и даже он подарил улыбку.

конец лета. туман расстилается по окрестностям, петляя между деревьев. дождь за окном то капает мелкой холодной моросью, то льёт плотной серой стеной. смена выдалась неудачной — такая погода мешала мероприятиям на улице и приходилось сидеть по корпусам, рассказывая истории, читая книги или занимаясь в кружках. валерке было скучно. он не то, что бы полностью ощущал своё одиночество, но когда все разделились на группы, а ему одному не нашлось занятия, стало грустно. даже юрка — этот хилый и тихий юрка — нашёл, с кем усесться в уголке. хотя, может, валера сам был в этом виноват. лёва не отставал от него и, даже после очередного отказа на предложение посидеть в их компании, всё равно то и дело глядел на сидящего отстранённо валеру и улыбался. пухлые губы его растягивались, оголяя зубы, белые и ровные. любому бы он внушал лишь доверие — красивый спортсмен-комсомолец с добрыми невинными глазами и ровным тоном голоса. весь такой ухоженный, вылизанный словно. лагунову даже противно было смотреть на то, как животное всеми силами пытается притвориться человеком. и у него это получается. этот хлопов даже не забывает про дыхание, постоянно моргает и глотает слюну. валера следит за ним и всё время пытается найти подтверждение тому, что видит каждую ночь. анастасийка сидит с девчонками. им по 16 и их разговоры уже давно сменились с кукол и игр на мальчиков и косметику. девочки шепчутся, смеются и настя вместе с ними. иногда она кидает взгляд на лагунова, но потом быстро делает вид, что это случайность, ведь валера смотрит на неё тоже. под рукой у валеры его записная книжка и карандаш. на случай, если лёва всё-таки сделает ошибку. — лагунов! почему в одиночестве сидим? — проговаривает какая-то вожатка. валера сразу проклинает её всеми известными ему способами. ну сидел он спокойно и сидел, чего приставать-то? — а я что, мешаю кому-то? — дерзит, явно задевая вожатую. она ожидает уважения и полного подчинения, а не споров. — так, хлопов! ты же за него ручался, почему он без дела сидит? возьми-ка его к себе, — лопочет, руками махая в разные стороны. лёвина улыбка всё шире и шире, глаза воодушевлённые, жадные. он смотрит на валеру и говорит ему безмолвно «ты проиграл, лагунов». но лагунов не проиграл. валера к ним садится. титяпа рядом смеётся со своих шуток, с которых не смеётся никто; серёжа домрачёв всё норовит вылезти с очередной историей. другие уже во всю изучают валеру. — а ты че сразу к нам не пришёл? — будто с претензией говорит андрей и валеру локтем поддевает. лёва хмурится мгновенно, но не лезет. валера не отвечает — с титяпкиным говорить не охота. этот мальчишка, несмотря на возраст, глупый и речи у него такие же глупые, бессмысленные, несвязные. когда вожатые объявляют о намечающейся дискотеке в актовом зале, валера негодует. ему совершенно не хочется танцев, но найти подходящую отмазку не получается и его не оставляют в корпусе, потому что абсолютно каждый желает пойти. девчонки надевают красивые платья и подкрашивают глазки. валера смотрит на сергушину и видит в ней куклу — красные губы с немного выходящей за контур помадой, огромные чёрные ресницы и синие тени на веках. она к лагунову не подходит, но взглядом оленёнка будто бы к себе подзывает. с наступлением вечера вожатые включают в зале разноцветные огоньки. музыка играет громко, валера не узнаёт мотива. ребята рядом явно тоже, но это не мешает им сразу же начать двигаться в такт — прыгать, изображать что-то руками, мотать головой. лагунов вообще танцевать не умеет, он смотрит на ребят и с ужасом вспоминает, что совсем скоро ночь. глаза начинают бегать по лицам, освещённым разными цветами. — кого ищешь, лагунов? — раздается крик над ухом. валера слегка глаза раскрывает от удивления и поворачивается. перед ним стоит лёва, рубашка его на несколько пуговиц расстёгнута, галстук слегка распущен, весь он такой расслабленный и будто бы ни на что не настроенный. лагунов уже привычно хмурится. не доверяет. — никого. — это видно, — посмеивается, чуть заглушенный музыкой, — потанцуем? — нет, — грубо и упёрто. лёва ненадолго теряется, но потом вновь натягивает дежурную улыбку. — брось, если не умеешь, так и скажи. хлопов хитрит. почти что берёт на слабо. «покажи, что ты не на всё способен, валера. давай, скажи мне, что ты что-то не умеешь.» — умею, — врёт, незаметно для