Горячие отношения

***

      Алья Сезер славилась не только своей активностью, но и сумасбродными идеями. Порой Маринетт гадала, что у подруги в голове вместо мозга, что она может генерировать в день по несколько максимально отвязных вариантов времяпрепровождения, по парочке средней активности — ну и несколько десятков для самых ленивых. Наверняка у неё там стоит интернет-роутер, который пашет двадцать четыре часа в сутки, не меньше.       Вот и этим летом Алья умудрилась отличиться.       В один из промозглых дней, когда сессии уже были закрыты, практики сданы, а солнце показывалось в час по чайной ложке и мало грело парижский воздух, Алья собрала их обычный квартет в одной из кафешек и вывалила на друзей чудесную идею, куда можно сходить.       — А давайте отправимся в баню! — заявила она почти сразу, не успел официант отойти от их столика. — Русскую!       Адриан, Маринетт и Нино уставились на подругу круглыми глазами. Как и большинство французов они терпеть не могли запредельные уровни температур, особенно в саунах. Маринетт, конечно, относилась более лояльно, потому что любила тепло и никогда не отказывалась от возможности погреться, но — летом! На улице хоть и пасмурно, но двадцать градусов довольно приятная погода. А через несколько дней обещают и того лучше.       — Зачем, Аль? — спросил, наконец, Нино после того, как сделал внушительный глоток американо. — И почему именно русскую? Ты хочешь расплавиться от жары?       — А почему бы и не погреться? — пожала плечами Алья и усмехнулась. — Тем более там мы никогда не были. Нужно же разнообразить будни!       — Что может быть интереснее тусить голышмя среди таких же нудистов? — пробормотала под нос себе Маринетт — тихонечко, чтобы Алья не услышала.       Сезер, конечно, отвлеклась на то, что стала расписывать, как это укрепит дух коллективизма, и слова подруги остались для неё незамеченными. А вот Адриан, который никогда не жаловался на плохой слух, всё-таки Маринетт услышал и, хмыкнув, полез в карман за телефоном, чтобы погуглить ближайшие бани в Париже.       — Для начала можно не обязательно в русскую, в нашу, например, — сказал он, быстро просматривая сайты. — Или в хамам. Нам на работе периодически подкидывают бесплатные абонементы, и мы с приятелями иногда туда ходим зимой.       Алья просияла: ну хоть кто-то был с ней согласен. А вот Нино закатил глаза.       — Да, но, чувак, зима — это одно дело. Я не хочу сдохнуть от того, что горячий пот зальёт мне глаза.       — Ничего ты не понимаешь в экзотике, — надулась Алья и принялась трясти своего парня. — Это же какая хорошая возможность сбли-зить-ся, — сладко пропела она и начала рьяно жестикулировать — так, что никто не мог понять, что Алья пыталась донести.       Маринетт подавила раздражённый вздох. Алья опять за своё. Ну, конечно же, ей только дай волю, она придумает всё, что душеньке угодно, лишь бы попытаться свести своих лучших друзей в одно целое: Маринетт и Адриана. Это началось едва ли не с первого курса, когда они все только познакомились на первой общей тусовке — и длилось вот уже почти второй год. Алья никак не могла понять, почему они ни в какую не хотели сводиться, и каждая её идея становилась всё более и более сумасбродной и бесшабашной — вот, как сейчас, придумка с этой несчастной баней! Маринетт считала, что если не судьба — значит, не судьба. Если у Адриана душа к ней не лежит, то и она показывать свой интерес не будет, хотя там не то что интерес — там целый океан любви со всеми вытекающими страданиями в виде бурь и штормов. Жаль только она не подозревала о чём-то схожем в сердце самого Агреста…       — Тут вот есть интересный вариант, — голос Адриана развеял царившую над их столиком атмосферу уныло-возбуждённой болтовни. — Наша родная, французская, без высоких температур, со всеми причитающиммися благовониями. Можно забронировать на компанию от двух до восьми человек — как раз небольшое помещение с несколькими ваннами, очень симпатичное. На завтра вот есть время как раз, с трёх до шести, — Адриан показал фотографии и обвёл взглядом друзей. — Ну, так что? Идём?       Алья быстро-быстро закивала головой, Нино обречённо застонал, а Маринетт с робкой улыбкой пожала плечами.       — Там ещё можно попить чай с вкусняшками, — заговорческим голосом сообщил Адриан, наклонившись к столику. — Так что это реально милое местечко, а не «гнездо разврата».       Друзья мгновение молчали, глядя на него. Потом первой рассмеялась Маринетт, а следом за ней — Алья и Нино.       — Почему именно «гнездо разврата»? — поинтересовалась, утирая слёзы, Сезер.       Ответила ей уже Маринетт:       — Раньше Церковь боролась с совместным мытьём мужчин и женщин. Это сейчас у нас принято ходить в плавках и купальниках — а раньше ведь раздевались до гола. Ну и, кхм, — тут она смущённо кашлянула, краснея, и продолжила уже чуть более высоким голосом: — Сами должны понимать, что «пойти в баню с девочками» — это не сколько помыться, а… другое совсем.       Тут Маринетт окончательно смешалась, смутилась и с улыбкой замолчала, поглядывая на друзей.       — У нас будет всё прилично, — усмехнулась Алья, но никто не заметил, как в её глазах сверкнул недобрый огонёк. — Или вы, мальчики, не отказались бы пойти с девочками? — протянула она насмешливо.       — Мы и пойдём с девочками, — хмыкнул Адриан, параллельно оформляя бронь на завтра. — С вами.       Он сунул телефон обратно в карман и с улыбкой посмотрел на друзей.       — Шутки шутками, но думаю, мы хорошо проведём время. Ароматические масла для укрепления организма никому не повредят.       — Ладно, бес с вами, — фыркнул повеселевший Нино. — Но если я начну там помирать от жары — я утоплю тебя в чане, — и он с самым серьёзным видом указал на друга.       Адриан вскинул руки в притворном ужасе.       — Боюсь-боюсь!       Некоторое время ребята обсуждали, что нужно взять завтра с собой, куда подойти, а потом разошлись по домам: готовиться. Хотя, с одной стороны, Маринетт думала, что готовиться-то будет она одна, потому что остальные трое выглядели несколько безмятежными, когда расходились. А вот ей определённо предстояла бессонная ночка: страшно подумать, как она вынесет близость почти-обнажённого Адриана! Да, на нём, конечно, будут плавки… Но лучше бы отменили этот треклятый давний закон, из-за которого парни не могут прийти в баню или в общественный бассейн в шортах, а обязательно должны в чём-то… облегающем. Гигиена гигиеной, но влюблённому сердечку от этого не легче.       С такими мыслями Маринетт промаялась всю ночь и первую половину следующего дня: при одном только воспоминании об Адриане в плавках её слегка коротило. И фотографии с последней фотосессии Агреста в нижнем белье тут совершенно не причём — речь скорее о занятиях физкультурой, на которых их группы с завидной регулярностью пересекались в спортивном комплексе университета. Так что фантазиям Маринетт было, на что опереться.       Такой вот, взвинченной да взбудораженной, Маринетт и явилась в назначенное место для встречи, чтобы потом вместе с остальными направиться к бане. Адриан уже поджидал её и с новостями, которые вогнали Маринетт в ещё бОльший ступор.       — Алья и Нино не придут, — припечатал он после обмена приветствиями. — Нино, видите ли, всё же перетрусил и передумал идти. А Алья осталась с ним из солидарности.       Маринетт с трудом сдерживалась, чтобы не позвонить подруге и не высказать ей всё, что думает о ней. Ведь наверняка она и подговорила Нино!       — Вот лиса! — Маринетт даже притопнула от досады. — Увижу её — точно прикончу на месте! Даже не позвонила, не предупредила!       — Чувствовала, видимо, что её ждёт жестокая расправа, — улыбнулся Адриан и мягко обхватил Маринетт за плечи, чтобы не дать ей сорваться с места: иначе с неё сталось бы прямо сейчас дать дёру к Алье и закатить ей взбучку. — Ну, раз только мы идём… предлагаю выдвигаться. Всё равно некого больше ждать.       Маринетт тяжко вздохнула. Стараясь не растекаться лужицей от прикосновений Адриана к её плечам, она кивнула, постаралась ободряюще улыбнуться парню, и вместе с ним направилась к злосчастной, по мнению Маринетт, бане. И она даже понятия не имела, что инициатором их совместного похода был именно Адриан, а не Алья. Но эту тайну он унесёт с собой в могилу.       Администратор с приятной улыбкой встретила их у входа, понятливо кивнула, когда Адриан сообщил, что вместо четверых будет всего лишь двое. Перед тем как отдать ключи от раздевалки, девушка обстоятельно расспросила гостей на отсутствие или наличие противопоказаний, терпеливо объяснила, как и в каком порядке лучше воспользоваться всеми удобствами, ванными и парными. Помимо этого она дала им браслеты с небольшими чёрными кнопочками.       — Если вдруг почувствуете себя плохо — обязательно нажимайте их, персонал придёт и поможет и вам. У нас не должно быть сильно жарко, но всякое бывает, — покачала головой администратор. — Когда нагреетесь — в последней комнате можно будет попить чай. Там на столе есть меню и колокольчик — как определитесь с заказом, можете вызвать официанта. Приятного отдыха!       Снабжённые кучей информации, Адриан и Маринетт прошли в раздевалку. И вот тут-то случился первый конфуз: разделения на мужскую и женскую зону не было — ни в каком виде. Просто стояли рядами шкафчики, как в бассейне — выбирай, какой хочешь.       Маринетт бросила робкий взгляд на Адриана. Тот оглядывал раздевалку с самым невозмутимым видом, будто ничего критичного не произошло.       — Тебе, наверное, не привыкать к такому, да? — пробормотала Маринетт, нервно покусывая нижнюю губу.       Адриан этот жест, конечно же, заметил, и ему приходилось с трудом держать себя в руках и не залипать на это, несомненно, чарующее зрелище.       — У нас обычно тоже: девочки — направо, мальчики — налево, — попытался разрядить обстановку шуткой Адриан. — Но, думаю, если мы встанем по разные стороны, всё будет прилично, да? — и он кивнул на центральные шкафчики, которые условно отгораживали раздевалку на две части.       Маринетт шумно втянула носом воздух, кивнула.       — Да… пожалуй, это единственный вариант.       На том и порешили. Но это было ужасно тяжело: переодеваться и слышать, как рядом, пусть и за чисто символической перегородкой, шуршала одежда другого человека, к которому ты, несомненно, не очень ровно дышал. Или дышала. Вот и Адриану с Маринетт стоило больших трудов не коситься в сторону зеркала в дальнем углу, чтобы не увидеть ненароком запретное, но такое притягательное.       Пожалуй, наверное, поэтому оба справились в считанные минуты. Подошли ко второй двери практически одновременно — и неловко улыбнулись друг другу, когда вместе потянулись к ручке.       Маринетт знала, что это скоро случится, но не была готова оказаться так близко к почти обнажённому Адриану. Стройное подтянутое, в меру мускулистое тело притягивало взгляд. Его чёрные плавки, казалось, облегали всё, что только можно и нельзя — и Маринетт очень старалась не таращиться на всю эту красоту, но получалось плохо. Наверное, из-за того, что глаза её постоянно косили, она и не заметила, каким взглядом на неё смотрел сам Адриан.       Если в бассейне на физкультуре он мог видеть Маринетт лишь издалека — к величайшему его сожалению, то сейчас Агресту наконец-то посчастливилось разглядеть все плавные изгибы фигуры Маринетт, которую обычно он видел только укомплектованной во всякую одежду. И — слава или проклятье — сегодня она была не в слитном, как обычно, купальнике, а в раздельном. Изящная талия, нежная ложбинка груди, упругие ягодицы и сильные бёдра — всё это заставляло думать о самом греховном. И остановить Адриан себя никак не мог.       «Наверное, он (она) где-то занимается, — их мысли развивались примерно в одном направлении, пока они пожирали друг друга глазами. — Хочу быть его (её) гантелей. Или любым другим инвентарем».       — Кхм, так как, мы идём? — с трудом отведя взгляд от пресса Адриана, спросила Маринетт, поднимая глаза.       В самый последний момент она всё же успела заметить, как метнулся его взор вверх, к её лицу, и краска смущения и удовольствия залила щёчки Маринетт. Всё-таки он смотрел. И, она надеялась, ему хоть немного понравилось.       — Д-да, проходи, — прохрипел Адриан и, вспомнив, что он джентльмен, поспешил открыть перед Маринетт дверь.       Первое помещение встретило их приятным ароматом трав. Ступив внутрь, Маринетт и Адриан на мгновение даже забыли, где находятся. Необычный и нежный букет запахов дразнил рецепторы удивительно тонко, без навязчивости — хотелось долго-долго стоять, глубоко дышать грудью и наслаждаться покоем, что медленно расползался по каждой клеточке тела. Сладковатый аромат земляники перемешался со смолянисто-горьковатой сосной. Цветочность лаванды поразительно разбавляла прохладность мяты, которую ни с чем не перепутаешь. Улавливались и какие-то другие нотки, но Маринетт просто дышала и наслаждалась атмосферой, не вникая в подробности. Адриан-то наверняка знал больше.       Не сразу парочка вынырнула из состояния, близкого к эйфории. Плеск воды за стенкой напомнил им, что неплохо было бы и погрузиться в приятные воды.       В центре выложенной красивой плиткой комнаты стояли две ванны с подогревом, больше напоминающие джакузи — и на бортике каждой красовалась табличка с описанием составляющих компонентов, а также рекомендациями по времени: двадцать-тридцать минут. В одной из них была успокаивающая смесь трав, в другой — общеукрепляющая.       — Пожалуй, мне лучше сегодня немного успокоиться, — хихикнула Маринетт, разглядывая цветы малины на дрожащей поверхности прозрачной воды. — Вторая больше подойдёт для зимы.       — Согласен, — кивнул Адриан. — Всё-таки с иммунитетом у нас сейчас всё в порядке.       Он первым шагнул в одну из ванн и протянул Маринетт ладонь, ободряюще улыбаясь. В свою очередь девушка изо всех сил постаралась заткнуть в голове пищащую первокурсницу и напомнила себе, что делает это Адриан исключительно по доброте душевной и из вежливости. Но, как водится, отмести в сторону действительно всё не так-то просто.       — Боишься, что поскользнусь и упаду? — краснея, пролепетала Маринетт, но руку исправно подала.       Вода оказалась приятно тёплой, не горячей и не холодной — именно такой, в какой Маринетт обычно любила сама плескаться дома, когда было настроение.       Адриан помог ей устроиться в джакузи, прежде чем ответил:       — Нет, просто захотелось поухаживать за тобой, пока никто не видит.       Язык всегда был другом Адриана, однако на сей раз он его подвёл и ляпнул именно то, о чём лишь думал его хозяин, но озвучивать не решался. Он не знал, как отреагирует на это Маринетт. И боялся, что они снова скатятся в её дикое смущение рядом с ним — Адриан ведь только по этой причине не предпринимал каких-то слишком активных действий по отношению к Маринетт: хотел, чтобы она потихоньку привыкла к нему. А то, что он сейчас ляпнул… К «потихоньку» точно не относилось. И Адриан непременно бы и дальше корил себя, вот только Маринетт пресекла режим самобичевания робкой нежной улыбкой.       — Папарацци не дремлют, а?       — Скорее Алья, — фыркнул Адриан и откинулся на бортик, положил руки на каменные края. — Хотя она ведь тоже будущая папарацци.       — Ну, за нами она бы точно не шпионила, — рассмеялась Маринетт и рассеянно накрутила на палец прядь волос. — Ей достаточно просто спросить.       Адриан прищурил один глаз, внимательно рассматривая девушку. На миг она даже смешалась от такого внимания.       — И ты ей всё-всё рассказываешь?       — Ну, не совсем, — нервно хихикнула Маринетт и оставила свою прядь в покое. — Но ведь мы же друзья. Это абсолютно нормально, что у нас есть больше возможностей, чем у других.       Адриан рассеянно кивнул, глядя на плавающие по воде лепестки и цветочки. Казалось, не только запах, но и сама вода, и атмосфера, и потрясающая девушка в полуметре от него действовали на него умиротворяюще. Хотя голубые глаза, конечно, волновали, и сильно…       Он со стоном прикрыл веки, спустился чуть ниже по бортику. Шея тут же неприятно напомнила о себе — в последние дни сессии приходилось много работать за компьютером и склонившись над столом, а в зал ходить было некогда, поэтому мышцы ныли от дискомфорта.       — Всё хорошо? — обеспокоенно поинтересовалась Маринетт, чуть наклонившись к Адриану.       Когда он открыл глаза, оба шумно вздохнули, встретившись взглядами — а не смотреть не получалось.       — Шея, — коротко пожаловался Адриан.       А Маринетт, осмелившись, спросила:       — Может… я могла бы помочь?       Адриан вопросительно вскинул брови, внимательно изучая Маринетт. Она поспешила объясниться, пока не потеряла почву под ногами: от взгляда Адриана внутри что-то сладостно ёкало:       — Я вместе с мамой ходила на курсы массажа, когда училась в лицее. У папы тогда были проблемы со спиной, и мы решили вдвоём выучиться.       — Так ты в этом хороша, да? — с улыбкой спросил Адриан, выпрямляясь.       Странное чувство внутри нехорошо царапало внутренности: ему безумно хотелось ощутить на себе ручки Маринетт. И даже если это будет простой массаж — почему нет?       — Я любитель, но чем могу — помогу, — с робкой улыбкой ответила Маринетт.       Стараясь не зависать на нежных розовых губах, Адриан поспешил сесть к Маринетт спиной и чуть наклонил голову, чтобы дать доступ к шее, безмолвно приглашая к действиям. Она шумно вздохнула, будто набиралась смелости перед тем, как нырнуть в омут, а потом осторожно приблизилась.       Оба слегка вздрогнули, когда ладошки Маринетт коснулись шеи Адриана. Она начала с лёгких поглаживаний — это напоминало прикосновение крыльев бабочек, и Адриан с трудом сдержал стон, рвущийся из груди. Сама же Маринетт прикусила губу, стараясь держать себя в руках. Ей дико льстило, что Адриан разрешил не просто прикоснуться к нему — а даже сделать массаж, который моделям, несомненно, делают только профессионалы.       — Если тебе будет некомфортно, ты мне сразу скажи, ладно? — спросила Маринетт, когда перешла к ритмичным нежным поглаживаниям, касаясь шеи Адриана лишь кончиками пальцев.       — Мне очень хорошо, — хрипло откликнулся он.       Прикрыв глаза, Адриан наслаждался происходящим. Да, ему делали массаж не один и не два раза профессиональные массажисты, но это было ничто по сравнению с Маринетт. Наверное, всё дело в том, кто именно тебя касается. Если это человек, к которому ты неравнодушен — дело обретает совсем другой оборот.       Маринетт от волнения снова прикусила губу. Ей до боли хотелось преодолеть чёртовы несколько сантиметров между ними, прижаться грудью к сильной спине и уткнуться носом Адриану в волосы, чтобы вдыхать его дурманящий запах. И только чрезвычайно развитая за два года сила воли удерживала её от безумных поступков. Хотя, знай Маринетт, о чём думал сейчас Адриан, она бы уже так не стеснялась.       После разогрева мышцы Маринетт перешла уже к активному массажу. Боль удивительным образом прошла, и Адриан уже наслаждался каждым касанием, каждой усиленной стимуляцией той или иной точки. И первый тихий стон всё же не мог сдержать, когда Маринетт надавила в какое-то особенно нежное место.       Она тут же замерла, опасаясь, что сделала что-то не так.       — Ты в порядке? — взволнованно спросила Маринетт. — Я сделала тебе больно?       — Нет, — негромко откликнулся Адриан.       Он завёл руку за шею, нащупал одну из ладошек Маринетт — чтобы, чуть повернув голову, притянуть к губам и оставить осторожный поцелуй на костяшках пальцев.       — У тебя золотые ручки, Принцесса, — хрипло прошептал он, поднимая на неё глаза.       