Divine splendor.

Блэйд всей душой презирал Пожирателя Луны. Его душа осквернена крупным грехом, а маска невозмутимости на лице раздражает. Раздражает даже больше, чем безмятежность Цзин Юаня или игры, о которых без умолку рассказывала Серебряный Волк. Если честно, подобные игрушки интересовали его в последнюю очередь. Чего же он хотел от никчёмной жизни? Отомстить Пожирателю Луны. Увидеть его разочарование, горькое выражение лица, злость, хоть что-то, добиться мольб оставить его в живых. Так, чтобы уголки губ сами невольно поползи вверх от представления картины. Так, чтобы душа звонко запела за последние десятилетия. Он заслужил. Но ещё.. этим телом хотелось завладеть. Хотелось наслаждаться повадками дракона, впиваться пристальным взглядом в совершенное тело и наблюдать за мощью в боях. Ох, с настоящей силой видьядхары Блэйд едва ли бы смог потягаться на равных. Именно поэтому мужчина хотел наслаждаться каждым миллиметром тела, которому нужно поклоняться до конца своих грешных дней. — Мастер! — выдыхает Пожиратель Луны и немного отстраняется от напора поцелуя. Закончив со своими пошлыми мыслями, Блэйд позволяет ему отстраниться и отдышаться, пока есть время, однако это не запрещает ему прошептать прямо в губы: — Что случилось, моё сокровище? Я был слишком груб с тобой? — Рэн проводит рукой по мягкой коже щеки. — Нет, ты всего-то слишком увлёкся. — Ах, ты прав. Негоже делать это здесь, пойдём в твои покои, — мужчина решает побаловать свою драгоценность, потому подхватывает изящное тело на руки и несёт в сказанном направлении, чувствуя, как чешуйчатый хвост обвивается вокруг одной ноги в поисках дополнительного тепла. Однажды такие незначительные действия погубят его быстрее, чем смертельный удар сильнейшего врага галактики. *** Признаться, пока верхние одежды скинуты куда-то на пол, видьядхара выглядит лучше в нижних: более открытый и чуть смущённее обычного. Блэйд не может полюбоваться красотой, так покорно лежащей под ним. Осквернять сейчас грубыми движениями это великолепное тело он не осмеливался, потому решает действовать предельно осторожно, обнажая изгибы тела постепенно под редкие вздохи, срывающихся с пухлым и немного покусанных губ, но останавливается на полпути, замечая молочную кожу шеи. Всё-таки не сдерживаясь, он берёт волосы на затылке и тянет не грубо. Не заметив сопротивления на свои махинации, Блэйд жадно кусает и задевает острыми клыками участок шеи под вечные мычания сверху. Чужая рука ложится на плечо и царапает острыми когтями кожу через слой одежды. — Учитель, пожалуйста.. — звучит тихо и совсем немного жалобно. От этих слов Рэн ненадолго замирает и отстраняется, смотря в лазурь очей напротив. Он не думал, что Пожиратель Луны уже опустится до мольб, о которых даже не просили. — Что — пожалуйста? — мужчина зажимает талию в своих руках, ощущая кончиками пальцев, как превосходное тело напрягается от этого. — Пожалуйста.. возьми меня. Блэйд бы с удовольствием умилился этой умопомрачительной картиной, но тугой узел, закручивающийся внизу живота, перекрывал всё желание. — Как я могу отказать моему драгоценному, если он так смело просит об этом? — спрашивает Рэн и прижимается к заманчивым устам, пока Дань Хэн сам помогал разобраться с остатками его же одежд. Что может сказать Блэйд? Обнаженное тело выглядело ещё прекраснее. Смотря на крепкие руки, он невольно вспоминает, какая сила в них таится и что его могли бы прямо сейчас удушить с лёгкостью, даже не моргнув. Грудная клетка в беспорядочном ритме вздымалась и опускалась, на торсе выступали отчетливые мышцы, хвост, передавая эмоции хозяина, качался из стороны в сторону, а эти чудесные ноги рефлекторно сводились. Никогда Блэйд не думал, что можно сказать подобные слова: «я живу ради кого-то одного». Что же, теперь он может сказать тоже самое. Мужчину до ужаса заводил лишь один вид Пожирателя Луны от кончиков волос до босых ног. Одно это тело — произведение искусства. Ох, а до чего были хороши рога на голове.. Рэн знал их от и до. Знал, куда надавить, чтобы любимые глаза с красивым разрезом чуть расширились, знал, где провести подушечками пальцев, чтобы выбить стоны удовольствия. — Ты восхитителен, — шепчет Блэйд и облизывает пересохшие губы. На его слова Дань Хэн судорожно вздыхает и прикрывает ненадолго глаза, дабы скрыться от алого кровавого взгляда и прийти в себя от этих дурманящих разум слов. Спроси любого — никто не скажет, что Блэйд способен на такие откровения. Только вот видьядхара влип по полной. Теперь он знает и на все сто процентов осознаёт, что зависим от этих неподвластных ему речей. Внезапно Рэн встаёт с кровати и направляется к тумбе, доставая из верхнего ящика знакомый флакон, и возвращается с ним же. — Сладкий, перевернись, пожалуйста. Я ещё успею полюбоваться твоим лицом. Пожиратель Луны ничего не отвечает, лишь краснеет пуще прежнего, но просьбу выполняет. Взгляд Блэйда поднимается выше коленей, а губы растягиваются в довольной ухмылке из-за предстоящих моментов. Вылив себе на пальцы немного субстанции, он сначала ждёт, когда она достаточно согреется из-за тепла разгорячённого тела, чтобы его драгоценному сокровищу не было так дискомфортно, и только после этого толкается на пробу одним пальцем. Дань Хэн всё ещё молчит, но немного