А он ведь хотел как лучше...

Достопочтенный Лань Цижэнь весь извелся. Мало того, что он плохо спал ночью и проснулся задолго до пяти утра, так и днем тревожные раздумья упорно продолжали его преследовать. Ни дать ни взять неупокоенные души — прихвостни этого несносного Вэй Усяня. Стоит только вспомнить, что этот, с позволения сказать, Повелитель Тьмы, бессовестно спит неподалеку в цзинши Лань Ванцзи, как сразу глаз начинает дергаться. И ведь не просто спит, а… ой, об этом даже страшно подумать. Но и образцово-показательный племянник, на которого Лань Цижэнь возлагал такие надежды, шокировал его не меньше. Это надо, заявиться в родной клан после месяца отсутствия в сопровождении Старейшины Илина, поселить его у себя дома, а потом невозмутимо сообщить, что он сделал предложение этому воплощению хаоса и оно было благосклонно принято. Сначала Лань Цижэнь просто не поверил своим ушам. Лань Ванцзи терпеливо повторил эту дичь. Лань Цижэнь мысленно возблагодарил небеса за то, что до сих пор сохранил все зубы, потому что вставная челюсть такого бы не вынесла. А стертая эмаль… это ерунда. Когда ему с трудом удалось перестать скрежетать этими самыми сохраненными зубами, он заглянул любимому племяннику в его честные золотые глаза и вопросил. — За что? Лань Ванцзи отмолчался. Риторические вопросы не требуют ответа. Хотя и напрашивались слова «Вам виднее», но это было бы слишком уж в духе Вэй Усяня. Взволнованный Лань Цижэнь схватился за свою бородку таким резким движением, что Ванцзи испугался, как бы он ее не вырвал, и неподобающе повысил голос. — Сейчас такой ответственный момент, а ты мало того, что где-то пропадал так долго, еще и… язык не поворачивается. — Собрался вступить в брак, — довольным тоном продолжил Лань Ванцзи. — В брак! С мужчиной…да еще с этим… с этим — Вы говорите о своем будущем родственнике, дядя. Лань Цижэнь закрыл глаза и повторил про себя несколько молитв. Не хватало схлопотать искажение ци еще до того, как он встретится с новым «родственником». Несмотря на шок, мозг его автоматически отметил, насколько Лань Ванцзи изменился. Нет, он по-прежнему был похож на прекрасную нефритовую статую, но в глазах его появился невиданный доселе огонек, а в речах — гораздо больше слов и притом дерзких. Дурное влияние Вэй Усяня чувствовалось буквально во всем. Лань Ванцзи отвлек его от этих кислых дум, спросив, что он имел в виду, говоря про ответственный момент. — Да что с тобой? — Лань Цижэнь прошипел это так ядовито, что Ванцзи подумал было, что дядя освоил змеиный язык. — Должность Верховного Заклинателя уже месяц, как свободна, и уже начались разброд и шатания. Подумать только, ведь я прочил тебя на эту роль… Лань Ванцзи едва заметно вздрогнул. — И речи быть не может. — И почему же? Из-за Вэй-хулигана-Усяня? Ванцзи отметил про себя, что статус Усяня неуклонно повышается. Раньше дядя назвал бы его исчадием ада. Все-таки последние события поколебали несгибаемую косность клана Гусу Лань в целом, и дяди в частности. — Не только, — он уверенно посмотрел на Лань Цижэня. — Да, я намерен посвятить все свое время моему спутнику на тропе самосовершенствования. Но и власть сама по себе меня не прельщает. — Лучше бы тебя прельщала она, а не этот… Да что теперь об этом говорить, с таким пятном на репутации. Лань Ванцзи нахмурился. — Я бы попросил… — Не проси, все равно не дам. — Вы о чем? — О благословении. — Я имел в виду, следите за языком, дядя. Нет, этот мальчишка совсем обнаглел. Весь в мать. С виду — тихоня, а поскреби — необузданный дикарь, под стать своему… тьфу, дружку. Тот тоже копия Цансэ-санчжэнь. Вот почему молодежь унаследовала практически все по женской линии? Тут перед его мысленным взором возник еще и образ вечно раздраженного Цзян Чэна, крутящего в руках Цзыдянь, и грозная