Маринетт зарделась. Периодически Адриан называл её так, хоть она и не знала причин, которые способствовали бы этому. Но сейчас… это прозвище прозвучала из его уст как-то… по-особенному, что ли. Ещё и руку зачем-то поцеловал… Всё это вгоняло в краску смущения.       Пытаясь отвлечься, Маринетт в волнении облизала пересохшие губы кончиком языка, и Адриан с жадностью проследил за всем его путешествием по розовым устам. Стало как будто на несколько градусов жарче. Или то просто казалось от волнения?       Тяжело сглотнув, Маринетт тихо спросила:       — Тебе легче?       — И да, и нет, — выдохнул Адриан, продолжая во все глаза смотреть на неё, на то, как взволнованно поднималась и опускалась аккуратная женская грудь.       Маринетт нахмурилась.       — Я сделала тебе больно? Прости, я не хотела…       — Нет-нет, — покачал головой Адриан. — Наоборот… мне очень хорошо. Не могла бы ты… — он на миг смешался, робея, а потом чуть громче спросил: — Не могла бы ты сделать мне и массаж головы?       — Массаж головы? — удивлённо уточнила Маринетт.       Адриан с лёгкой улыбкой кивнул.       — Мне нравится, когда трогают мои волосы.       — И… много кто трогает? — поджав губы, спросила Маринетт, чувствуя странное раздражение.       — Много, — ухмыльнулся Адриан: недовольное личико Маринетт казалось ему самым прелестным на свете, и он не мог чуть-чуть не поддразнить её. — Стилисты там всякие, чтобы укладку сделать, — сжалившись, начал пояснять Адриан, и Маринетт слегка расслабилась. — Иногда мама, когда раз в полгода начинает причитать, что у меня слишком волосы лохматые. И что их непременно нужно привести в порядок.       — Они у тебя и так в полном порядке, — негромко отозвалась Маринетт и осторожно провела ладонью по пушистым из-за влажности волосам Адриана.       Он улыбнулся уголками губ. Приятное чувство внутри разрасталось огненным шаром.       — Спасибо. Так… — он неловко кашлянул. — Что насчёт массажа?       — В головных делах я не ас, — застенчиво улыбнулась Маринетт, а в голове промелькнуло, что и в сердечных, в принципе, тоже. — Знаю только азы. Но если хочешь…       — Хочу, — тут же кивнул Адриан. — Можешь просто погладить, если… если захочешь.       Он не планировал этого говорить, но слова сами сорвались с языка. Сказанного, увы, не воротишь уже, поэтому Адриан постарался просто заткнуться и сесть так, чтобы не смотреть на Маринетт. Щёки его пылали.       Взбудораженная разрешением, Маринетт даже дыхание задержала. Волнение вперемешку с предвкушением разливалось в крови, и она не могла устоять перед соблазном. Адриан-то думал, что она пошлёт его куда подальше с такими-то предложениями, но Маринетт только обрадовалась и, глупо улыбаясь, запустила пальцы в шелковистые пряди. Оба шумно вздохнули от накативших ощущений — безумно приятных, несомненно.       — У тебя мягкие волосы, — прошептала Маринетт, осторожно массируя затылок Адриана — чисто так, как хотела, а не как положено было по всем этим инструкциям. — Очень.       — Они ещё пахнут вкусно, — похвастался Адриан, расплывшись в улыбке.       Прикрыв глаза, он наслаждался прикосновениями Маринетт, её пальчиками, что дарили невообразимое блаженство. Кровь воспламенялась с каждой секундой, и Адриан отчаянно надеялся, что Маринетт не сможет разглядеть сквозь толщу воды с цветочками на поверхности, как сильно ему нравилось происходящее. А то ведь точно убежит, и они снова вернутся к тому, с чего начинали в прошлом году. Этого Адриану хотелось меньше всего на свете.       Когда Маринетт подалась вперёд, чтобы ткнуться носом в его волосы, Агрест сдавленно охнул. Он совсем не ожидал такого, и ощущение мягкой груди, прижавшейся к его спине, напрочь снесло все рациональные мысли.       — И правда вкусно, — пробормотала будто опьянённая Маринетт, продолжая вдыхать приятный аромат, никак не связанный с травяной ванной, в которой они сидели.       Она сама не могла сказать, почему сделала так. Просто захотелось. Прикоснуться, прижаться ближе, вдохнуть запах Адриана, чтобы напитаться им на весь следующий год. Кто знает, когда им ещё доведётся быть так… близко.       От его запаха Маринетт хмелела. А Адриан — медленно воспламенялся, думая о ней, о её мягкой груди и подтянутом теле, прижимавшемся к нему. А когда Маринетт скользнула ручкой по его груди, чтобы обнять за шею — мозг у парня и вовсе отключился.       Он снова отыскал ладошку Маринетт и, мягко обхватив, нежно сжал своей. Она сдавленно выдохнула Адриану в макушку, и мурашки затанцевали по его телу, рождая волну удовольствия, которая всё сильнее концентрировалась в и так уже ноющем паху. А он и не собирался останавливаться. Пальцы Адриана скользнули от запястья по предплечью, пробежались в нежной ласке до локтя, погладили так сладко, так завлекающе… Маринетт почувствовала, как у неё закружилась голова.       — Что ты делаешь? — вопрос сорвался с их уст одновременно.       Маринетт подумала, что сегодня уровень неловкостей и так выше среднего, поэтому решила просто плыть по течению. Кто не рискует — тот не живёт, так ведь? Тем более что она и так уже очень-очень давно тосковала по нему. Поэтому вторая рука тоже скользнула за первой, и Маринетт мягко обвила шею Адриана, прижалась щекой к его голове и вздохнула, прикрыв глаза.       — Я? — тихонечко переспросила она. — Обнимаю тебя. А ты?       Адриан облизал пересохшие губы, подался к ней спиной ещё ближе.       — Я тоже… хочу обнять тебя.       На миг они замерли, очарованные тишиной и атмосферой вокруг. Наверное, это сыграла роль успокаивающая травяная ванна, потому что Маринетт не чувствовала своей обычной нервозности рядом с Адрианом — только комфорт и… ощущение, как будто всё происходит правильно. Агрест испытывал примерно схожие чувства.       Он обернулся к ней, поймал взгляд голубых глаз.       — Так… я могу? Обнять тебя? — непонятно почему уточнил Адриан.       Маринетт медленно кивнула. Она не отрывала взора от его лица, и то, как он смотрел на неё сейчас… подкупало. Так завороженно-восхищённо, как будто никого лучше на свете не было. Или Маринетт просто так казалось — у неё было на редкость богатое воображение: плюс для дизайнера и минус для самой Дюпен-Чен.       Пока она размышляла над всем этим, Адриан развернулся к ней всем корпусом. Наверное, слишком поспешно, потому что часть воды выплеснулась за край — но никто не обратил на это никакого внимания. А вот привлёк Адриан Маринетт к себе мягко, словно давал возможность отстраниться. И касался её так бережно, как будто она была хрустальной вазой — ну, или бомбой, которая вот-вот взорвётся, если потянуть не за тот проводок; вполне возможно, что вообще всё это вместе.       — Ты можешь обнять… крепче, — скромно улыбнулась Маринетт. — Я не растаю. Честно.       Её ладони лежали на плечах Адриана, и, пожалуй, это было то самое место, где она хотела бы задержаться. Хотя, может, спуститься ещё чуть ниже…       Красивые губы Адриана исказила лукавая ухмылка, в зелёных глазах сверкнул отблеск бешеной пляски бесенят.       — Я не хочу пугать тебя своей поспешностью, — тихо проговорил он. — Вечно боюсь сделать что-то не так. Не знаю, убьёшь ты меня или упадёшь в обморок.       Сердце Маринетт заныло. Похоже, сама того не ведая, она дала ему ложную информацию о себе и… о причинах, по которым вела себя рядом с ним… не столь адекватно, как хотелось бы.       Маринетт резко покачала головой. Её пальцы так сильно впились в плечи Адриана, что он охнул от неожиданности.       — Ты не пугаешь меня, — выпалила она на выдохе. — Я скорее… пугаюсь своих чувств, и…       Маринетт испуганно замолчала, осознав, что почти-почти проговорилась. А вот Адриан, напротив, ощутил небывалый прилив сил после таких неожиданных признаний. Может… она всё же неравнодушна к нему?       Он с восторгом заметил, как на какую-то долю секунды взгляд Маринетт скользнул на его губы — а потом так же быстро, буквально молниеносно взметнулся обратно. Девичьи щёчки при этом покраснели ещё немного. Кончиком языка Маринетт увлажнила пересохшие уста и шумно сглотнула, когда ощутила, как хватка рук Адриана на её спине стала сильнее, а он — скорее всего неосознанно — притянул девушку к себе ещё ближе.       — То есть, если я сделаю так, ты не испугаешься?       Адриан наклонился ниже, коснулся носом носика Маринетт. Оба затаили дыхание от такой волнующей сердца и души близости.       — Нет, — выдохнула она.       Как загипнотизированная Маринетт смотрела на Адриана, не в силах отстраниться. Не могла да и не хотела. От Адриана Агреста у неё всегда кружилась голова, а сейчас — так тем более.       — А если так? — шепнул Адриан и поцеловал её в кончик носа.       Пальцы Маринетт скользнули от его плеч к шее, потом дальше — к затылку и мягким пушистым волосам.       Она со смешком ответила:       — Нет.       — А так?       Следующий поцелуй пришёлся в щёку, потом в другую.       — Мы живём во Франции, у нас вольные взгляды, — подрагивающим от волнения голосом откликнулась Маринетт, глядя на Адриана из-под ресниц, чем выбивала почву из-под ног. Хорошо, что он уже сидел. — Меня это не должно пугать.       — Но пугает? — нахмурился Адриан, обеспокоенный таким положением дел.       — Не пугает, — покачала головой Маринетт и добавила чуть тише: — Волнует. Очень.       Адриан чуть отстранился, чтобы посмотреть на Маринетт внимательным пристальным взглядом. Она может и сказала бы, что ей было несколько неуютно, но руки Агреста касались её спины удивительно нежно, слегка поглаживая, так что ощущение смазывалось и подводило к чему-то… более чарующему.       — Маринетт, — медленно проговорил Адриан. — Я тебе… нравлюсь?       Голубые глаза потрясённо распахнулись. Дыхание на миг перехватило, а мысли заносились с бешеной скоростью. И если Адриан волновался из-за отрицательного ответа, то Маринетт разнервничалась, не зная, как ответить положительно и не показаться при этом конченой фанатичкой. Почему Адриан вообще должен был считать её таковой, мозг Маринетт отказывался думать.       — Только не говори, как в прошлый раз, ладно? — кривая улыбка выдала волнения Адриана с головой, как и его чуть подрагивающие пальцы на спине Маринетт. — Что тебе нравится только мода…       Она вскинула голову, прищурилась. Некий вызов звучал в словах Агреста… и Маринетт не могла оставить его без внимания.       — Не только… мода, — тихо проговорила она, глядя прямо на Адриана. — Ты тоже… очень нравишься мне. Правда.       Слова повисли в воздухе вместе с завитками ароматного пара, поднимающегося над джакузи. Удивительная лёгкость окутала Маринетт, когда она частично смогла поведать вслух — и Адриану в частности — о той толике чувств, что царила в её сердце уже второй год. Страха не было. Только некое… удовлетворение. Что она не побоялась и сказала — а дальше уже будь, что будет.       Они очень долго смотрели друг на друга. Хотя если глянуть на часы, то прошло от силы полторы минуты, прежде чем ситуация изменилась.       Ошарашенный Адриан не мог поверить своим ушам. Казалось, неудачи обязательно должны подстерегать его всю жизнь — так гадалка нагадала Эмили ещё в его далёком детстве, однако… Хоть в чём-то, но ему повезло.       Несколько мучительных мгновений Адриан всматривался в лицо Маринетт, такое уверенное, такое упрямое. Глаза лихорадочно блестели, губы чуть приоткрыты. И грудь вздымалась чаще, чем следовало бы — она переживала, очень переживала, интуитивно Адриан чувствовал это. Казалось, не мог не почувствовать.       А потом всё изменилось.       Потому что они одновременно опустили взгляд ниже, на губы, снова подняли… а в следующую секунду Адриан уже целовал Маринетт.       Резкое порывистое движение заставило её охнуть от неожиданности. Но Маринетт изо всех сил вцепилась в Адриана и только чудом не утянула их на дно ванны, да и сам Агрест успел схватиться одной рукой за бортик — так они и удержали равновесие.       Первый поцелуй чуть ли не выкачал из лёгких весь воздух. То ли из-за нервов, то ли из-за неопытности. Они дрожали под лавиной накрывших их ощущений, которые нахлынули в ту же секунду, как их губы соприкоснулись. Но что-то неправильное было в том, как они судорожно вдыхали воздух, как случайно, дрожа, стукались зубами, а Маринетт никак не могла понять, что делать с собственным носом, который неожиданно стал помехой.       — Погоди, — шумно выдохнул Адриан, отстранившись лишь чуть-чуть. — Уф, я…       Он отпустил бортик, положил ладонь на пунцовую щёчку Маринетт, а второй рукой притянул её к себе ближе — так близко, как это могло быть.       Она открыла глаза, взволнованно глядя на Адриана.       — Чёрт, я представлял это себе… лучше, — пробормотал он сконфуженно. — Чувствую себя пятилеткой…       Маринетт мягко обхватила лицо Адриана ладонями.       — Давай ещё раз, — шепнула она. — Без спешки.       Он кивнул, шумно выдохнул, будто избавляясь от лишнего напряжения. Маринетт повторила его жест, чуть наклонила голову, и в следующую секунду его губы снова накрыли её, только теперь уже нежно, неторопливо.       Импульс, схожий с разрядом молнии, снова прошиб тела насквозь. Но на сей раз поцелуй вышел именно таким, как они каждый себе представляли много раз по ночам, мучаясь от бессонницы, страдая друг по другу.       Жаркий плен уст Маринетт завораживал. Адриан не отказал себе в удовольствии провести по ним языком, и она со стоном раскрыла губы, впуская его, разрешая двинуться дальше, чтобы увлечь в танец потрясающих ощущений.       Он увлёк Маринетт за собой к бортику, не разрывая поцелуй. Облокотился спиной, устроил её, влажную и скользкую из-за воды, на своих коленях, и Маринетт немного возвышалась над Адрианом, потрясающе красивая, такая нежно-смущённая. Он смотрел на неё сквозь ресницы, пока целовал, и то, как она отдавалась вся этому поцелую, чертовски пьянило его, заставляло желать большего…       Только минут через десять они смогли оторваться друг от друга. Тяжело дыша, сталкиваясь грудными клетками, Адриан и Маринетт продолжали изучать покрасневшие лица своих любимых… а потом одновременно рассмеялись. Как будто камень упал с душ у обоих.       — Ты такая милая, — влюблённо промурлыкал Адриан, прижавшись поцелуем к девичьему подбородку. — Ты мне тоже очень-очень нравишься. И даже сверх того.       Маринетт недоверчиво улыбнулась.       — Правда?       Поверить было не то что бы сложно — после таких-то поцелуев. Просто Маринетт боялась, что это всё может оказаться очередным сном, какие приходили к ней довольно часто.       — Правда, — серьёзно кивнул Адриан; он ласково погладил Маринетт по спине. — Просто… я боялся, что пугаю тебя. Поэтому ждал, когда привыкнешь ко мне.       Она со стоном уткнулась лицом в его макушку. Адриан широко ухмыльнулся.       — Уф-ф, это действительно так выглядело? Но я сказала правду, — добавила Маринетт уже тише, прикрыв глаза. — Я просто… не могла контролировать себя рядом с тобой, поэтому и вела как проклятая трусишка.       — Эй, ты очень мило краснела, не наговаривай на себя, — постарался утешить её Адриан.       — Я только констатирую факты.       — Факты можно обернуть в другую сторону, — безапелляционно заявил Адриан. — И я тебе говорю, что ты была чертовски милой. Всё.       Он поцеловал Маринетт в шею, отчего она тихо пискнула и слегка дёрнулась от неожиданности — из-за её действий по воде прошлось маленькое цунами. Адриан лениво проследил за ними, а потом его взгляд упал на часы.       — Оуч, мы здесь уже почти полчаса, — округлил он глаза. — Пора идти греться.       — Но мне тут понравилось, — скромно улыбнулась Маринетт и глянула на Адриана из-под ресниц. — И не только ванна.       Он рассмеялся и крепко обнял её.       — Мне тоже. Но правила есть правила, пойдём дальше. После парной можно будет ещё искупаться.       Они всё же выбрались из джакузи, причём Адриан старался повернуться так, чтобы Маринетт не заметила кое-чего интересного — он потому и настаивал на парной: там хотя бы приглушён свет, и заметить его возбуждение будет сложнее. А там, глядишь, может, он и успокоится.       Вот только Адриан совсем не учёл один маленький нюанс. После поцелуя и взаимных признаний его ошалевшая фантазия понеслась вскачь, и даже скрытые полумраком соблазнительные изгибы фигуры всё равно так и манили к себе. Особенно когда она сидела так близко, устроив свою голову на его плече.       Грешным делом Адриан размышлял, насколько удобны скамьи в этой комнате, есть ли тут камеры и что баня — это не совсем то место, о котором мечтает девушка для своего первого раза. Особенно спустя всего лишь пять минут после признаний.       — Тут тёпленько, — промурлыкала довольная жизнью Маринетт, совсем не подозревая о ходе мыслей Адриана.       То ли после того, что она узнала, что её чувства взаимны, то ли так подействовала ванна с успокаивающими травками, но чувствовала Маринетт сейчас тотальное спокойствие. Лёгкость и умиротворение снизошли на неё подобно манне небесной.       — Любишь тепло? — чуть хрипловатым голосом спросил Адриан, касаясь губами тёмной макушки.       Маринетт кивнула и без задней мысли оперлась рукой о бедро Адриана, чтобы не соскальзывать вниз с полки. Бедный парень с трудом подавил судорожный вздох.       — Ага, я же просто ужасная мерзлячка. Зимой мы с мамой периодически ходим в баню, только другую, чтобы погреться. Ей знакомая посоветовала, а у той родственники в России живут — так там частенько кто ходит так. Правда, у них ещё жарче, а тут — в самый раз. Мне очень нравится.       Она довольно зажмурилась, наслаждаясь теплом в комнате и теплом тела Адриана.       «Мне тоже всё очень нравится, — сокрушённо размышлял он, изо всех сил стараясь не думать о руке Маринетт на его ноге, но получалось хуже, чем просто плохо. — Только если так дело продолжится, я коньки отброшу…»       — Адриан?       Он вздрогнул, когда Маринетт подняла на него голову, и в полумраке комнаты Адриан увидел, как на миг сверкнули голубые глаза. Хотя то, скорее всего, было лишь игрой воображения. Или бликом света от дверей.       — М-м?       — А могу я… — её голос понизился до едва слышного шёпота. — Могу я ещё разок тебя поцеловать?..       — Почему разок? — недоумённо уточнил Адриан.       Маринетт скромно опустила ресницы. Она опасалась показаться ему неопытной дурочкой.       — Ну, вдруг тебе не понравилось…       — Эй! — Адриан коснулся её щеки ладонью, и Маринетт снова открыла глаза. — Мне всё очень понравилось. Вообще, это ты должна мне претензии предъявлять по такой логике…       — Но мне тоже всё очень понравилось! — поспешила заверить его Маринетт; её рука накрыла пальцы Адриана. — Так… мы могли бы… ещё раз?..       Он не видел её румянца, но дал бы руку на отсечение, что Маринетт наверняка раскраснелась. Даже воспоминание об этом заставляло внутри всё довольно переворачиваться от нетерпения увидеть это милое зрелище.       — Хоть тысячу раз, — хрипло прошептал Адриан, наклоняясь к ней. — Иди сюда…       Получив разрешение, Маринетт обрадованно встрепенулась. Адриан совсем не ожидал, что она довольно шустро повернётся, перемахнёт одной ногой через его бёдра и усядется прямиком на колени.       — М-Маринетт?!..       — Ты разрешил.       В её голосе слышались лукавые и одновременно смущённые нотки, и от этого сочетания у Адриана кружилась голова. Он поспешил обнять Маринетт, чтобы она, не дай бог, не улизнула снова. Хотя кое-что его всё же беспокоило.       — П-погоди, я… — пробормотал Адриан себе под нос и попытался сдвинуть Маринетт так, чтобы ей было комфортно.       Вот только она не удовлетворилась подобной заботой и нарочно прижалась к нему так, что всё возбуждение Адриана оказалось для Маринетт до чёртиков очевидным — как на блюдечке с золотой каёмочкой. Тихий вздох вырвался из девичьей груди.       — Э-это из-за меня? — негромко спросила она, дразня дыханием губы Адриана.       — Прости, — выдохнул он. — Тебе, наверное, неприятно, но… я ничего не могу с этим поделать. Ты… слишком красивая.       Польщённая Маринетт расплылась в улыбке. Пусть её щёки и пылали не хуже раскалённой сковороды — но в полумраке парной этого не было видно, что несколько добавляло смелости. Неистовая радость воодушевлённо клокотала в её душе.       — Всё нормально, — прошептала Маринетт и оставила лёгкий поцелуй на любимых губах. — Мне… нравится, — еле слышно добавила она.       Скорее неосознанно, чем нарочно Маринетт поёрзала, устраиваясь поудобнее, не подозревая, доставляет этим Адриану приятные, но в то же время танталовы мучения. Он с тихим шипением опустил ладони ей на бёдра, чтобы остановить эту прекрасную пытку.       — Просто не двигайся, ладно? — выдохнул Адриан. — Иначе я за себя не отвечаю.       — Я просто хочу поцеловать тебя. Ещё раз…       Её шёпот лишь сильнее разгонял разгорячённую кровь по жилам. Не успел Адриан ответить, как губы Маринетт мягко прижались к нему, заглушив все последующие слова. Нежная женская грудь изо всех сил впечаталась в его грудные мышцы, и Адриан заторможенно ощутил даже сквозь ткань купальника плотные горошины сосков — Маринетт была возбуждена не меньше него самого. Его пальцы подрагивали, когда он осознал, как близок сейчас к средоточию её желания. И — не смог удержаться от соблазна сжать упругие ягодицы. Одобрительный тихий стон сорвался с губ Маринетт и вибрацией отозвался в теле Адриана.       Это оказалось сродни точке невозврата.       Одну руку Адриан положил на затылок Маринетт и поцеловал так порывисто, что у неё закружилась голова. На миг он подумал, что она сейчас отпрянет, но Маринетт, наоборот, стиснула его шею так крепко, что он негромко охнул и не удержался от лёгкого укуса в поцелуе. Потом поспешно зализал раненое место и снова поцеловал.       Шумный вздох Маринетт разрезал воздух. Она ярко чувствовала как его, так и собственное возбуждение, но в то же время понимала, что по идее им не следовало бы так спешить… Но оторваться от Адриана не было никакого желания.       — Маринетт, — шумно вздохнул Адриан, когда им поневоле пришлось отстраниться, чтобы глотнуть воздуха — пусть и горячего и душного. — Прежде чем… мы потеряем контроль, я хотел бы спросить у тебя кое-что.       — Да?       Она смотрела на него затуманенным страстью взглядом и рассеянно водила пальчиком по губам Адриана, очерчивая контур. Это мало способствовало душевному равновесию.       Он набрал в грудь воздуха — как будто перед падением в пропасть. Или словно готовился прыгнуть с парашютом.       — Ты… будешь моей девушкой?..       Сердце Маринетт ухнуло как будто в пропасть, а потом — вознесло свою хозяйку под самые небеса.       Адриан видел, как взволнованно вздохнула Маринетт, словно собираясь с мыслями, и этот миг казался ему мучением. Но вот она, наконец, кивнула и, улыбнувшись, тихо сказала:       — Буду. Я… давно мечтала об этом, — решила она всё же признаться.       Брови Адриана взметнулись вверх. Настал черёд его сердца прыгать с трамплина нахлынувших эмоций.       — «Давно»? Насколько давно?       — Ну…       Маринетт решила, что безопаснее всего будет смотреть на его плечи, или, быть может, шею — красивую шею с отчётливым кадыком — потому что если она продолжит вглядываться в лицо Адриана, точно потеряет нить рассуждений. Ещё и возбуждение обоих не даёт покоя. Но ведь они оба взрослые люди, как-нибудь справятся с этим, не маленькие.       — Наверное, почти с самого начала, как только мы познакомились на первом курсе, в сентябре. Помнишь ту первую тусовку?       — Ещё бы не помнить, — расплылся в улыбке Адриан, погружаясь в воспоминания. — Мы с тех пор и начали дружить. С тобой, Альей и Нино. Ты мне тогда сразу понравилась. Помню, у тебя были такие милые хвостики, два, вот тут.       Руки Адриана взметнулись вверх, и он очертил воздух за шеей Маринетт. Она задумчиво повела плечами.       — Я ведь почти сразу поменяла причёску, — произнесла Маринетт сконфуженно и бросила на Адриана внимательный взгляд. — Не думала, что ты запомнишь. Я так ходила в лицее и в последних классах коллежа.       Адриан мягко опустил ладони на нежную кожу плеч Маринетт. Внутри всё перевернулось от этого контакта, к тому же возбуждение Агреста всё ещё оставалось очевидным, и девушка облизала пересохшие из-за жары губы. В голове снова вспыхнули не совсем приличные картинки.       — Очень миленько, — ободряюще произнёс Адриан, не догадываясь о направлении мыслей Маринетт. — Но и сейчас не хуже.       Он пропустил сквозь пальцы собранные в конский хвост тёмные пряди. Воображение тут же нарисовало картинку, как красиво буду смотреться длинные волосы Маринетт на его простынях и подушках — и это совсем не помогало успокоиться. Равно как и девушка — теперь уже его девушка! — на коленях.       Адриан с рваным вздохом притянул Маринетт к себе. Она изумлённо пискнула, замерла, трепетно ожидая поцелуя, но того — неожиданно — не последовало. Сжимая Маринетт в объятиях, Адриан просто уткнулся подбородком ей в плечо и медленно дышал, тщетно пытаясь думать о чём-нибудь другом, а не о соблазнительных изгибах и податливом женском тепле. Получалось, мягко говоря, фигово.       Тонкие пальчики нежно коснулись волос на его затылке. Шепоток обжёг ухо:       — Ты в порядке? Голова закружилась?       — Я не в порядке, — глухо пророкотал Адриан и ткнулся теперь уже лбом в плечо Маринетт. — Вернее, совсем не в порядке…       — Надо выйти отсюда, там гораздо прохладнее, — забеспокоилась Маринетт.       — Нет, я не в порядке… по другой причине, — послышался приглушённый ответ.       Маринетт прикусила язык. Она должна была сразу догадаться — потому что изнывала сейчас по точно такой же причине. Близость Адриана, их признания, поцелуи — всё это сводило с ума, как и понимание, что их интерес друг другу был взаимным всё время их двухлетней дружбы. Не тупи она так, кто знает, может, они бы начали встречаться давным-давно. Это тоже никак не помогало успокоиться — и Адриан испытывал абсолютно те же самые ощущения, Маринетт чувствовала это кожей.       — Мы могли бы… помочь друг другу, — робко предложила она. Не будь её щёки уже максимально красными — точно вспыхнула бы не хуже бенгальского огня.       Адриан на миг перестал дышать. Потом медленно выпрямился, чтобы всмотреться в смущённое личико Маринетт. Она не выглядела напуганной — скорее взбудораженной и взведённой не хуже него самого: грудь тяжело поднималась и опускалась, припухшие от поцелуев губы чуть приоткрыты, а глаза лихорадочно блестели — зрелище, которое просто убивало наповал.       Адриан судорожно втянул воздух сквозь стиснутые зубы.       — Маринетт, — негромко начал он и ласково коснулся её щеки ладонью, нежно погладил. — Ты, наверное, не до конца понимаешь, как я к тебе отношусь. Иначе бы не предлагала такого.       Маринетт нахмурилась, вопросительно наклонила голову.       Адриан со странной полуулыбкой продолжил:       — Я уважаю тебя — как девушку, как мою лучшую подругу. Просто как человека. Ты заслуживаешь гораздо лучшего для нашего первого раза, чем быстрый секс в парной, куда могут случайно зайти сотрудники. Вероятность этого мала, но она есть.       Маринетт с писком вжала голову в плечи, зажмурилась. Сердце колотилось как бешеное.       — Я-я… предлагала немного другое! — попыталась объяснить она. — Для меня это вообще всё в первый раз, и я… Но я говорила о другом!       — Вот видишь, — Адриан погладил её по плечам. — Тем более мне теперь хочется, чтобы у тебя остались приятные воспоминания после нашей близости. К тому же, — добавил он несколько сконфуженно, — у меня нет с собой презервативов.       — Я здорова, — брякнула Маринетт, всё ещё не открывая глаз.       — Я тоже, мы же все вместе медосмотр проходили недавно, — кивнул Адриан. — Но я не об этом. Боюсь, беременность в ближайшее время в наши планы не входит. Я помню, мы все как-то говорили на эту тему, и ты упоминала, что желательно, чтобы дети появились уже после университета. А до этого у нас ещё целых два года.       Тяжкий вздох вырвался из груди Маринетт. Она выпрямилась, заглянула Адриану прямо в глаза.       — Ты прав. Конечно же, ты прав, — сказала Маринетт спустя несколько секунд игры в гляделки и, поджав губы, улыбнулась стеснительно. — Но я не понимаю, как ты в такой ситуации, — она выразительно кивнула вниз, — можешь рассуждать так трезво. У меня мозг просто кипит.       Адриан рассмеялся, покачал головой.       — Поверь, мне стоит очень большого труда держать себя в руках, — он лукаво усмехнулся, глянув на Маринетт, чуть прищурился. — У меня было целых два года для тренировки выдержки, Принцесса. Я очень серьёзно отношусь к тебе, правда, — его тон мгновенно изменился, а смех пропал из глаз, сменившись безграничным теплом и нежностью. — Я не хочу, чтобы ты думала, что мне от тебя нужно только одно. Мне нужны ты — не тело, но и душа.       Сражённая наповал такими словами, Маринетт растроганно проморгалась. На миг Адриан подумал, что спугнул её всеми этими изъяснениями, но она, приподнявшись, потянулась к нему, до боли нежно коснулась губами подбородка. Ресницы Маринетт взметнулись вверх и слегка задели кожу на переносице — волнующе потрясающее ощущение, когда она посмотрела Адриану прямо в глаза, будто заглядывая прямо в душу, а потом переместилась так, чтобы шепнуть на ухо:       — Я люблю тебя, Адриан. Очень-очень сильно люблю.       Вы когда-нибудь превращались в каменную статую от одних только слов? Когда-нибудь вас сносило при этом такой бурей эмоций, что кажется, будто им нет конца и края — так сильно они бьют по голове, так мощно выбивают из лёгких воздух?       Вот и Адриан испытал всё это вместе за какую-то долю секунды.       — Что?! — прохрипел он в недоумении.       