себя. осекается уже потом, губы поджимая, но лёва уловил сомнение и поэтому не отстаёт. — ну тогда давай, пошли. руками не трогает, просто головой кивает куда-то в сторону, где людей поменьше. это напрягает, сейчас бы послать его и уйти, но валера наоборот за ним идёт, улавливает глазами, как танцуют другие, чтобы не сильно оплошаться. вдали от скопления пионеров и комсомольцев немного прохладнее, чем в тесноте горячих от движения тел. лёва смотрит на валеру выжидающе и как-то радостно. никто не видит их, каждый занят чем-то своим — кто-то танцует в компании, кто-то горько плачет у туалета, кто-то утешает, а кто-то уже зажимается с девчонкой, скрываясь в гардеробе. валера смотрит в ответ и слышит что-то знакомое — а жизнь идёт. валера на пробу двигает ногами, как это делал отец на новый год и как парни здесь. не знает, куда деть руки, поэтому пока оставляет их замершими на уровне груди. выдыхает, глаза отводит, потому что смотреть на хлопова невозможно — этот жадный взгляд оценивает. — такой ненаглядный, смотреть — одно удовольствие, — проговаривает тихо, но так, чтобы лагунов точно услышал. начинает двигаться тоже и к валере ближе на пару шагов становится, смотрит всё еще изучающе, как мальчишка неопытно двигается. — чего? — валера надеется, что этот тон ему просто кажется. и что близость с хлоповым ему кажется тоже. — ты слышал, — смеётся открыто, танцует быстро и резво. мокрую чёлку и волосы на затылке он то и дело треплет, глаза свои голодные, кажется красные, даже на миг не отрывает от своего товарища, — зачем соврал? танцевать-то не умеешь. — каждый танцует, как может. прыскает недовольно, уже готовый уйти. валере вообще до танцев нет дела, да и до лёвы хлопова, на самом деле, тоже. но он останавливается, когда лёва хмыкает и встаёт за спиной. — давай я научу? — не надо, лёва. но лёва уже учит — руками сжимает мальчишечьи запястья, контролирует, как марионетку. двигается сзади, притираясь животом к спине. валерка почти прекращает дышать — лёва жмётся к нему своим мёртвым холодным телом, ледянит шею своей щекой и что-то тихо-тихо шепчет. — прекрати, хлопов. — почему? и звучит это искренне. будто бы просьба прекратить лёву обижает. лагунов смотрит на свои руки, сжатые чужими ладонями и поворачивается. — потому что тут много людей. «что я вообще, блять, говорю» — ругается в голове, но лёва отходит, отпуская. снова эта улыбка, которую лагунов по-детски боится. — тогда пойдём на улицу, там вообще сейчас никого нет. на улице свежо и пахнет сыростью. асфальт у здания мокрый, с деревьев и крыши ещё капают редкие капли. лёва стоит задумчивый, а валера даже не знает, что от него ожидать. всё это как-то неправильно — лагунов должен был дождаться медленного танца, позвать на него сергушину, а потом получить нежный девичий поцелуй. но сейчас он стоит на улице с лёвой хлоповым, который, вероятно, просто собирается выпить у него кровь. — не бойся сегодня, валер, — будто прочитав, о чём думает лагунов, говорит лёва, — сегодня я не буду тебя кусать. — а, правда? — с притворным удивлением говорит валера, — тогда зачем ты меня сюда вытащил? — вообще-то ты сам за мной пошёл. — ну, — обрывается. да, он сам за ним пошёл. как тогда, в угол зала, так и сейчас, на улицу. лёва снова жмётся, но уже сбоку. от него ещё холоднее, даже мурашки по телу бегут. «это всё неправильно» — вторит себе валера, но почему-то жмётся в ответ. вздрагивает, когда холодный нос оказывается где-то в районе ключицы и запах его втягивает. как наркотиком задыхается. хлопов ведёт кончиком носа по шее, огибает подбородок и пробегает по скуле, а потом останавливается у виска. там у валеры пульсирует кровь, ярко-красная, сладкая, манящая. сейчас бы в этого доступного и доверчивого валерку впиться клыками и своим сделать. и тогда он и огрызаться не будет, и дрожать не станет, и про анастасийку забудет. но лёва лишь губами сухими целует место, где кровь течёт так зазывающе. валера рядом с ним всхлипывает, явно ожидающий чего-то другого. ноги у того дрожат в коленях — валера в тоненьких штанишках и футболке. лёва его даже согреть не может, но всё равно приобнимает за плечи, явно не по-дружески. всё у них как-то не по-дружески получается. — я тебе всё равно не доверяю, — улыбается широко валера, прижимаясь головой к плечу хлопова. тот молча принимает, потому что это было ясно. ясно, но больно до ужаса.