тень госпожи Юй за его спиной. Да уж. Он покрутил головой, отгоняя непрошеных гостей. — Итак, о тебе в качестве Верховного Заклинателя можно забыть, твой брат лишь изредка покидает свое уединение, все заботы о клане лежат на моих плечах, а завтра прибывает официальная делегация. — Мгм. — Будут шуметь и нарушать наш покой. Хотя о каком покое я говорю, когда здесь твой… — Нареченный, — подсказал Лань Ванцзи. — Я и говорю, обреченный…терпеть все это. — Дядя, не могли бы вы уточнить, кто приедет и зачем? Лань Цижэнь недовольно скривился. — Да все. Глава Цзян с племянником, который теперь глава Цзинь, глава Не, главы Оуян и Яо, и все остальные тоже, чтобы решить наконец, кто будет Верховным Заклинателем. — Так ли необходима эта должность? — Я предлагал ее упразднить, но большинство уперлось. Не хотят сами нести ответственность. — Почему они едут в Облачные Глубины? — Рассчитывают, что здешняя атмосфера сделает их просветленными… Ха, как будто это возможно. Глава Цзян в последнее время стал менее агрессивным, но упрям до невозможности. Глава Цзинь еще ребенок, глава Не, этот вечный двоечник, вроде бы поумнел, но… глава Яо вообще тяжелый случай. — Мгм. — Что мгм? — Будет сложно. — И не смей приводить Вэй Усяня на Совет кланов. Не важно, что с него сняли все обвинения. — И не собирался. Я им слишком дорожу. — Но ты прийти обязан, — Лань Цижэнь сурово посмотрел на племянника. — Сичэнь тоже прервёт свое уединение. — Мгм. Вэй Усянь от души пожалел Лань Ванцзи, что тому предстоит это испытание — и унылое, и вздорное одновременно. Ванцзи же готов был выдержать и худшее ради того, чтобы его так «жалели». На шею пришлось повязать шарф, чтобы скрыть следы сочувствия. Но отправившись встречать прибывающих гостей, Лань Ванцзи вид имел самый постный. На главу Цзян он глянул так, что тому захотелось загородиться Цзыдянем. Цзинь Лину достался вполне терпимый прием, так как он был один, без Феи, которую оставил в Цайи под присмотром слуг. На главу Не Лань Ванцзи посмотрел странно, как будто взвешивал и оценивал. Хуайсан тут же прикрылся веером и для надежности спрятался за Цзян Чэном. Тот собрался презрительно фыркнуть, но поостерегся. Не то, чтобы он действительно боялся или недолюбливал Не-сюна, но сложить два и два сумел. Хотя он знал не так уж много, но понял, что Незнайка, которого он привык считать избалованным и беспомощным, на самом деле очень умный и одаренный интриган. Возможно, даже лучший в мире заклинателей. И из него бы получился отличный Верховный Заклинатель. Но у Цзян Чэна были свои планы на этот счет. К тому же он был уверен, что Не Хуайсан откажется. Вряд ли он пылает любовью к власти и ответственности. Сам Цзян Чэн ни на какие интриги был решительно не способен, но возлагал большие надежды на свое упрямство и сварливость. Поэтому он изобразил на лице гримасу, которую при некотором усилии можно было счесть мрачной улыбкой, и отвесил второму молодому господину Лань формальный поклон. Остальные последовали его примеру. Лань Ванцзи распорядился, чтобы гостей проводили в предназначенные для них покои, дабы они могли отдохнуть и собраться с силами…ну, или успеть накопить достаточный запас яда, чтобы было чем плеваться на совете. Лань Ванцзи не солгал дяде, когда сказал, что не собирается приводить Вэй Усяня на это сборище. За месяц вольных странствий он отвык от пафосных речей, за которыми крылись, в лучшем случае, корыстные интересы, а в худшем, черная зависть и злоба. И круг его интересов очень изменился. Сейчас малейший каприз Вэй Ина волновал его больше, чем все дела кланов вместе взятые. Он, конечно, продолжал выполнять свои обязанности и исправно ходил на ночную охоту вместе с возлюбленным. Лань Ванцзи слегка покраснел, вспомнив последний эпизод, так как не был уверен, от чего сгинула