он мог быть аккуратным, чутким, предупредительным. Мог подумать заранее об общем комфорте и спокойствии. Мог говорить мягко, тягуче. Почти гипнотизировать.              И делал.              Медленно. Позволяя телам сплетаться плавно. Без надрыва, без спешки. Наслаждаясь процессом. И позволяя наслаждаться партнеру.              Он жадно смотрел как раскрывается Даламар. Как гибкое тело выламывает дугой от удовольствия. И как оно опадает прямо в подставленные руки. Ластится к золотистым ладоням.              Кажется в этом моменте после, маг нашел больше удовольствия, чем в самом действе. Хотя возможно всему виной проклятый кашель, так и не оставивший чародея.       

***

      — А… что происходит? Как вообще все к этому пришло? — пробормотал Солинари, продолжая недоуменно смотреть на экран. Черные маги продолжали удивлять… и не только его!              — Мда… — пробормотал Нуитари, поглаживая бороду. Его подопечные выдали знатные коленца — есть о чем поразмышлять на досуге!              — Забавно вышло, — захихикала Луни, накидывая на окно башни алую вуаль. Разумеется, чтобы тетушка Такхизис не испортила ее мальчику настроение. А то он опять возжелает улучшить мир, предварительно его разрушив, — И что вы так вздыхает? Это мальчики еще не знают, что даже так им сил на межмировых тварюшек не хватит! Вот сформируют триумвират — будет прекрасно! Как раз и магия нормально течь будет, и размножатся по ходу событий.              — Не дай батюшка Паладайн!              — Тьфу на тебя, Луни! Надеюсь, ты шутишь!              Богиня засмеялась. Она-то знала, что дядюшка Паладайн уже настраивает одну из своих самых ярых и, стоит признать, самых красивых последовательниц навестить обитель темных магов. А там уж потрясающее обаяние Даламара и эрудированность Рейста сделают свое дело.              И кто сказал что она шутила на счет потомков?