напрягается и выгибает поясницу. В скором времени добавляется вторая фаланга, и брюнет позволяет себе шалость в виде манеры ножниц, растягивая нежные и совсем капельку тугие стенки. В это же время Пожиратель Луны тает от ощущений внутри. Это самое меньшее, что могло сейчас оказаться в нём, но то ли потому, что интимных моментов у них давно не происходило, то ли что-то другое переменилось — ощущалось в разы сильнее, оттого и желания появлялось больше. Теряясь в ощущениях, Дань Хэн не сразу осознаёт, как в нём движется уже три пальца, и как они попадают по комочку нервов, выбивая из него короткий вскрик, который сразу же глушится в сгибе локтя, а поясница выгибается ещё сильнее, начиная немного побаливать. Затихший и замерший позади Блэйд немного напрягает. Только видьядхара уже думал повернутся, но почувствовал, как инородное покидает нутро под его огорченный вздох. — Золотце, ты же знаешь и наверняка помнишь, как я ненавижу, когда твой прекрасный голос заглушается тобой же. Рэн самостоятельно переворачивает дракона лицом к себе, и теперь Пожиратель Луны может увидеть, каким образом на него смотрят: совсем как на маленького ребёнка, сделавшего неосторожную глупость. Но Дань Хэн просто морально и физически не успевает обдумать всё это, ведь Блэйд прямо перед ним снимает свои остатки одежд, а после размазывает остатки субстанции на пальцах о свою плоть, чтобы ещё больше смягчить проникновение. Чёрт. Блэйд по-садитски улыбается, вводя орган медленно и доводя Пожирателя Луны до исступления. Желает, чтобы тот сломался и застонал от удовольствия, вновь снизошёл до его излюбленных мольб. Через время Блэйд полностью оказывается внутри и шипит от того, насколько восхитительно его сжимает дракон, будто он его часть. Мужчина наклоняется к уху и начинает шептать, одновременно с этим делая глубокий толчок, вырвав в ответ мычание: — Знаешь, золотце, однажды твоя вопиющая гордость заведёт тебя не туда, куда надо. Например, на мой член. Неужели тебе всё равно, насколько тебя сильно возьмут и какие бешеные темпы будут брать? Ты будешь молчать, ведь это твоё единственное оставшееся достоинство, так? Дань Хэн кусал губы до крови и пытался не слушать грязные слова, но волей-неволей те назойливо бьются о корку мозга, заставляя кипятиться голову. Рэн даже не понимал, насколько были правдивыми его слова. Но как бы видьядхара не старался, следующее мгновенье застало его врасплох. Мужчина вышел из тела снизу, дразня один лишь вход, а затем заходит на всю длину, при этом попадая по простате, выбивая длительный стон. Улыбка Блэйда становится всё хищнее. — Вот как заставить тебя, да? — он повторил такую выходку ещё несколько раз, практически каждый раз выбивая свою любимую мелодию, которую можно слушать часами. Дань Хэну хотелось выть. Блэйд брал его настолько глубоко и правильно, именно так, как хочет Пожиратель Луны, что ему оставалось только слушать пьянящие речи, и наслаждаться происходящим. В скором времени выдержка мужчины сдаёт тормоза, и тот выходит, переворачивая видьядхару на подтянутый живот, а затем снова входит, ещё приятнее и, кажется, глубже, чем до этого. Приятная ладонь ложится на голову и плавным движением прижимает её правой стороной к подушкам, после чего Блэйд по-собственнически снова начинает терзать чужую шею, между делом проговаривая: — Сокровище, поверь, будь у меня чуть меньше выдержки — всё вышло бы совсем не так, как сейчас. Я бы взял тебя таким способом, который ты и представить не сможешь.. поставил перед нами зеркало и заставил бы смотреть тебя на своё раскрепощённое тело, так хотящего ласки и чужого внимания. Обещаю — однажды так и сделаю, и ты будешь смотреть только на своё отражение. Ты наконец оценишь, как мои ладони выглядят на твоей талии, как ты идеально подставляешься под укусы, как ты, такое существо, скрывающее в себе небывалую, божественную мощь, позволяет себя взять кому-то, вроде меня, недостойному. — Учитель, ты.. хмф! — Пожиратель Луны не успевает договорить свои слова, как темп внезапно ускоряется, а кровать под ними время от времени жалобно скрипит, будто вот-вот развалится под весом двух возбуждённых разгорячённых тел. — Внутрь или нет? До Дань Хэна еле как доходит смысл, но в ответ лишь кидает: — Внутрь, пожалуйста! — Как ты пожелаешь, моя драгоценность. После видьядхара мог ощущать лишь приятное жжение внутри от непрекращающихся толчков, а потом и густую горячую жидкость, заполняющую его. От этого чувства он в последний раз стонет и сам изливается, тяжело дыша. Блэйд вышел спустя минуту и устроился на соседней стороне кровати, наблюдая за результатом собственной работы. Пожиратель Луны лежал весь красный, тело едва заметно подрагивало, а с внутренней части бедер вытекала его собственная сперма. — Мастер.. — Что? — окликается Блэйд, наконец переставая рассматривать великолепие. — Я хотел сказать тогда, что ты никогда не был недостойным. — Оу, ты так близко принял те слова? — улыбается Рэн, вспоминая каждое сказанное тогда предложение. —..Да. И я бы хотел кое о чём попросить. — Всё, что пожелаешь. — Вымой меня. — С удовольствием, — Блэйд встаёт с кровати и подхватывает ещё не отошедшее целиком от оргазма тело и не удерживается от поцелуя в кончик носа, — и всё же, ты однажды сведёшь меня с ума.