нечисть в лесу неподалеку от Илина — от заклинаний или от стыда за увиденное. А что он мог поделать, когда дрожащий от холода Вэй Ин так и жался к нему… Кто же знал, что эти лютые мертвецы окажутся такими ханжами. С другой стороны было бы гораздо хуже, окажись они любителями живых «весенних» картинок. Ванцзи с трудом отогнал навязчивые образы. Всего несколько часов тягостного занудства и он вернется в теплые объятия своего солнышка. Он, в любом случае, должен пойти на этот совет, а то мало ли какие новые козни замыслили эти люди в их отсутствие. Он поправил шарф на шее и отправился к жилищу брата. Лань Сичэнь по-прежнему выглядел опечаленным, но все же не таким подавленным, как сразу после событий в храме Гуаньинь. Лань Ванцзи, добродетельно краснея ушами, рассказал об их с Вэй Усянем странствиях, о своем предложении и о том, что дядя не пришел в восторг от его брачных планов. Сичэнь еще раз подивился, каким счастливым выглядел младший брат. И какая мечтательная улыбка появлялась время от времени на его губах. За одно это он был готов принять Вэй Усяня в семью хоть сейчас. Он так и сказал Лань Ванцзи. Тот благодарно кивнул и глаза его засияли. Лань Сичэнь почувствовал, как его собственная боль смягчается в лучах этой радости. Братья подкрепились чаем и вместе отправились в главный зал. Те, кто пришел раньше, нетерпеливо ерзали на своих местах. Отвлечься вкусной едой и напитками, как в Башне Золотого Карпа, здесь нечего было и рассчитывать. Ценителем фирменного гусуланьского травяного отвара был только глава Оуян, в чьем клане тоже уважали лекарственные травы. Он один с удовольствием прихлебывал полезное пойло, отдающее горечью и внутренне ликовал, что ему тоже удалось создать нечто подобное. И даже более приятное на вкус. От смакования отвара и приятных мыслей его отвлекал приставучий глава Яо, который был в курсе всех сплетен и рвался ими поделиться. Главы четырех великих кланов прибыли практически одновременно. Еще через минуту появился Лань Цижэнь в сопровождении старейшин. Лань Сичэнь приветствовал всех собравшихся и пригласил желающих высказаться. Возникла некоторая заминка, кому выступать первым. Вопросительные взоры обратились на самого главу клана Лань, он вздохнул и первым взял слово. — На прошлом Совете кланов мы пришли к соглашению, что пост Верховного Заклинателя должен быть сохранен, но его полномочия будут не такими широкими, как ранее. Все согласно закивали. — Верховный Заклинатель должен обладать не только выдающимися способностями, но, в первую очередь…эм, моральным авторитетом. Глава Яо приосанился и победно взглянул на своих соседей. — Поэтому я хотел бы предложить кандидатуру главы Не, — лаконично закончил свою речь Лань Сичэнь. Удивленный шепот и затравленный взгляд самого кандидата были ему ответом. Не Хуайсан резво вскочил со своего места, трепеща ресницами и веером. — Спасибо за оказанное доверие, но глава Лань заблуждается на мой счет. Мои способности, как организатора и даже как заклинателя весьма скромны, а уж моральный авторитет… я полагаю, всем присутствующим известно мое прозвище. Нет, нет, я не обижаюсь, оно вполне справедливо. Тот факт, что клан Не все еще остается на должном уровне, целиком заслуга моего усопшего брата, — в его голосе послышались слезы. Он в этот момент так походил на растерянного ребенка, что почти все посмотрели на Лань Сичэня с недоумением. Что это ему вздумалось предложить Незнайку на такую ответственную должность? Особо циничные умы приписали это желанию потрепать ему нервы в порядке мести за события в храме Гуаньинь. Что там произошло в точности, знали только непосредственные участники событий, но слухи утверждали, что глава Не внес свой вклад. И видимо, он не понравился Лань Сичэню. В общем, дело темное. Не Хуайсан, тем