Маринетт села обратно на колени Адриану, но даже острое возбуждение не доставляло обоим дискомфорта. Она с улыбкой погладила его плечи, словно собираясь с мыслями, прежде чем заговорить, а потом подняла голову, глядя на Адриана решительно и упрямо:       — Я очень сильно люблю тебя. Это правда. Я влюбилась тогда, в нашу первую встречу… Не думала, что так получится — после неудачного опыта в школе я боялась кого-то пускать в своё сердце. Но каждую нашу встречу ты очаровывал меня всё сильнее и сильнее. Я даже не поняла, когда ты настолько прочно вошёл в мою жизнь, что для меня станет любить тебя так же естественно, как и дышать. У меня ведь даже подарки на дни рождения до твоего сорокалетия уже приготовлены, представляешь? — она лукаво улыбнулась и продолжила, пока Адриан собирал себя буквально по кусочкам: — Я очень боялась, что это не взаимно. И, поверь, я хорошо тебя изучила за эти два года… Я знаю, какой ты целеустремлённый и хороший человек. Я доверяю тебе. Всегда доверяла — а сейчас тем более.       Он не нашёл ничего лучше, чем поцеловать Маринетт в ответ на эту пылкую речь. Сердце Адриана переполнялось любовью к этой потрясающей девушке, и теперь он точно знал, что ограничения — только в голове.       — Ну так что, — шепнул он на ушко, — твоё предложение ещё в силе?       Ладошка Маринетт скользнула по торсу Адриана вниз, дразня манящими прикосновениями. Он шумно вздохнул и с трудом подавил одобрительный стон, когда её пальчики прижались к мышцам напряжённого живота совсем рядом с резинкой от плавок.       — В силе, а что? — спросила она невинно, а сама продолжила свои коварные поглаживания. — Хочешь отвертеться?       Адриан в отместку сжал упругие ягодицы, вызвав на губах Маринетт улыбку.       Ей было с ним безумно комфортно — словно не существовало тех дней, когда даже просто сидение на соседних стульях заставляло напрягаться. Наверное, всё дело было в собственном восприятии. Теперь, когда карты вскрыты, давать попятную совсем не хотелось. Тем более что им обоим нравилось то, что происходило: Маринетт прекрасно знала, что если Адриану что-то не нравится, он говорит об этом прямо и чётко. Взять хоть тот случай на первом курсе, когда одна девушка с факультета Альи, Лила Росси, кажется, пыталась подбить клинья к Адриану — он тогда послал её так далеко и надолго, но при этом в до скрипа вежливой форме, что она потом обходила его только по полукругу, боясь приблизиться на расстояние пушечного выстрела.       Маринетт нравилось быть для Адриана своей. Знать, что он всегда безумно ценил её, заботился.       — Ты это специально так делаешь, да? — хрипло спросил он.       — Я просто глажу тебя, ничего такого.       Адриан потянулся к ней за поцелуем, но в нескольких миллиметрах от губ остановился и прошептал:       — Ты провоцируешь, женщина.       — Пока ещё девушка, — не устояла Маринетт от возможности подзадорить его.       Ей понравился производимый словами эффект. Ладони Адриана пришли в движение, и Маринетт с удовольствием выгнулась, наслаждаясь прикосновением его рук на своей спине, плечах, бёдрах…       — Если ты продолжишь дразниться, этот факт может смениться на прямо противоположный, — выдохнул Адриан, почти целуя её.       Маринетт скромно улыбнулась. А вот её рука, напротив, совсем бесстыдно накрыла пах Агреста и несильно сжала сквозь плотную ткань плавок. Адриан едва не поперхнулся воздухом. Пальцы его судорожно впились в спину Маринетт аккурат там, где в кожу врезались лямки верха от купальника.       — Я не против, — отозвалась Маринетт и коснулась его губ своими.       — Надо было прислушаться к маме, — пробормотал Адриан, прежде чем убрать Маринетт руку со своего многострадального паха и заключить её в стальные объятия. — Она предлагала мне взять с собой презервативы.       — Мама ерунды не скажет, — рассмеялась Маринетт. — Моя тоже предлагала.       Они фыркнули синхронно, взглянули друг на друга… А в следующую секунду уже целовались так, будто ничего и никого не существовало больше в этом мире. Словно не они впервые поцеловали друг друга получасом ранее — желание доставить удовольствие другому человеку, любовь и страсть в полной мере компенсировали неловкую неопытность.       Первой не выдержала их безумия Маринетт. Утонув в лавине ощущений, она неосознанно начала двигать бёдрами словно в поисках высвобождения — приятное давление на клитор всё это время рождало под кожей огненные мурашки. Остановить её у Адриана не было никаких сил да и желания. А когда он подкинул бёдра ей навстречу и Маринетт одобрительно застонала в поцелуй — тогда-то им обоим словно крышу снесло.       «Дорвались», — мелькнуло в голове у обоих.       Останавливаться было смерти подобно. Маринетт плавно скользила вперёд-назад, откинув голову назад, а Адриан, сдавленно рыча, задавал ритм их движениям, всё сильнее сминая упругие ягодицы. Её клитор дразняще терся сквозь плотную ткань о возбуждённый член — и от волн удовольствия Маринетт задыхалась: никогда прежде, даже когда ласкала себя по ночам, она не испытывала такого вихря ощущений. Горячо, жарко… Адриан прижимался лбом к влажному от жары и их безумия плечу Маринетт, отчаянно стараясь не сорваться в их изощрённой сексуальной игре в дразнилки.       — Чёрт! — воскликнула Маринетт — один из толчков особенно сильно задел чувствительную точку.       Адриан мгновенно уловил перемену в её голосе и теперь двигался именно в этом направлении, вырывая из груди Маринетт сладостные стоны, которые приятно отдавались в его ушах.       Ей не хватило совсем немного. Адриан хоть и пытался держаться изо всех сил — но потрясающая девушка в его руках и собственное дикое возбуждение завершили всё чуть раньше.       Содрогнувшись, Адриан с тихим рыком кончил в собственные плавки. Маринетт задрожала, когда он поневоле остановился, вытянулась струной, пытаясь поймать прежние ощущения, которые начали сходить на нет…       Судорожный всхлип, тихий вздох.       Но Адриан не растерялся — он не мог позволить кончиться всему… так.       — Сейчас, моя хорошая.       Его пальцы скользнули меж девичьих бёдер, слегка отодвинули полоску плотной ткани купальника и описали несколько кругов именно там, где так хотелось Маринетт. Удовольствие в тот же миг затопило её изнурённое страстью сознание. Она выгнулась, громко вскрикнув, и, тяжело дыша, приникла к Адриану; по телу расходились волны приятного тепла, принося расслабление мышцам.       Адриан прижался губами к её виску и прикрыл глаза. Двигаться или что-то говорить совершенно не хотелось — приятно было просто сидеть вот так, вместе, и обнимать своё драгоценное долгожданное сокровище. И даже влага в плавках не мешала наслаждаться этим мгновением.       — Люблю тебя, — прошептал Адриан Маринетт на ушко.       И ощутил, как тонкие пальчики в ответ сжали его плечи, а нежные губы коснулись шеи. Он кожей почувствовал её улыбку и тоже улыбнулся. А когда Маринетт подняла голову, Адриан с удовольствием отметил, как сияло от неистовой радости её лицо — его зрение привыкло к полумраку парной, и он видел уже всё довольно отчётливо.       — Огонь, — хрипло выдохнула Маринетт и поцеловала его в уголок губ. — Я никогда… У меня даже голова закружилась, — тихонечко рассмеялась она и снова уткнулась лбом в его плечо.       А вот Адриан нахмурился. На него только сейчас накатило осознание, где именно они были. И пусть в парной температура держалась строго на одном уровне, не таком высоком, как в финских саунах или русских банях, но всё же здесь было достаточно жарко — и после их безумных ласк это не совсем хорошо.       — Пойдём-ка, нужно выйти, — шепнул Адриан и постарался осторожно встать с Маринетт на руках.       На миг в его глазах потемнело — но Адриан быстро справился с шумом в ушах; а вот Маринетт тихо пискнула и вцепилась в него сильнее.       — Угх, голова!..       — Значит, точно выходим, — кивнул Адриан и уверенно шагнул на выход.       Их ожидала третья комната, уже не такая жаркая, с очередными ваннами, только эфирными, но Адриан пока раздумывал будет ли это полезно для них сейчас. К тому же ему ещё нужно было выйти в раздевалку — как будто какой чёрт дёрнул: перед выходом сунул запасные плавки, когда подумал, что эти могут быть малы.       Когда они вошли внутрь, Адриан порадовался, что эфирное масло ещё не добавлено в ванны. На столике у выхода стояла целая батарея флакончиков и подробная инструкция, как добавлять смесь масел в воду, если есть желание принять эфирную ванну после парной, а не обычную, и очередное напоминание о времени и прочие инструкции.       Адриан осторожно поставил Маринетт рядом с высоким бортиком очередной джакузи.       — Как ты? — обеспокоенно спросил он, касаясь щеки Маринетт ладонью; пальцы ласково пробежались ко лбу, откинули влажную чёлку. — Сильно кружится?       Маринетт покачала головой, улыбнулась.       — Всё хорошо. Просто чуть-чуть покружилась, ничего страшного.       — Не надо вызвать никого? — уточнил Адриан и показал на кнопочку на браслете.       — Нет-нет! — Маринетт смешно округлила глаза. — А то ещё увидят нас, — она вдруг засмущалась и добавила тихо, но довольно свирепо: — Если они увидят тебя в таком виде, — Маринетт указала на его взъерошенную причёску и всё остальное, пребывающее в беспорядке, — я не сдержусь — вырву им волосы.       Адриан со смехом притянул её к себе, обнял и поцеловал в макушку.       — Моя маленькая собственница.       — Я не хочу, чтобы левые бабы пялились на моего парня, когда он в таком виде, — пробормотала Маринетт куда-то ему в грудь, а потом со вздохом подняла голову. — Это плохо, что я могу быть такой ревнивой? Не потому, что я не доверяю тебе…       — Всё хорошо, — Адриан одобряюще сжал женские плечики, такие хрупкие, казалось, в его руках. — Я бы тоже не хотел, чтобы кто-то видел тебя такой, — он наклонился к Маринетт и шепнул ей в губы: — Только я.       — Ты тоже собственник? — выдохнула она, глядя на него из-под длинных ресниц.       — Ещё какой, — ухмыльнулся Адриан.       Их губы снова нашли друг друга. Только вместо страсти царила лишь уютная нежность, которая проявлялась в лёгких поглаживаниях, ласковых тёплых прикосновениях.       — Мне нужно сходить переодеться, подождёшь меня? — шепнул чуть погодя Адриан.       Маринетт вопросительно глянула на него.       — Переодеться?       — Я вообще-то слегка, гм, запачкался, — запнувшись, пояснил Адриан и с обезоруживающей улыбкой кивнул вниз на свои плавки.       Щёчки Маринетт снова заалели, когда до неё дошёл весь смысл. В голове мгновенно вспыхнули картинки произошедшего совсем недавно в парной, и в внизу живота сладко заныло. Маринетт от досады стиснула бёдра… но тем сделала только хуже, усилив ощущения.       — Н-да, — пробормотала она и растерянно коснулась шеи, поправила прилипшие волосы. — Мне-то с этим проще.       Адриан рассмеялся и быстро чмокнул её в губы.       — Вот видишь. Хорошо, что я взял запасные — думал, вдруг эти не подойдут. Я быстро, хорошо? Не залезай без меня, вдруг опять голова закружится. Договорились?       Маринетт кивнула и проводила Адриана взглядом. Он скрылся за одной из дверей, которая вела в комнату с травяными ваннами, а она всё ещё смотрела ему вслед, и картинка широкой красивой спины до сих пор стояла перед глазами. Мамочки, теперь она на полном серьёзе могла заявлять, что это её спина. А забота в голосе Адриана, когда он беспокоился за её состояние, заставляла сильнее влюбляться в него.       Противостоять довольной улыбке получалось плохо. Маринетт прижала кончики пальцев к припухшим от поцелуев губам, словно пыталась удержать вкус поцелуев Адриана ещё немного. Голова у неё действительно кружилась, но не от жара, а от обуревавших эмоций из-за долгожданного воссоединения с человеком, по которому так долго вздыхала и который сходил с ума по ней самой. Она рассмеялась, чрезвычайно довольная тем, что сегодняшний день однозначно можно назвать самым удачным в её жизни. И знать не знала, что у Адриана в это же время мелькали подобные мысли.       Вернулся он довольно быстро. Когда Адриан широким шагом зашёл во вторую комнату с ваннами, Маринетт уже внимательно изучала тщательно подготовленные смеси эфирных масел в изящных баночках, выставленных в ряд на столе.       — Какую ванну хочешь принять? — поинтересовалась Маринетт, когда Адриан возник на пороге.       Он пересёк комнату, приблизился к девушке со спины и, скользнув руками на талию, крепко обнял, а голову положил на плечо, чтобы иметь возможность заглянуть в инструкции, которые держала в руках Маринетт. Она постаралась держать такой вид, будто в их объятиях не было ничего необычного, но внутри всё равно ликовала и едва ли не кричала от восторга.       — А что на выбор?       — Здесь есть опять успокаивающая, просто антистрессовая, тонизирующая, при простуде, очищающая и даже при целлюлите, — усмехнулась Маринетт. — О, и для повышения давления.       — А есть такой состав, чтобы была в нём лаванда? — заинтересовался Адриан и взял ламинированную инструкции из рук Маринетт, бегло пробежал глазами по строкам. — Слышал, она неплохо помогает при головокружении.       Маринетт чуть повернула голову, чтобы иметь возможность заглянуть Адриану в глаза.       — Я в порядке, — прошептала она и пригладила его встрёпанные чуть влажноватые волосы. — Мне уже гораздо легче.       Ответом был изучающий прищур внимательных зелёных глаз.       — Вот если бы мне было плохо, ты бы не волновалась тоже?       — Волновалась, конечно! — удивлённо воскликнула Маринетт. — Спрашиваешь тоже!       — Вот и я волнуюсь, так что не противься, — улыбнулся Адриан и чмокнул её в нос. — Давай, берём эту и пошли.       Он взял один из флакончиков, который приглядел, за руку утянул Маринетт к широкой ванне. И пока Адриан отсчитывал ровно пятнадцать капель, Маринетт принесла с крючков махровые простыни, в которые советовали закутаться после приёма ароматической ванны, чтобы дать возможность арома маслам впитаться в кожу для более лучшего эффекта.       Вскоре всё было готово. С помощью Адриана, которую Маринетт с удовольствием приняла, а Агрест с большим удовольствием предложил, они забрались в джакузи и расслабленно устроились в обнимку у одного из бортиков.       — Хорошо как, — зажмурилась довольная Маринетт и положила голову Адриану на плечо.       Он запустил пальцы в её волосы, уткнулся носом в макушку, вдыхая едва уловимый аромат шампуня Маринетт, за которым прятался её собственный запах: очаровывающий и приятный. Губы сами собой расплылись в улыбке.       — Всё нормально?       — Всё просто прекрасно, — прошептала Маринетт, наслаждаясь приятным теплом. — Знаешь… я даже не думала, что всё так обернётся.       — Так — это как? — тут же полюбопытствовал Адриан.       Маринетт повела плечами, прильнула к нему ближе и принялась выводить на мужской груди замысловатые узорчики. Что именно она рисовала — Адриан так и не понял.       — Я боялась, что снова всё испорчу, когда мы останемся наедине. Помнишь, как на первом курсе под Новый год мы случайно застряли в кладовке? Ну, в общежитии, когда всей компанией приходили к Натаниэлю и Хлое праздновать тайком от всех. Они тогда здорово повздорили с родителями Хлои, и она заявила, что ей плевать на их деньги, главное, что она будет счастлива с любимым человеком. А где — неважно. Поэтому в прошлом году они жили в общаге.       Адриан призадумался, выуживая из памяти события прошлого года. Маринетт терпеливо ожидала, когда он наконец-то заговорит, внимательно глядя на него. Вскоре лицо Адриана прояснилось.       — Это когда ты так испугалась темноты, что уронила на нас полку, а на ней стояла открытая банка с краской?       — Угу, красной причём, — буркнула Маринетт. — Мы тогда вместо того, чтобы резать салаты, отмывались в туалетах в общежитии, а все угарали над нами.       — Да, это было эпично, — весело фыркнул Адриан. — Я думал, что мои родители меня убьют — у нас на носу была пересъёмка для одного журнала. Отца, думал, инфаркт схватит, а вот мама ещё неделю хохотала надо мной и называла Мистером Багом — в честь моего косяка, не иначе.       — Моего уж скорее, — вздохнула Маринетт и виновато улыбнулась. — Но я не темноты испугалась, а того, что опять поведу себя как дурочка рядом с собой. В итоге всё вышло ещё хуже.       Она расстроенно отвернулась — вернее, попыталась. Потому что Адриан предотвратил этот манёвр и мягко повернул расстроенное личико Маринетт обратно к себе.       — Зато будет, что рассказать внукам, — усмехнулся он и с удовольствием отметил, что Маринетт теперь засмущалась, вместо того, чтобы грустить. — А теперь, — его губы растянулись в хитрой ухмылочке, от которой так приятно ёкало сердце, — я уверен, мы найдём более лучшее применение тёмной кладовке, если вдруг туда попадём. Правда, мр-р?       Маринетт неожиданно рассмеялась и обняла Адриана за шею.       — А что, у тебя есть идеи? — спросила она и прикусила губу, с улыбкой ожидая ответа.       Он судорожно сглотнул: этот жест не остался без внимания Адриана. Рассуждать здраво и так получалось плохо всё это время, а тут приятная тяжесть внизу живота снова не вовремя дала о себе знать. Хотя, впрочем, почему не вовремя? Они же приятно проводят друг с другом время, никому не мешают — с пользой для отношений, пусть только ещё начинающихся, отличных от простой дружбы.       — О, у меня кладезь идей, — прошептал Адриан, наклоняясь к манящим его розовым устам. — Потихоньку буду показывать их тебе, ты же не против?       — Я только «за», — тут же откликнулась Маринетт.       За поцелуем она потянулась первой. На миг оба замерли, наслаждаясь теплом, а потом Адриан навис над Маринетт и поцеловал более настойчиво. Её руки скользнули на плечи — а потом и за спину, чтобы притянуть Адрина ближе. Он же в свою очередь коленом раздвинул ножки Маринетт, прижал её собой к бортику джакузи и — не удержался — скользнул под водой под ткань бюстгальтера, чтобы ласково сжать грудь Маринетт.       Общий судорожный вздох наслаждения вырвался почти одновременно. Маринетт приоткрыла глаза — и на миг Адриан подумал, что его сейчас прикончат на месте за такие вольности, — но вместо этого она только обвила одной ножкой за бедро и выгнулась навстречу будоражащим ласкам.       Так они миловались всё отведённое на эфирные ванны время. Поцелуи следовали один за другим, а ласки снова становились всё более и более откровенными. Только громкий «буль» выплеснувшейся на пол воды заставил парочку вспомнить, где они находились и что особо сильно задерживаться в ванне нельзя.       — Ох, я теряю голову от тебя, — выдохнула Маринетт в губы Адриану. Тело пылало и требовало продолжения, но обстоятельства не позволяли.       Адриан не смог удержать довольной улыбки. Прежде чем вылезти и помочь выбраться Маринетт, он крепко поцеловал её и прошептал:       — Я от тебя тоже теряю голову.       И как бы Маринетт не старалась его удержать, вылезти всё же пришлось.       Спустя минут пять, закутанные по самые макушки в махровые простыни, они уже сидели в чайной комнате и вдумчиво изучали меню. Как напомнил пришедший на звук колокольчика сотрудник бани, после эфирной ванны им нельзя было в течение часа выходить на улицу, поэтому Адриан предложил выбрать из еды что-нибудь основательное. К тому же поле своих шалостей оба нехило проголодались.       Когда чуть позже принесли чай и лёгкие закуски, а потом снова оставили парочку наедине, Адриан настоял на том, чтобы Маринетт с дивана пересела к нему на колени. Она слегка возмущалась только для вида, но ровно через три минуты уже сидела там, где хотелось обоим.       — Но тебе неудобно будет есть, — нахмурилась Маринетт и оглядела принесённую еду. В голову пришла интересная идея. — Давай-ка я тебе помогу.       