Бездушный город

Мир уже не станет прежним. Город давно утратил свой привычный статус, теперь это безмолвные, бетонные руины, с разбитыми окнами и грудой пыли. Размашистые лианы плотно сжимают в свои объятия железные конструкции. Палящее полудневное солнце жарит ярче обычного, словно пытаясь быть единственным теплом утешением в этом богом забытым месте. Люди - самая страшная угроза для современного мира. Человеческая жадность или простой эгоизм? Вирус, разрушивший мир, возник из-за ошибки. Группа талантливых ученых экспериментировала со скрещиванием вирусов, пытаясь создать более мощный штамп, для продажи тому, кто предложит самую высокую цену. Однако судьба все расставила на свои места, вирус вырвался из лаборатории, заражая людей. В течение нескольких дней фатальная ошибка накрыла мир тёмной вуалью. Яркие огни ночного города сменились на сигнальные факелы, а когда-то громкие голоса, наполненные болтовней и смехом, сменились звуками ветра, гуляющим по одинокому городу. Безжизненные и застывшие во времени руины, служат лишь напоминанием о беззаботном и славном времени. По раскаленному асфальту, передвигается широкая мужская тень. Жан инстинктивно пригибается ниже к земле, высматривая в куче обломках боеприпасы и хворост. Смотря на обстановку вокруг, тело уже не охватывает прежний страх. Но рука всё ещё сжимает рукоятку ножа при каждом услышанном шорохе. Парень жмурит глаза от ослепительного света, в то время как красные пятна чётко отпечатываются под тонкой кожей век. Жар накаляется, грудная клетка горит от спертого воздуха. Кирштейн проводит пальцами по взмокшим блондинистым волосам, хмуря брови. Оставив Микасу одну во временном пристанище, он неосознанно обрек себя на ряд тревожных мыслей. О других участниках разведкорпуса ничего не известно, по-крайней мере за последнюю неделю. Юноша надевает рюкзак, двигая плечами, проверяя, насколько удобно он сел, в случае неожиданной опастности. На ремне плещется фляга с водой, а в кармане лежат чудом найденные бинты из разграбленной аптеки, после очередного зачистки заражённой территории. Летний ветер пробирается сквозь разбитое окно, играя с импровизированным куском ткани, вместо занавески. Заброшенная хижина, в паре киллометров от города, стала хорошим ночлегом на ближайшее пару дней. Огонь тихо потрескивает на земле, освещая небольшое пространство вокруг себя. Маленькие парящие искры, как мотыльки над костром, исчезали, стремясь далеко вверх. Микаса навострив слух, ожидает прихода Жана, скуричивая постиранные бинты. Почему именно он? Жан Кирштейн единственный человек из отряда, который потащил её за собой в укрытие, без всяких либо объяснений. В ту злополучную ночь, так называемые "чистильщики" без разбора избавлялись от людей на данной территории. Им не важно заражённый ты или нет, по их логике оказавшись в самом пике вспышки вируса, человек уже не жилец. Холодными пальцами девушка, аккуратно поднимает штанину, смотря на глубокую рану. — Плохо дело, — тихо выругавшись, голос эхом раздаётся в сознании . Аккерман поджав губы, тянется за флаконом спирта. Кирштейн останавливается на улице у самого входа и перестаёт дышать, прислушиваясь к округе. Поблизости ни единого звука, даже противное птичье карканье уже роскошь для этих мест. Убедившись, что рядом никого нет, Жан медленно заходит в хижину. От неожиданности страх сковывает Микасу холодными тесками, заставляя её резко обернуться. — Твою мать, Жан ты забыл о секретном стуке? — уверенно произносит она, издавая нервный смешок. Штанина тут же опускает вниз закрывая рану. — Прости, я думал ты спала, — акцентируя внимание на своих слова, юноша присаживается рядом с ящиком и достаёт найденные вещи. Пара патронов, бинты и просроченные медикаменты, ровным слоем покрывают поверхность деревянного сундука. — Я всё видел, можешь не скрывать, — не поднимая взгляда, комментирует Жан. Голос кажется твердый и холодный. В другой ситуации Микаса удивилась бы этой интонации, но не сейчас, ни одна мышца на её лице не дёрнулась. — Помочь? — Не стоит, — сжимая хлопковую ткань спортивных штанов, Аккерман в очередной раз надевает маску сильной и независимой, имея возможность помочь себе самой. — Хотя бы сейчас ты можешь, просто послушать меня. Ожидая увидеть привычную ухмылку в ответ, девушка поднимает взгляд перед собой, скользя по мужскому силуэту стоящему перед ней. Неловкое молчание, повисло между друзьями. Сложно бывает определить, какие конкретные мысли посещают эту светлую голову. Но в данный момент на лице Жана присутствует, скорее выражение некой задумчивости, и в то же время недоверия. Так же не говоря ни слова, словно боясь спугнуть девушку, он присаживается рядом, предварительно кинув ей мягкий плед под ноги. Аккуратно мужские пальцы приподнимают ткань, оголяя царапину. Цокнув, юноша кидает осуждающий взгляд, поднимая голову. Микаса замирает на месте и застенчиво смотрит в сторону выхода. — Давай быстрее, — не отрываясь от окна, произносит девушка, кусая губы. Она не любит оказывается в уязвимых ситуациях. Не говоря ни слова, Кирштейн промакивает лоскуток ткани, приложив её к ране. Острое ощущение обволакивает ногу, переходя в ноющую боль. Дыхание учащается, грудная клетка горит от нахлынувшего адреналина. Аккерман сжимает пальцы в кулак, закусывая губы до белых следов. Белоснежный бинт плотно фиксирует повязку на месте. Слабые касания пальцев, по тонкой девичьей лодыжке, заставили Жана задуматься, как бы ему не нравилась эта прекрасная девушка, он не вправе навязывать ей свои чувства. Слегка смутившись своих действий, блондин молча убирает руку. — Не напрягай ногу хотя бы до завтра, кто знает, когда нам придётся бежать от сюда, — парень встаёт в полный рост, поправляя штаны. — В городе пусто, но это вопрос времени.