временем, заикаясь от волнения, отбивался от оказанной ему чести. Успешно отбился. Следующим заговорил глава Оуян. Его клан не относился к великим, но сам он пользовался уважением. Он предложил выбрать Ханьгуан-цзюня. Это предложение было вполне логичным, заслуги и дарования второго молодого господина Ланя были неоспоримы и он не являлся главой клана, следовательно, его не обременяли другие обязанности. Единственным его недостатком был странный двусмысленный альянс с бывшим Старейшиной Илина. Хотя с того были сняты все прошлые обвинения, его самого и его темного искусства по-прежнему опасались. Но любая дискуссия на эту тему была задушена в зародыше громким «нет», раздавшимся сразу с двух сторон. Из уст самого Ханьгуан-цзюня и, к удивлению многих, его дяди Лань Цижэня. Никто не успел еще осмыслить произошедшее, как с места решительно поднялся глава Цзян. — Я считаю, что несгибаемые моральные принципы достопочтенного учителя Лань Цижэня, его уравновешенность и жизненный опыт — это как раз то, что необходимо для должности Великого Заклинателя. На несколько секунд воцарилось задумчивое молчание, потом послышался одобрительный гул. В кои-то веки раз глава Цзян предложил дельное решение. И как это раньше никому не пришло в голову. Лань Цижэнь точно не станет захватывать непомерно много власти и расправляться со своими противниками, как это делал Цзинь Гуаньяо. Самое большее, нотациями замучает. Если бы он был честолюбив, то давно бы оттеснил своего брата и стал главой клана Лань. Его организаторские таланты не подлежали сомнению, а уж добродетель… В общем, вот он — истинный глава и оплот мира заклинателей. Шум перерос в аплодисменты. Но сам оплот вовсе не пришел в восторг от такого ажиотажа и кисло оглядел неподобающе расшумевшееся собрание. — Хочу напомнить, что в Облачных Глубинах шум запрещен… Благодарю за поддержку, но не думаю, что я подхожу. Мой возраст и мои обязанности, как наставника… Его возражения утонули во всеобщем гуле. Что это все решили строить из себя трепетных дев, которых нужно долго уговаривать? И если насчет Не Хуайсана и Лань Ванцзи имели место сомнения, то Лань Цижэнь был просто идеален и не имел права ломаться. Не он ли сам всегда говорил, что долг превыше всего? К тому же, всем не терпелось уже пойти подкрепиться чем-нибудь более существенным, чем травяной суп, и вообще заняться своими делами. Главе Яо хотелось хорошенько посплетничать, главе Оуян увидеться с сыном. Цзинь Лин рвался пообщаться с друзьями, а еще переживал за Фею — как-то его любимица переносит разлуку. Лань Сичэнь после долгого затвора утомился обществом и его шумом и гамом, а Лань Ванцзи только и думал, как бы побыстрее вернуться к Вэй Ину, который ждал его в цзинши в приятном, но сомнительном обществе кувшинов «Улыбки императора», к которым Ванцзи его сильно ревновал. Хотя и исправно снабжал. Один Цзян Чэн никуда не торопился и внутренне торжествовал. Он так и знал, что его предложение пройдет на ура. И теперь справедливый, но суровый Лань Цижэнь будет иметь достаточно власти и сможет погнать в шею непутевого Вэй Усяня, чтобы тот не компрометировал семью Верховного Заклинателя. И шисюну ничего не останется, как вернуться в Юньмэн. Теперь, когда он, Цзян Ваньинь, знает, как на самом деле обстоят дела с его золотым ядром, он позаботится, чтобы Вэй Усянь ни в чем не нуждался. Найдет ему подходящее интересное и необременительное занятие. Пусть учит адептов заклинаниям и изобретает свои магические штуки. А Лань Ванцзи… ну не будет же он сражаться с собственным дядей за право Вэй Усяня жить в клане Гусу Лань. Они или разбегутся, или, если там действительно все так серьезно, то пусть и Лань Ванцзи тоже живет в Пристани Лотоса. Цзян Чэн аж зажмурился, умилившись собственному великодушию. «А еще