И пока Адриан не успел и слова вставить, она взяла ближайшую тарелку салата с курицей и виноградом и вилку. Насадила на зубцы кусочек филе и одну из ягодинок.       — Давай, открывай ротик, сейчас самолётик залетит, — дурашливо проворковала Маринетт и поднесла к губам Адриана вилку.       Он рассмеялся, но покорно выполнил просьбу. Первая «ложечка» прошла на «ура», вторую Маринетт отправила уже себе в рот.       — Очень вкусно, кстати, — кивнул Адриан и уже без просьб открыл рот, когда Маринетт снова протянула ему вилку с салатом. — Шпашибо.       Таким образом они приговорили не только порцию Адриана, но и заказанный Маринетт обычный фруктовый салат. Было что-то очень интимное и в то же время нежное во всём этом: и в атмосфере множества подушек на мягком диване, и коричных благовониях на столе, и в том, как они по-домашнему обнимались в огромным пушистых простынях, и в способе, каким решили перекусить. Маринетт на миг показалось, что подобные вылазки для них уже в порядке вещей — как будто и встречаются они гораздо дольше одного дня, и такие вот посиделки в обнимку — тоже абсолютно привычная история. Наверное, всё дело просто было в том, что им было комфортно рядом друг с другом. Спокойно и тепло. Умиротворение накрывало с головой. Хотелось долго-долго вот так сидеть на коленях Адриана, лениво играть с его пальцами и смотреть, как под чайничком с чаем весело пляшет огонь свечи.       Когда Маринетт поделилась ощущениями с Адрианом, он признался, что испытывает то же самое. И дикая радость только сильнее затопила сознание их обоих.       — С тобой так хорошо, — протянула довольная Маринетт, нежась в объятиях возлюбленного. — Хочу навсегда так остаться.       — Так? — переспросил Адриан, опалив ушко дыханием.       А потом передвинул ладонь так, чтобы проскользнуть пальцами под махровой тканью и дотронуться нежной кожи бедра Маринетт. Голубые глаза чуть расширились, а губы приоткрылись.       — Может быть, вот так? — продолжал шептать Адриан как змей-искуситель, а его ладонь продолжила путешествие вверх по ноге Маринетт. — Или вот так?       Она затаила дыхание, когда музыкальные пальцы добрались до края плавок, узкая ткань которых уходила дальше, в приятную тесноту между бёдер. Томление во всём теле, мирно дремавшее после жарких поцелуев в ванной, мгновенно раскочегарило все ощущения до предела, будто только того и ждало — терпеливо, но с предвкушением.       Адриан в свою очередь не мог устоять от искушения провести дорожку-другую влажных поцелуев от ушка по шее. До ключиц он дотянуться не мог, но и этого было уже достаточно, чтобы девушка в его руках издала первый тихий стон наслаждения и прижалась к нему сильнее. Ощутимая твёрдость, упирающаяся Маринетт в ягодицы, только распаляло воображение обоих. А в совокупности с невозможностью стать единым целым прямо сейчас — всё происходящее лишь сильнее возбуждало и подстёгивало сделать что-нибудь провокационное. Запретный плод недаром называют самым сладким.       — Адриан…       Она повернула к нему голову, глядя на Адриана с раболепным обожанием. Он с тихим рыком потянулся к её губам, с наслаждением ворвался языком в приятный жар Маринетт — так, как хотел бы сделать это другим способом и гораздо ниже. Она ответила моментально. Такая отзывчивая, такая податливая.       Напор Адриана ничуть не умалял желаний Маринетт. В своём диком стремлении быть ближе к нему она казалась себе ничуть не скромнее — и так сколько времени даром потеряли. Что плохого в том, что сейчас просто навёрстывали упущенное?       Пальцы Адриана дразняще покружили по прикрытому натянутой тканью лобку, прежде чем двинуться дальше к манящей жаркой тесноте. Очередной стон, протяжный, грудной, утонул в поцелуе.       Маринетт поёрзала, пытаясь устроиться максимально удобно: для Адриана и для себя, но он держал её довольно крепко и не давал поменять положение тела. Ласково гладил по плечу второй рукой, будто безмолвно говорил: так надо, сиди пока так. И Маринетт старалась, очень старалась сидеть… но как же ей хотелось к нему прикоснуться, прижаться грудью к его груди, ощутить болезненно ноющими сосками твёрдость крепких мышцы. А Адриан дразнил — нарочито дразнил, не давал вывернуться. Это и возбуждало, и заставляло пылать несправедливостью одновременно.       — Раздвинуть чуть-чуть ножки, — хрипло попросил он немного погодя, и Маринетт повиновалась — как могла из-за сковывающей её ткани. — Да, вот так. Моя девочка… Моя леди…       Она сочно всхлипнула — одновременно с новым неожиданным прозвищем Адриан оттянул ткань плавок в сторону и ощутимо провёл пальцами по влажной расщелине. Надавил большим пальцем в местечке повыше, где всё так и пылало огнём желания.       — Адриан! — выдохнула Маринетт и неосознанно схватила его руку.       Он тут же замер. Зелёные глаза обеспокоенно вгляделись в лицо Маринетт. Адриан пытался отыскать следы боли, но ничего, кроме страсти и удовольствия не видел.       — Всё хорошо? — касаясь губами её щеки, тихо спросил он.       — Так… нечестно, — прошептала Маринетт, прикрыв глаза. — Я… тоже хочу сделать тебе хорошо.       — Когда захочешь — в любое время, — шепнул Адриан и поцеловал её. — Но у нас мало времени, а я хочу прикоснуться к тебе.       — Я тоже хочу, — захныкала недовольная Маринетт.       Сердце Адриана, переполненное любовью к ней, ёкнуло. Маринетт посмотрела на него почти обиженно, словно пыталась донести взглядом, что если он сейчас не даст ей тоже дотронуться до него, она его покусает. Потому что испытывать удовольствие в одиночку Маринетт не согласна. Только с ним.       — Давай… договоримся, — отрывисто выдохнул Адриан. — Я трогаю тебя сейчас, ты — когда будем у меня дома.       — Сегодня? — тут же уточнила Маринетт.       — Если захочешь.       Она отпустила его руку и блаженно вздохнула, прикрыла глаза.       — Тогда согласна.       И улыбнулась так тепло и нежно, что Адриан снова набросился на неё с поцелуями. Он окончательно понял, что не пугает Маринетт своим напором и, возможно, слишком быстрым развитием их отношений — она желала его не меньше, чем он её. Да и, какая к чёрту разница, что скажут другие? Главное, что они сами чувствуют, что всё происходящее — правильное для них.       — Моя, — шептал Адриан в промежутках между поцелуями. — Моя…       — Мой, — откликалась таким же безумным шёпотом Маринетт. — Мой котёнок…       Она вскрикнула от удовольствия в ту же секунду, как отпустила руку Адриана: он продолжил своё коварное дело и снова погладил влажные губки. Покружил большим пальцем вокруг чертовски чувствительного клитора, указательным и средним раздвинул влажную плоть, чтобы скользнуть дальше, в манящий жар Маринетт.       Она уже не останавливала его. Прикрыв ладошкой лицо, чуть повернула голову в сторону и, раздвинув ноги, дрожала под искусными пальцами Адриана. Он сам с трудом держался: Маринетт была приятно узкая, такая отзывчивая — и безумно громкая. И если сравнивать уроки игры на фортепиано и приятный тугой жар тела Маринетт — он однозначно выбрал бы второе: она сводила его с ума гораздо круче, чем самая виртуозная симфония Рахманинова.       Поцелуи обжигали лицо, мужские пальцы между ног — выключали разум. Маринетт терялась в ощущениях, подавалась бёдрами навстречу движениям Адриана, усиливая собственные ощущения, и протяжно стонала всякий раз, когд он нарочно сбивался с ритма. Только-только она подстраивалась и начинала чувствовать приближение оргазма, как Адриан менял скорость проникновения, гладил пальцами совсем в другом месте — и блаженный экстаз вновь откатывал подобно отливу в безлунную ночь.       Но долго так продолжаться не могло. Мольба в тихом мяукающем стоне «Адриа-а-ан!..» заставила его не сворачивать с проторенной тропы. Следующие движения пальцев стали увереннее и быстрее, и буквально через несколько мгновений Маринетт громко закричала, когда сжавшаяся пружина внутри неё наконец-то выстрелила, разгоняя усталое удовольствие по телу. Адриан успел подавить её вскрик поцелуем, иначе бы сюда точно сбежались все перепуганные сотрудники.       Он нехотя вытащил из неё пальцы. Приятные ощущения ритмично сокращающихся мышц Маринетт заставили его стиснуть зубы и стараться не представлять, как эти стеночки могли бы сжимать его член. Не сейчас, твердил себе как мантру Адриан, сегодня — всё только для Маринетт.       Чтобы хоть немного успокоиться, он ласково перебирал её длинные спутанные волосы и считал до ста по-китайски в обратном порядке, пока Маринетт приходила в себя в его руках после сокрушительного оргазма.       Через несколько минут её плотно сомкнутые веки дрогнули, и она подняла на Адриана сияющий взгляд.       — Спасибо за вкусный чай, — хрипло прошептала она и улыбнулась в ответ на лучистый смех Адриана. — Но я бы не отказалась и от добавки.       — Будет тебе добавка, ненасытная моя, — усмехнулся он и помог Маринетт сесть рядом на диван. — Только чуть-чуть попозже, договорились.       — Ловлю на слове, — лениво промурлыкала Маринетт и устроилась на плече Адриана — после всего произошедшего её вдруг внезапно потянуло в сон. — Нам надо бы собираться, да? — она широко зевнула, прикрыв рот ладошкой.       Адриан расфокусированным взглядом отыскал настенные часы.       — У нас есть ещё минут двадцать, — произнёс он и посмотрел на чайник на столе с нетронутым клюквенным чаем. Надо было отвлечься на что-то, чуть более далёкое, чем дрожащая в экстазе Маринетт в его руках. — Может, всё-таки по кружечке?       Она проследила за направлением его взгляда. Улыбнулась каким-то своим мыслям и уютно свернулась у Адриана на груди.       — Наши отношения и так горячие, что им какой-то чай, а?       И даже возразить этому было нечего.       …а чай они всё-таки выпили. Как и добрались до дома Адриана, где в этот вечер никого не было, и Маринетт всё же добралась до всего, что хотела потрогать и не только. Но это, как говорится, уже совсем другая история.