Не замерзай!

21 ноября, понедельник              — Дима, тебе жарко? — Илона обеспокоенно смотрела на молодого человека, который по-прежнему сидел на полу, теребя ворот толстовки.       В тусклом свете единственной лампочки, висевшей под потолком, Илона пыталась рассмотреть его, чтобы оценить состояние. В помещении было холодно, как в морге. Работала холодильная система, а значит, температура продолжала падать. По ощущениям она все еще оставалась плюсовой, но стремительно приближалась к нулю.       — Людям при гипотермии часто бывает жарко, — подал голос сидевший на кушетке Крылов. — На стадии декомпенсации происходит резкое расширение кровеносных сосудов, кровь приливает к конечностям и человек испытывает тепло. Но это происходит, когда температура тела понижается до тридцати пяти градусов и ниже! Не думаю, что он настолько замерз! — профессор обратился к Диме: — Эй, парень, ты в порядке? Ты слышишь меня?       Илона понимала, что означал последний вопрос Крылова. Дима мог находиться в состоянии ступора. Такое тоже случается при переохлаждении. Ложное ощущение тепла, — настолько сильное, что хочется сбросить с себя всю одежду! А что, если у него галлюцинации или расстройство сознания? Что он только что делал? Разговаривал со своими татуировками! Это, по меньшей мере, выглядело странно. Может быть, это тот самый ритуал, про который он тогда рассказывал, сидя на кухне у нее дома? Он разговаривал с духом? И что ему это дало? Ощущение тепла? Да ну, бред!       — Дима, посмотри на меня! — Илона приблизилась к нему и взяла его за руку.       Масленников медленно перевел на нее вполне осмысленный взгляд и накрыл ее ладонь другой рукой. Илона ощутила, какая она теплая по сравнению с ее ледяными пальцами. Ее знобило, стучали зубы, мышцы шеи свело; Дима же казался вполне спокойным, будто бы ему в царившем холоде вполне комфортно находиться.       — Я в порядке. Илона, а ты вся дрожишь! — он сжал ее плечи, затем привлек к себе, словно желая согреть, но через несколько секунд отстранился. — Погоди-ка… — сняв толстовку и оставшись в одной футболке, он протянул ее Илоне. — Надевай. Сейчас тебе от нее будет больше пользы, чем мне.       Илона в изумлении смотрела на него, пытаясь понять, в своем ли он уме или бредит. А что если эти процессы в организме уже начались? Может, у него как раз то самое «парадоксальное раздевание», о котором так часто упоминается в статьях о погибших от переохлаждения? Но ведь температура здесь еще не критически низкая! Или же ему и этого оказалось достаточно, чтобы помутился рассудок?       — Дима, не дури! — возразила Илона. — Ты замерзнешь!       — Нет, — он мотнул головой. — Мне нормально. Надевай и не спорь!       Илона покосилась на Николая Петровича в поисках поддержки, но тот лишь пожал плечами и, ссутулившись, понуро опустил голову.       «Бедный… Совсем ушел в себя после сообщения о жене! — подумала Илона с сожалением. — Вот ведь стерва!»       Захотелось обнять пожилого мужчину, сказать что-нибудь ободряющее. Хотя какие слова сейчас смогут помочь в сложившейся ситуации? Они все обречены на страшную и мучительную смерть. Ничего нельзя сделать. Никто и никогда не найдет их здесь, пока они живы. Никто даже не догадается искать их в сгоревшей больнице. Если же кто-то из Диминых друзей и придет сюда, будет поздно.        А когда они умрут… Тело Николая Петровича передадут «безутешной вдове», а их с Димой… Они, скорее всего, просто будут считаться пропавшими без вести.       Илона посмотрела на Диму и хотела снова запротестовать насчет толстовки, но он резко встал, увлекая за собой девушку.       — Илона, я прошу тебя, надень мою кофту, — произнес он, четко выговаривая каждое слово и глядя ей прямо в глаза. — Уверяю тебя, мне не холодно, а тебе это может помочь. Не сильно, но все же.       В сознании Илоны невольно всплыла душещипательная сцена из «Титаника», когда самоотверженный Джек спасает Розу, удерживая на плаву ее импровизированный плот, сам же при этом замерзает в ледяной воде. Ну нет, она не желает таких жертв со стороны Димы. К тому же, благополучный исход для нее пока довольно сомнителен. Но и спорить с ним дальше она не хотела, поэтому молча взяла кофту, все еще хранившую его тепло, и надела.       Да, так определенно лучше, чем в ее легком кардигане. Впрочем, если температура холодильника уйдет в минус, их ничто не спасет. И летальный исход — просто вопрос времени и выносливости организма.       — Спасибо, — прошептала она дрожащими от холода губами, чувствуя, как ком встает в горле.       — Ты — молодец! — он показал поднятый вверх большой палец, улыбнулся, но тут же вновь стал серьезным.       Притянув Илону к себе, он крепко обнял ее, прижимая к груди. Что-то отчаянное было в этом движении, жуткое, обреченное, и в то же время волнующее. До слез.       Как много им еще отведено, сколько минут или часов до того момента, когда их сердца перестанут биться? И есть ли надежда на спасение? Или им все-таки суждено замерзнуть насмерть в этом глухом, мрачном подвале?       «Как мало я успела, — обреченно думала Илона. — Как мало сделала. Как мало где побывала. Как мало любила…»       А как же Кристина? Что станет с ней? Как она сможет пережить ее исчезновение? Как будет жить дальше? Да, у нее есть отец и бабушка с дедушкой, но они не заменят мать. Да, а родители? У них же никого нет, кроме Илоны, единственной дочери… Какая глупая, какая нелепая смерть! Рано, еще слишком рано!       