говорят, что я злой и бесчувственный, — удовлетворенно подумал он, — да я добрее многих. И Цзинь Лин будет доволен, если мы помиримся». И он самодовольно усмехнулся. Это не укрылось от бдительного взора Лань Ванцзи, который пристально уставился на него, замораживая взглядом. Но довольному Цзян Чэну всё было нипочем. Он не удержался и нагло подмигнул второму Нефриту. Просто ради удовольствия увидеть, как у того ползут вверх брови и лицо становится не таким отрешенным. «Вот так-то, зятек, ты у меня еще наудивляешься», — мысленно потер руки Цзян Чэн. Однако Лань Цижэнь не желал так легко сдаваться. Он повысил голос значительно выше допустимого правилами уровня и заявил. — Соблюдайте порядок! Я пока не дал своего согласия. Мне нужно подумать. — Как долго? — вопросил Цзян Чэн, с трудом скрывая раздражение. — Как минимум, до завтра, — скривился народный избранник. Все разочарованно вздохнули. Значит, придется провести в Облачных Глубинах еще сутки. Что ж, никто не обещал, что будет легко. Цзян Чэн первым покинул общий зал, чтобы избежать ненужных вопросов. Цзинь Лин поспешил следом. Лань Цижэнь задержался сам и задержал обоих племянников. Его недоумению не было предела. Он никак не предполагал, что кто-то выдвинет его кандидатуру. И еще менее, что этим кем-то будет вздорный глава Цзян. Скорее можно было подумать, что тот сам будет претендовать на этот пост. Лань Цижэня бы это вполне устроило. Цзян Ваньинь был прямолинеен, как палка, и почти так же прост. После Цзинь Гуаньяо он стал бы глотком свежего воздуха, несмотря на свою грубость. Но вот поди ж ты, не захотел… нахвалил своего давнего наставника. Лестно, но неуместно. — И что теперь прикажете делать? — нахмурившись, вопросил он. — Советую вам согласиться, — мягко произнес Лань Сичэнь. — Мгм, — внес свою лепту Ванцзи. — Но это огромная ответственность. — Кому как ни вам, дядя, под силу подобная ноша. И ваши педагогические навыки пригодятся. Вместо зеленой молодежи вы сможете применить их на закоренелых.. гм, опытных взрослых, и перевоспитать их. Это намного почетнее. Лань Цижэню на миг показалось, что Сичэнь над ним издевается, но нет, тот выглядел на редкость серьезно. Лицо же Ванцзи, как обычно, было нечитаемым. — Вы отдаете себе отчет, что все дела клана лягут на ваши плечи? — Разумеется. — И я не буду относиться к вам снисходительнее, потому что вы моя семья? — Мгм. — И еще… я не могу позволить, чтобы Облачные Глубины стали проходным двором, каким была Башня Золотого Карпа. — Об этом не беспокойтесь, дядя. Вы можете единолично занять усадьбу у подножия горы. Я распоряжусь, чтобы ее подновили. Лань Цижэнь задумался. Отдельная усадьба… это несомненный плюс. Он будет гораздо реже видеть эту нарушающую душевный покой парочку и у него пройдет нервный тик от того, каким преданным щенячьим взглядом Лань Ванцзи иной раз смотрит на нахалёнка Вэй Усяня. Но в то же время они останутся одни, без присмотра, в Облачных Глубинах… Страшно подумать, какой это дурной пример. А если выгнать Усяня, воспользовавшись полученной властью? И уйдет ли Ванцзи вместе с ним или опомнится и останется? Он не успел еще додумать эти мысли до конца, как его буквально перекосило. Лань Сичэнь забеспокоился. — Что с вами, дядя, вам нехорошо? — Да! Вот оно, тлетворное влияние власти… Я еще не согласился, а уже морально пал. — О чем вы? — Я склонен отказаться от этой должности… Пока удаляюсь в свои покои. Прошу не беспокоить. Лань Цижэнь почувствовал острую необходимость в очищающей душу и разум медитации и поспешно удалился, не обращая внимания на недоумевающую родню. Медитация, как всегда, помогла. Он успокоился и стал размышлять, какие бы еще правила придумать, чтобы свести на нет вредное влияние неподобающего союза. Придумал. Запретить всем, кому нет восемнадцати, приближаться