Мой пожизненный срок

      Мин сидел у себя в кабинете и думал над делом. Улик никаких не было, оставалось только одно — ехать самому и осматривать место преступления.       Допив последние глотки черного крепкого кофе, он встал, собрав все нужное, и поехал обратно к дому. На улице уже темнело, ещё пару часов и уже будет невозможно искать улики. Дом был опечатан, следов проникновения не было. Вокруг на участке всё так же. Мин ничего не обнаружил. Включив фонарь для лучшего просмотра, он внимательно осмотрел место убийства.       Криминалисты знатно натоптали, и сложно было отличить следы, но Юнги удалось рассмотреть явно маленький след. По отпечатку он напоминал кроссовки или кеды, они вели к заднему выходу со двора. Мин последовал по ним и увидел, что на задней части забора, где калитка, остался небольшой след крови.       Мин довольно ухмыльнулся своей находке и вернулся в машину, исследуя окрестности и возможное местонахождение подростка. Через полчаса он уже был изрядно вымотан, но останавливаться не решался — слишком уж загорелся идеей найти преступника. Проехав по пустой вечерней улице, он увидел мужчину, который поливал цветы на своём участке. Мин решил остановиться около дома. — Здравствуйте! Не видели случайно проходящего мимо подростка лет пятнадцати? Худощавый такой, — поинтересовался Юнги через забор у пожилого мужчины. — А, этот паренёк! Да, он шёл куда-то в сторону заброшек на холме, — указал мужчина. — Большое спасибо за информацию! — искренне поблагодарил Мин.       Он вернулся в машину и направился дальше к концу улицы. Вдалеке уже виднелся небольшой лес, а по левую сторону он заметил старый заброшенный дом. Выйдя из машины, Мин глубоко вдохнул и осторожно зашёл внутрь, включив фонарь.       Запах плесени и старости резко ударил по носу, отчего следователь неприятно поморщился. Идя по тёмному дому, он освещал пространство, но ничего не находил. Зайдя в дальнюю комнату, оказавшуюся кухней, он светил туда и вдруг резко вернул луч фонаря в тёмный угол, где сидел скрючившись Чимин. Парень прижимал ноги к себе и уткнулся в колени.       Мин дёрнулся к кобуре и пошёл навстречу, прямо освещая парня. Тот поднял голову и закрыл рукой глаза — долгое отсутствие света дало о себе знать, и сейчас чувствовалась сильная боль в глазах. — Не двигаться! Полиция. Ты арестован за убийство Чон Дэсона, — резко бросил Мин. — Я не хотел этого, клянусь! Послушайте… — начал Чимин, отползая дальше по стене. — Тихо! Встать и выйти с поднятыми руками. Сопротивление бесполезно, — холодно ответил Мин.       Чимин замотал головой и начал ползти к выходу, но Мин опередил его и грубо схватил за плечо, заломив руки за спину. Он заставил парня встать и направиться к выходу. — Нет! Я не хотел! Пожалуйста! — взмолился Пак. — Замолчи и не дёргайся! Ты арестован за убийство, — рявкнул Мин.       Он тащил его из дома, пока Чимин отчаянно пытался вырваться из железной хватки, но всё было тщетно. — Отпустите меня! — кричал и вырывался парень.       Но Мин был неумолим. Он грубо запихнул парня в машину, не обращая внимания на слёзы и мольбы.       Чимин до самого участка и в самом участке горько плакал и продолжал умолять отпустить его. Но на его мольбы никто не обращал внимания — люди здесь видели и не такое. Пака завели в кабинет для допроса и оставили одного.       Через некоторое время в помещение зашёл Мин. Он спокойно сел напротив и разложил бумаги по столу. — Итак. Пак Чимин, давай обсудим, как именно ты убил Чон Джсона. Хочешь облегчить себе наказание — рассказывай все как есть, — холодным тоном сказал Мин. — Нет! Я не хотел этого! — испуганно проговорил Пак. — Не ври! У нас есть все улики против тебя. Признавайся! — повышая тон, сказал Юнги. — Поверьте мне, пожалуйста! Прошу… Я не убийца! — рыдал Чимин. — Простите меня… Это вышло случайно… — дрожащим голосом сказал парень, склонив голову и теребя край длинной толстовки. — Достаточно лжи! — рыкнул следователь.       