Домик

Третий этаж общаги всегда был самым оживлённым, весёлым и суматошным. Жизнь там никогда не замирала и не останавливалась. Парни учились на разных факультетах, но это не имело значения, когда они собирались вместе. Гониль и Джисок — с технического, Сынмин — с начального образования, Джуён — с искусств, Хёнджун — с естественных наук, а Чонсу — с филологического. Их объединял только уклон университета — они все были будущими педагогами. Хотя, глядя на эту шумную компанию, точно нельзя было сказать, что когда-нибудь им предстоит учить детей своим наукам. Они всё ещё сами были детьми. Чонсу считал, что ему действительно повезло со своими соседями по этажу и отлично ладил с ними. Он правда чувствовал себя хорошо в их обществе, но иногда что-то было не так и Чонсу никак не мог понять, что именно. Как и сейчас, ему было весело проводить время в общей комнате с Сынмином, Джисоком и Джуёном, пока они играли в приставку и голосили на весь этаж. Но в какой-то момент, Чонсу перестал понимать, как работает их общий разум. Он просто не успевал за стихийностью их поведения. Общаясь наедине с каждым из парней, он хорошо понимал их характеры и особенности общения с каждым. Например, с Сынмином Чонсу подружился ближе всех. У них были общие интересы, они ходили вместе на шоппинг и обсуждали моду. Им нравились одни и те же книги и сериалы. Пожалуй, они понимали друг друга лучше всех. Проблема была в том, что Сынмин являлся известным королём драмы. Он любил разыгрывать спектакли с собой в главной роли и с остальным миром в качестве декораций. Чонсу всегда с открытым ртом слушал его эмоциональные истории, пересказы очередных сентиментальных сцен в отношениях Сынмина с его девушкой Юной. Эта парочка словно готовилась к съёмкам в испанском сериале и ежедневно репетировала диалоги на повышенных тонах под пронзительную музыку. Было очень интересно, но Чонсу принимал всё слишком близко к сердцу. Ему было стыдно признаться кому-то в этом, но иногда, после рассказа Сынмина об очередном выяснении отношений с Юной, которое закончилось, конечно же (каким уже по счёту?), расставанием и «сжиганием мостов», Чонсу тихонько плакал в ванной из-за, пережитых во время прослушивания, эмоций. Сейчас Чонсу не мог утащить Сынмина в чью-то комнату и просто посидеть там вдвоём. Он понимал, что Сынмину станет некомфортно и тот сразу начнёт спрашивать почему они ушли. Будет беспокоиться и причитать, будет выпытывать у Чонсу, что с ним случилось и почему он вдруг захотел уйти. А в итоге поднимет на уши весь этаж и Чонсу точно не удастся просто спокойно посидеть в тишине. Джисок и Джуён тоже были неподходящей кандидатурой для уединения. Они оба были антонимом к слову «тишина». И, хоть с первого взгляда эти двое напоминали близнецов, Чонсу знал особенности каждого из них. Когда они общались вдвоём с Джисоком, тот всегда втягивал его в разговоры о том, как бесконечна Вселенная, не забывая упомянуть точные расстояния в световых годах до межзвёздного газа и пыли со сложными названиями. Или говорил о том, насколько глубоко и таинственно морское дно. О том, какие существа населяют их планету, о том, на что способны бактерии и вирусы. Джисок заодно придумывал кучу фантастических сюжетов, будто работал над написанием своего собственного опус магнума. Его мозги думали слишком громко и сложно. Конечно, общение с Джисоком иногда было полезно, потому что он, сам того не осознавая, давал бесконечные идеи для эссе и очерков, которые регулярно задавали Чонсу в универе. Джуён, в отличие от Джисока, выдавал гораздо больше мелких и неожиданных идей. Менее реалистичных, более фантастических и занятно абсурдных. Поток сознания Джуёна был просто неуправляем. Он