к Вэй Усяню и даже смотреть на него. А Лань Сычжуй? Ладно, для него можно сделать исключение. Раз в месяц, а лучше, в два, пусть общаются. С отдельно взятым Лань Ванцзи взамодействовать можно и нужно, особенно на тренировочном поле. Пусть устает так, чтобы ни сил, ни времени на всякие глупости не оставалось. Теперь надо все это почетче сформулировать и распорядиться вписать в перечень и высечь на Скале Послушания. И, так и быть, пойти на уступку, добавить подпункт, что в случае крайней необходимости, при угрозе жизни со стороны лютой нечисти, разрешается обратиться к господину Вэю. Приличия будут соблюдены, а мертвецам все равно неоткуда взяться. Вэй Усянь же может жить уединенно в цзинши и изобретать свои артефакты. А если он поймет, что его нарочно избегают, рассердится и наизобретает какую-нибудь опасную гадость? Да, новые правила требовали осмысления. Вэй Усянь откровенно развеселился, услышав новости. В отсутствие Лань Ванцзи он успел навестить кроликов, нарисовать с десяток талисманов и уговорить кувшин вина. И сейчас, с чувством выполненного долга, очаровательно растрепанный и порозовевший, хихикая, слушал отчет о произошедшем на совете кланов. — Ой, не могу… Цзян Чэн предложил твоего дядюшку… Что это на него нашло? Надеется, что став Верховным Заклинателем, тот выкинет меня из Гусу? Лань Ванцзи насупился. — Не позволю. — Поссоришься с дядей? — Мгм. — А если я сам не захочу оставаться? — Уйду вместе с Вэй Ином, куда он пожелает. — И в Пристань Лотоса? — Мгм. — И за пределы Поднебесной? — Куда угодно, лишь бы с тобой. Вэй Ин подобрался ближе и обнял Ванцзи за шею. — Не переживай, Лань Чжань, меня еще никто никуда не гонит… Давай, ты улыбнешься, а я тебя поцелую? О-о, да, вот так… Цзян Чэн настроился ждать плодов своего хитроумия, но дождался только племянника. Тот уже успел посплетничать, то есть заинтересованно обсудить ситуацию со своими друзьями и теперь сообщил дяде, что они не против. — Как будто их спрашивают… А их не смущает, что жизнь здесь может стать еще строже? — Наоборот. Они думают, что у учителя Ланя появится много других дел и ему будет не до мелочей. — Хм… Эйфория Цзян Чэна быстро сошла на нет. Очевидно было, что несмотря на всеобщее одобрение, сам Лань Цижэнь был отнюдь не обрадован перспективой стать Верховным Заклинателем. Слова «я должен подумать» на гусуланьском вполне могли означать «и речи быть не может». Необходимо было поговорить с ним наедине и попытаться убедить. Цзян Чэн не слишком доверял своим дипломатическим талантам, он больше привык полагаться на Цзыдянь, но упорства ему было не занимать. Не сумеет уговорить, возьмет измором. Мысль, что такая настойчивость покажется Лань Цижэню странной или тот не станет выгонять Вэй Усянь, не посещала его упертую голову. И чтобы не тратить время зря, Цзян Чэн решил форсировать ситуацию. Ближе к вечеру намечался небольшой банкет в классическом стиле — без алкоголя, но со скукой — и можно было подстеречь жертву по дороге туда. Поэтому Цзян Чэн надел одежды потемнее, придал лицу выражение озабоченности судьбами мира и встал на страже под дверями Лань Цижэня. Ждать пришлось недолго, учитель Лань всегда отличался пунктуальностью, но физиономия его при виде Цзян Чэна вытянулась, бородка встопорщилась и он недовольно процедил. — Глава Цзян. Чем обязан? И не дожидаясь ответа, направился в сторону пиршественного зала. Цзян Чэн поспешил за ним. — Прошу прощения за назойливость, но я человек прямой и… — он споткнулся о корень, торчащий из земли, и с трудом сдержал проклятие. — Что же вы замолчали? — Пришел убедить вас согласиться. — А вам что за интерес в этом? — без обиняков спросил Лань Цижэнь, с любопытством глядя на него. Все-таки есть во всех юньмэньских что-то этакое. Головная боль, как минимум. Вот даже