Юнги отбросил фотографии к парню и вышел из комнаты допроса. Зайдя в кабинет, он устало опёрся на спинку кресла, потирая переносицу. А Чимин в это время горько плакал, глядя на фотографии, где лежал убитый отчим-тиран-мучитель. Ему было противно и больно смотреть даже на фото.       Через некоторое время Чимина увели из допросной и привели в комнату ожидания перед судом. Решётки давили, напоминая, где он находится. От этого накатила паника, и захотелось забиться в угол. Пак лёг на твёрдую поверхность, которая должна была быть кроватью, но на самом деле это был просто кусок металла. Он прижал ноги к себе и тихо заплакал.       Пак не знал, сколько проспал, но яркий свет летнего утреннего солнца больно бил по глазам. Он открыл глаза и попытался встать, но резкая боль прострелила в груди, отчего он обессиленно откинулся обратно. Несколько попыток подняться закончились провалом — становилось только больнее, отчего парень застонал.       Мужчина-охранник подошёл к холодной решётке и попытался позвать парня, но Чимин не реагировал, продолжая стонать от боли. Охранник решил зайти и проверить его состояние — лоб был сильно горячим, парень выглядел бледным.       Охранник вызвал скорую помощь. Врачи приехали быстро, осмотрев Пака, было принято решение забрать его. Путь до больницы занял совсем немного времени. Его перенесли и положили на каталку, увозя на осмотр.       Приятная милая девушка-врач осматривала Пака. Аккуратно сняв лишнюю одежду, она увидела множество гематом на юном теле. Некоторые из них были свежие, синяки разных оттенков говорили о том, что его били много раз в разные периоды. Также имелись небольшие шрамы, и их тоже было немало.       После внимательного визуального осмотра девушка положила его на спину и сделала рентген всего тела. Было выявлено, что у Пака перелом ребра, несколько небольших трещин ещё на паре рёбер, а также трещины в других частях тела — на ногах, запястье. Девушка невольно ахала, изучая снимки, и только догадывалась, что могло произойти с юношей.       Чимину дали больничную одежду и отвели в палату. Ему вкололи обезболивающее и наказали отдыхать. Наконец Пак мог немного перевести дух — лекарства подействовали, и он погрузился в глубокий сон.       Следующий день он провёл в больнице, сдав все анализы. Сейчас он снова был в палате, но понимал, что скоро это закончится, и его вернут в участок, а там — суд, а после — тюрьма, чего он больше всего боялся. В отчаянии Пак сидел и смотрел в окно, за которым уже смеркалось — скоро наступит ночь. Его посещали разные мысли, и бо́льшую часть времени он проводил в тяжких раздумьях.       Чимин встал с кровати, накинув больничный халат, и вышел из палаты. Людей было мало — у многих уже закончилась смена, что шло ему на руку. Но многие на него даже не обращали внимания, видимо, приняв за обычного пациента, решившего выйти на свежий воздух.       Он направился к выходу из больницы. Его никто не остановил. Свежий воздух немного приободрил Чимина. Он вскинул голову к небу, где плыли пушистые облака. Ему захотелось уметь летать, коснуться этих облаков. Пак шёл, куда вели ноги. Множество машин спешили по своим делам, люди возвращались с работы домой, к семьям. Отцы радостно встречали детей, обнимая их, интересуясь школьными делами. По щеке Чимина скатилась одинокая слеза, теряясь в белом пятне на подбородке.       Он вышел на мост, высокий, под которым шумно текла широкая река. Чимин встал посередине и перелез через высокое перила. Руки окаменели от осознания происходящего. Он посмотрел вниз — высоко, слишком высоко, но это было уже не страшно…