мог сказать какую-то фразочку вроде «пупырки лиловых огурцов всегда смотрят на юг, а один, на самом деле, больше миллиона и, кстати, буквы цветные, а цифры пахнут» Чонсу пока что не знал инопланетянский, хотя стоило бы его изучить, он всё-таки филолог. Но решил, что оставит это для своей дипломной работы и попросит Джуёна ему помочь, ведь этот человек точно знал инопланетянский. Был ли он человеком?.. Гониль сейчас находился в своей комнате, но Чонсу не хотел идти к нему, потому что Гониль сразу же начнёт разговаривать. Он начнёт говорить, говорить, говорить, говорить, говорить. Особенностью Гониля было то, что его нельзя слушать, как радио. Общаясь с Гонилем было необходимо показывать активное слушание. Если Сынмина, Джисока и Джуёна можно оставить, пока они болтают сами с собой, то Гонилю всегда было важно, чтобы его слушали и реагировали на то, что он говорит. А молчать, когда кто-то ещё находится с ним рядом, он просто не умел. Вообще, Гониль рассказывал очень интересные вещи, действительно ценные, потому что у него было много разного жизненного опыта, который мог пригодиться в любой момент. Просто Чонсу сейчас не хотел знать очередную философскую мудрость о жизни. Чонсу мог бы просто пойти в чью-то пустую комнату и закрыться там, но ему не хотелось быть в одиночестве. Ужасный парадокс, который Чонсу не мог понять. Он тихо вышел из общей комнаты под увлечённую болтовню соседей и побрёл по коридору к самой дальней двери. Тук-тук-тук. — Открыто. — послышалось глухое приглашение. Чонсу нажал на ручку двери и толкнул её, заглядывая в щель. Справа у стены стоял компьютерный стол за которым сидел Хёнджун и что-то печатал. — Можно я… Э-э-м… Можно у тебя посидеть? Хёнджун, не отрываясь от монитора, кивнул и ответил: — Да, конечно. — Я тебе не помешаю, честное слово. Просто тихо посижу. — Без проблем, проходи. С Хёнджуном Чонсу всегда вёл себя осторожно и вежливо. Честно говоря, Чонсу никогда ещё не проводил с ним время наедине и не знал, как к нему подступиться. Хёнджун всегда был молчаливым и задумчивым. Он сразу объявил, что в силу своей интроверсии, ему придётся восстанавливаться в одиночестве, поэтому он не хотел бы, чтобы ребята думали, что он ненавидит кого-то из своих соседей, просто ему необходимо пространство в силу своего характера. Чонсу даже восхищался тем, как он обозначил свои личные границы с самого начала. Но, даже несмотря на то, что Хёнджун никогда не выглядел так, будто тихо ненавидел своих соседей, всегда участвовал в общей жизни этажа, общался, смеялся и шутил со всеми, Чонсу всё равно хотелось быть к Хёнджуну осторожным. Подойдя к кровати, Чонсу залез на неё с ногами и открыл электронную книгу, чтение которой давно откладывал. Хорошо. — Шумно там, да? — вдруг спросил Хёнджун. — Да. — признался Чонсу, но тут же начал оправдываться, — Нет, в смысле, я их очень люблю, мне с ними весело! Но иногда… Просто нужен перерыв… Хёнджун молча кивнул, продолжая настраивать какой-то график в текстовом редакторе. — Это неправильно, да? То, что я хочу от них отдохнуть… Хёнджун хмыкнул и неторопливо ответил: — Ты просто устаёшь от общения. Это не значит, что ты плохо относишься к ребятам. Просто нужна подзарядка и отдых, только и всего. — Но… Я не считаю себя интровертом, мне нужно общение. Просто… Определённое количество, наверно. Я не очень люблю одиночество, на самом деле… — Значит, так и есть. — Хёнджун пожал плечами, — Что в этом такого? Просто особенности твоего характера и твои потребности такие, какие они есть. Чонсу не нашёл, что ответить. Он задумался над этими словами и через какое-то время понял, что Хёнджун не ждёт ответа и ничего не требует, поэтому можно было просто промолчать. Молчать