этот чурбан Цзянь Ваньинь со своими резкими чертами лица выглядел в мягких вечерних сумерках диковато-красивым экзотическим созданием… Лань Цижэнь изумился сам себе. С каких пор он стал обращать внимание на такие вещи? Это все Лань Ванцзи с Вэй Усянем отравили здешнюю аскетическую атмосферу не пойми чем. А пресловутая юньмэньская харизма — это просто наглость. Так и норовят ею подавить. Не на того напали. И он вьедливым учительским тоном произнес. — Ну? Я с нетерпением жду ответа, молодой человек. Цзян Чэн встряхнулся, как терьер, вцепившийся в добычу, и бодро отрапортовал. — Вы самый беспристрастный человек из всех, кого я знаю. Кто, если не вы? — А сами не хотите? — озадачил его Лань Цижэнь. Цзян Чэн скептически хмыкнул. — Мне терпения не хватит. Сломаю Цзыдянь, а сам получу искажение ци. — Ясно. Что ж, честности у вас не отнимешь. Цзян Чэн потупился. Не мог же он озвучить истинную причину своей настойчивости. — Могу я рассчитывать, что вы серьезно подумаете над моим предложением? Лань Цижэню эти слова своей двусмысленностью напомнили о беседе с Лань Ванцзи и он сварливо буркнул. — Рассчитывайте, кто вам не даёт. И решительно направился прочь, оставив озадаченного Цзян Чэна размышлять, отказ это, или наоборот, согласие. После банкета, еще более унылого, чем обычно, Лань Цижэнь закрылся в своем жилище и принялся упорно думать. Днем он твердо решил увернуться от оказанного ему доверия, даже уйти в затвор, если не получится по-хорошему. Но после встречи с Цзян Ваньинем его одолели сомнения. Если он откажется, кто тогда возглавит кланы? Сам Цзян Чэн реально всех перессорит, а за спиной Лань Ванцзи всегда будет маячить непутевый Вэй Усянь, и они будут править вместе. Как императорская чета… Даже представить страшно. Видно, придется все-таки ему взять на себя ответственность. Он потер разнывшийся висок. До чего же болит голова. Но должны же быть и положительные стороны в его самопожертвовании… Он подергал себя за бороду, как будто это могло стимулировать процесс мышления. Помогло. Внезапная мысль так ярко вспыхнула в его голове, что даже мигрень испугалась и дала деру. Ведь он прирожденный педагог! И теперь может осчастливить своим даром не только орден Гусу Лань, но и весь окружающий мир. Разработать единый для всех кланов свод правил. У кого уже есть свой, привести в соответствие. Поднять моральный уровень на недосягаемую высоту. Повсеместно запретить безнравственную литературу. Ввести специальные уроки о главенстве духовного над материальным и важности чистоты помыслов и тел, тьфу, то есть, дел. Девочки и мальчики и так уже обучаются отдельно, как бы еще добиться, чтобы мальчиков и мальчиков тоже разделить… Это будет сложно, но когда он пасовал перед трудностями? В перспективе запретить алкоголь во всем заклинательском мире… распространить концепцию здорового питания, еще бы инедию… нет, инедия — это слишком смело, не оценят. А еще, — тут он мстительно усмехнулся, — всеми силами поощрять собаководство. Главам Цзян и Цзинь это придется по душе, а остальные… ничего, потерпят. Идеи с энтузиазмом отпихивали одна другую, стремясь показать себя во всей красе. Лань Цижэнь внутренним взором уже лицезрел грандиозное будущее. Энтузиазм его подогревался чувством благодарности к Цзян Чэну. Кто бы мог подумать, что тот окажется таким прозорливым… А ничего не подозревающий мир заклинателей доживал свои последние беззаботные часы. Утомленные любовью Вэй Усянь и Лань Ванцзи сладко спали в объятиях друг друга, Цзинь Лин извинялся перед Феей за то, что оставил ее одну так надолго и угощал сахарной косточкой, а молодежь с упоением читала аморальную литературу в тишине гусуланьской ночи. И никто не подозревал, что грандиозное будущее уже подкралось, и только и ждет восхода солнца, чтобы наброситься.