Встреча после яблочных самоубийств

— Вам очень шёл нож между лопаток, Осаму. Достоевский, чуть прикрыв глаза, расслабленно наблюдал за лицом Дазая. Абсолютно внезапные встречи в таком обыденном месте как супермаркет никогда не приводили ни к чему хорошему, — особенно, когда они случались сразу после разрушительных игр с четверным дном. Но из очереди на кассу сбежать было никак нельзя, хотя бы из интереса и странной упёртости.  — Интересное приветствие, Фёдор-кун. Осаму, стоя в очереди сразу за Достоевским с продуктами в руках, ухмылялся так судорожно, словно с трудом сдерживал дикий хохот. Впрочем, не исключено, что так и было — Фёдора также забавляла эта ситуация.  — Я вижу, Ваши способности продумывать всё наперёд истощились из-за нашей небольшой игры, — насмешливо проговорил Достоевский, намекая на кучу продуктов, которые Дазай с трудом удерживал в руках.  — Иногда невозможно предугадать подобные случайности! Ну, знаете, когда идёте в магазин за верёвкой для повешения, но случайно замечаете хлорку по акции... — Дазай мечтательно вздохнул, театрально воззряясь в потолок. — И всё, разум потерян. В играх случайности как-то легче предугадать. Осаму мило улыбнулся и перехватил скользившую вниз коробку с лапшой. Фёдор тихо хмыкнул и повернулся к ленте, выкладывая на неё продукты из тележки. Достоевский видел некоторую растерянность Осаму от столь будничной встречи, и ему было интересно, как тот отреагирует, если он, допустим, пригласит его на чай. И действительно просто нальёт ему чаю, без всяких манипуляций и скрытых смыслов.  Дазай — человек, привыкший ото всех ждать подлости, а в хитроумных видеть только многослойные планы и смутные мотивы. Если Фёдор просто придёт к нему и расскажет обо всех своих планах, как он отреагирует? Достоевский лишь отчасти мог предугадать его действия, и это делало гипотетическую ситуацию поистине восхитительной. Даже жаль, что он никогда так не сделает. Но променять цель ради развлечения было бы воистину безнравственно.  — После таких противостояний несколько сложно понять, что сейчас мы оплатим покупки и спокойно разойдёмся, — внезапно произнёс Дазай. Кажется, их размышления протекали в одном ключе. Краем глаза Фёдор уловил, как Осаму нагло свалил свою ношу в его телегу и развёл руки в стороны, и хмыкнул. А после развернулся к нему и улыбнулся. — А ты хочешь разойтись в кричащем пафосе, Осаму? Дазай, сощурившись, улыбнулся в ответ. — Возможно. Без него не так интересно. — Вы так забавны в своей попытке отречься от вещей, которые вас удивляют. — Хм? — Дазай удивлённо посмотрел на Фёдора. — Я не... — он запнулся. И зашёлся тихим смехом. — Что же, возможно-возможно. Видите меня насквозь, Демон-Фёдор. — Можно просто Фёдор.  — Можно просто прогуляться. Раз уж время для разрушений привычного понимания вещей, не хотите полюбоваться луной? — Дазай сощурил глаза, взмахивая рукой.  — Сейчас утро. Впрочем, кое-где в это время она проглядывает.  Осаму опять рассмеялся.  — Это был флирт.  Достоевский улыбнулся.  — А я его отверг.  Дазай драматично вздохнул, утёр несуществующие слёзы и положил руку на сердце.  — Что же вы делаете, Фёдор? Вы разбиваете меня и моё сердце на тысячу осколков, — Осаму наигранно всхлипнул. — Я не знаю, как я буду жить... умирать с осознанием того, что любовь всей моей жизни отвергла меня!  Несколько людей в очереди оглянулись на них, кто-то фыркнул и что-то невнятно пробормотал себе под нос. Какая-то девушка захихикала. Дазай в своей любви к разведению фарса был готов на всё. И эта черта характера Достоевского очень противоречиво притягивала, обволакивая и призывая. — Ну что вы, Осаму, я всего лишь соответствую своему прозвищу.  В этот момент очередь дошла до Достоевского. Он кожей чувствовал, как Дазай забавляется с его коллекции купонов и скидочных карт, и мысленно закатывал глаза. Когда Фёдор расплатился — отдав кассирше сумму ровно до иены, без сдачи, — сзади раздался смешок.  — А ты, я смотрю, продумываешь даже свой поход в магазин. — К сожалению, всё пошло не по плану.  — Меня встретил? — Дазай кокетливо заправил волосы за ухо.  — Купон старый взял, — настала очередь Фёдора грустно-театрально вздыхать. Он даже не соврал — пятнадцатипроцентная скидка на кастрюли просрочилась вчера. Ну, а то, что кастрюли ему не нужны, уже совсем другой разговор. Фёдор поспешил к выходу, размышляя, как он может скрыться из виду прежде, чем Дазай нагонит его. Он совсем не ожидал встретить его в этом районе Йокогамы, и теперь в срочном порядке строил план по исчезновению из поля видимости Осаму. Шансов было мало, но если постараться... — Фёдор-кун, куда же вы убегаете! — Дазай, активно размахивая пакетом, побежал прямо на Достоевского, словно его целью было сбить его с ног собою. Чёрт. Вот теперь от Дазая точно будет сложно отвязаться. А ведь Достоевский купил несколько замороженных продуктов, и для их хранения у него с собой не было специального пакета! — Разве я не отказал вам, Осаму? Навязывать своё присутствие — очень некультурно. К его недовольству, вышло не столько иронично, сколько грубо — и чуть ли не разрушало всю нить спектакля. Фёдор за последние дни очень устал, и не чувствовал в себе сил продолжать какие-то замысловатые игры, несмотря на всё желание, и это сказывалось на разговоре. Показывать это он Дазаю не хотел, поэтому развернулся и отправился в сторону своего обиталища. Будь что будет. Для Дазая игнорирование его личности — страшное оскорбление и ужаснейшее преступление. Хотелось бы Достоевскому развернуться, чтобы увидеть его лицо, но тогда весь хрупкий эффект мгновенно был бы разрушен, и он бы проиграл. Есть вещи выше интереса. Какое-то время они шли в тишине. Фёдор был уверен, что Осаму шёл вслед за ним — скрываясь или дыша ему в затылок, — но оборачиваться всё ещё не собирался. Возможно, он проверял, насколько того хватит — Дазай не умел молчать, но иногда затыкать его получалось. Например, сейчас — он за несколько минут не сказал ни слова. Поразительно. Фёдор подходил к своему обиталищу. Раскрывать одну из своих баз Осаму было рискованным делом, но он решил, что одну малюсенькую прихоть исполнить он может. Всё равно это ни к чему Дазая не приведёт, как бы тот ни старался. Эту квартиру Достоевский использовал исключительно как место, в котором можно отдохнуть и собраться с мыслями. Он никогда не приносил в неё никакой техники, никаких отчётов. Даже его подчинённые поблизости никогда не слонялись, — и только Иван, профессионально ухаживающий за Марусей в его отсутствие уже много лет, заходил три-четыре раза в неделю. В этой квартире Достоевский лишь задумчиво пил чай и гладил свою кошку. — И что, ты просто пойдёшь домой со мной на хвосте? — Дазай не выдержал молчать и идти в стороне более десяти минут (Фёдор честно не считал, только предположил). А чтобы скомпенсировать потерянное время, он наглейшим образом навалился на Достоевского, попутно стукая его плечо пакетом. Фёдор вздохнул. — А я уже надеялся, что ты свалился в канаву, где тебе улыбнулась удача в твоём незаконченном деле. — Не думал, что ты настолько добр! — хлопнув в ладоши, воскликнул Дазай. — Ты всё же так беспокоишься за меня... — Осаму драматично утёр несуществующие слёзы. — Ах, я обычно предлагаю это только милейшим девушкам, но я вижу, как тебе это важно... Достоевский открыл дверь подъезда и попытался захлопнуть её, надеясь прищемить что-нибудь надоедливому недо-сталкеру. К сожалению, Дазай удержал её и встал в проходе. — Ах, Фёдор... свет моих очей, не хотите ли вы- — Нет. — Но я не договорил! — Дазай возмущённо потопал вслед за фигурой Достоевского, скрывающегося в лифте. — Только один из нас попадёт на тот свет, Осаму. Это как игра в русскую рулетку, — двери лифта должны были на этом моменте драматично захлопнуться, но с Дазаем никогда ничего не было просто — даже глупые игры в догонялки. — Так вы предлагаете мне сыграть? — восторженно прошептал Осаму ему прямо в ухо, обжигая кожу дыханием. Дазай успел незаметно вбежать в лифт, и это несколько обескуражило Фёдора, чуть ли не заставив его проявить слишком много эмоций. Кажется, его усталость начала проявляться и в виде невнимательности, это становилось крайне опасным. Достоевскому никак нельзя было терять бдительность — он был рядом с Дазаем. — Что вы, Осаму. Разве игра не началась?