было комфортно. Чонсу принялся читать книгу и так увлёкся, что грохот заставил его подпрыгнуть на месте. — Скажи, скажи, скажи, что ты придумал! — выдавил Джисок сквозь смех, пихая Джуёна в бок. — Я придумал? Это был Сынмин! — Джуён запрыгнул на кровать и уложил свою голову на колени Чонсу. — А я что сразу? Я — ничего! И вообще, мне идёю Джисок подал? — Сынмин, усаживаясь на свободный стул, указал пальцем на парня в проходе. — Ребята… — голос Хёнджуна затерялся в их болтовне. — В смысле, «Джисок подал»? Я просто говорил, а ты как хлопнешь по лбу и «вы сейчас охренеете!». Было такое? — Джисок вылупился на Сынмина, держа в руках подставку для карандашей с рабочего стола Хёнджуна. — Было такое! — выкрикнул Джуён в поддержку Джисока и Чонсу крупно вздрогнул из-за того, каким резким и громким был его голос. — Но это Джуён придумал! — жалобно заныл Сынмин, — Я просто сказал, что… — Ребята! — воскликнул Хёнджун громче и теперь его заметили. Все затихли, устремив на него свои взгляды. — Код «красный». Чонсу заворожённо наблюдал за тем, как поменялась атмосфера и парни начали буквально вытекать из комнаты. Джисок осторожно возвратил подставку для карандашей на стол, поправляя её, а затем комично поклонился на девяносто градусов сначала Хёнджуну, а потом Чонсу и вышел из помещения. Сынмин приоткрыл рот в каком-то безмолвном осознании, а потом, задумчиво кивая самому себе, поднялся со стула и направился на выход. Джуён встал с кровати и разгладил мелкие складки на пледе, оставшиеся после него. Он встал в проходе, зачем-то отдал честь и вышел закрыв за собой дверь. Они просто тихо покинули их. Без единого слова. — Код «красный»? — недоуменно спросил Чонсу, спустя пару минут. — Ага. — Это что-то вроде «оставьте меня в покое, я хочу побыть один»? — М-м-м, типа того. — неопределённо промычал Хёнджун. — Мне тоже уйти? — Нет, это для них. — То есть, они всё-таки понимают, что такое личное пространство, если это действительно критично? — Не совсем. — усмехнулся Хёнджун, — Как-то раз они допытывали меня вопросами про личную жизнь и не захотели поверить, что я не буду никого водить в общагу и уединяться в комнате. Они мне так надоели этим, что от безысходности я пообещал, что объявлю код «красный», если это когда-то случится. Удивительно, но это работает лучше всего, когда я хочу, чтобы меня не доставали. Чонсу долго обдумывал услышанное. Его развеселила эта ситуация, он фыркнул и тихо пробормотал себе под нос: — Забавно… — Ой… — Хёнджун обернулся на Чонсу и впервые посмотрел на него, — Ты не против? Прости, я что-то не подумал… — Нет-нет, всё в порядке! Пусть думают, что у нас здесь какая-то страсть происходит. Это даже весело. — Знаешь, по какой-то странной причине, они уважают личные границы, когда думают, что это касается романтических отношений. — рассуждал Хёнджун задумчиво, медленно поворачиваясь к нему на стуле всем корпусом. — Неожиданный чит-код. — Абсолютно. — согласился Хёнджун и вновь развернулся к монитору. — Мы как будто в «домике». —Точно. Чонсу чувствовал себя в безопасности. Он нашёл выход для своего «странного состояния» в этих посиделках у Хёнджуна в комнате. Постепенно Чонсу начал видеть в Хёнджуне целый особенный мир, который открывался только в такие тихие моменты. Оказалось, что при своём молчаливом характере, Хёнджун был очень интересным и глубоким человеком. Через какое-то время Чонсу понял, что с Хёнджуном ему было комфортнее всего. Не было никаких «но», когда он думал про особенности общения с ним. А комната Хёнджуна, которая была их «домиком», через некоторое время действительно стала кодом «красный», но их соседям было не обязательно знать о том, что их пришлось немного обмануть.