Прижавшись лбом к плечу Димы, она глубоко вдохнула запах, ставший таким знакомым, почти родным, и крепче обхватила торс, чувствуя сквозь тонкую ткань футболки тепло, которого так не хватало. Он поглаживал ее по спине, а она чувствовала, как его тело тоже начинает бить мелкая дрожь.       — Если когда-нибудь я и представлял себе свою кончину, то уж точно не так, — он грустно усмехнулся и посмотрел на Илону. — Прости, что втянул тебя в историю. Если бы я не приехал, не было бы этого кошмара.       — Если бы ты не приехал, вообще ничего бы не было, — прошептала Илона, глядя ему в глаза.       Уткнувшись носом в ее макушку, он глубоко вздохнул. Жалел ли он? О чем думал?       Илона вдруг вспомнила о Николае Петровиче. Сейчас, в этот момент ужаса и отчаяния, они с Димой были друг у друга. А он совсем один. Наедине со своими тяжелыми мыслями и переживаниями.       — Дим, извини, — она отстранилась и подошла к Крылову, который сидел на кушетке, обхватив себя руками и опустив голову.       Илона присела рядом и осторожно приобняла его за дрожащие плечи.       — Николай Петрович, — тихо позвала она его. — Как вы себя чувствуете?       Он медленно поднял голову и посмотрел на девушку красными воспаленными глазами.       — Илона Сергеевна, как… Как я могу себя чувствовать? Просто хочу, чтобы все поскорее закончилось, — с трудом проговорил он. — Зачем мне жить после этого? Кому я нужен? Думал, что Надежда искренна со мной, а видишь, как получилось.       — Не говорите так! — возразила Илона. — Вы мне нужны. Всем нам, вашим коллегам с кафедры! Мы вас очень любим и ценим. Вы столько добра сделали для нас. Пожалуйста… Нужно держаться до последнего!       Но он в ответ лишь неровно вздохнул, слабо мотнул головой и отвернулся.       — Так, — решительно произнес наблюдавший за ними Дима. — Надо что-то делать!       Илона в изумлении подняла на него глаза, но он ответил кивком головы на ее вопросительный взгляд. Дима проследовал туда, где под самым потолком висела сплит-система, состоящая из прямоугольного металлического корпуса и помещенных в него трех вентиляторов под защитными решетками, нагнетающих в бункер холодный воздух.       Илона видела подобные установки, но никогда не думала, что однажды ей придется на себе испытать их разрушительное действие.       Блогер несколько секунд внимательно рассматривал вентиляторы, а затем, задумчиво потерев подбородок, посмотрел на систему снизу, заглянул с обеих сторон.       — Это источник всех наших бед! — наконец, произнес он. — Надо его сломать!       — Каким образом? — Илона шагнула к нему и встала рядом, тоже взирая на аппарат.       — Пока не знаю, — Дима оглянулся по сторонам в поисках чего-нибудь, что, по его мнению, помогло бы решить поставленную задачу.       Крылов медленно повернул голову и тоже посмотрел на установку. Илона про себя обрадовалась, что Николай Петрович все же не оставался абсолютно безучастным к происходящему. Значит, какая-то надежда все же была! Он все еще хотел жить.       — Вряд ли удастся перебить источник питания, — он указал на идущую к стене черную металлическую трубку, в которой, по всей видимости, находились провода.       — Да, — Дима согласно кивнул. — Тут нужно другое. Стоит попробовать остановить вентиляторы. Эх, жаль, они забрали у меня обломок ножа! Запихнули бы его между решеток и сломали лопасти.       — А что еще можно туда засунуть? — спросила Илона. — У нас нет ничего.       Дима приблизился к койке, на которой сидел профессор.       — Извините, вы не могли бы ненадолго одолжить мне это? Просто больше здесь не на что встать.       Крылов медленно поднялся, а Дима придвинул кушетку к стене, над которой висела сплит-система, и, скинув на пол простыню, забрался так, чтобы лучше рассмотреть установку.       — Черт! Тут гораздо холоднее, чем внизу! — посетовал Дима, едва лицо оказалось прямо напротив дующих вентиляторов. — Посмотрим… Слушайте, расстояние между прутьями решеток довольно большое! Если бы были сетки, как у обычных кондеев, тогда плохо. А здесь прутья идут параллельно, и в промежутки между ними вполне влезет палец!       — Надеюсь, ты не собираешься его туда пихать! — испугалась Илона, представив кровавые брызги, летящие во все стороны.       — Нет, конечно. Пальцы мне еще пригодятся, — заверил ее Масленников.       Тем временем Крылов поднял с пола валяющуюся простынь и протянул ее Диме.       — Попробуй это.       — Хорошая идея! Спасибо! — Дима взял и, продолжая балансировать на кушетке, разорвал ее на несколько лоскутков. — Так будет удобнее, — пояснил он.       Илона и Николай Петрович наблюдали за тем, как Дима медленно и осторожно, стараясь не повредить пальцы, просовывает кусок материи между решеткой, пытаясь остановить движущиеся лопасти.       — Есть! — довольно воскликнул он, когда одна из лопастей зацепила лоскуток и принялась его наматывать на всю вращающуюся конструкцию.       Покряхтев немного, вентилятор заглох.       — Дайте мне только выбраться отсюда, и я начну вести кружок «Юный техник», — самодовольно хмыкнув, Дима принялся за следующий механизм.       Илона хотела было напомнить ему про способности так же взламывать двери, но передумала. Сейчас не до этого. Только бы у него все получилось!       — Черт! — вскрикнув, Дима резко одернул руку и принялся трясти ею в воздухе. — Чуть без пальца не остался!       — Осторожнее, пожалуйста, — сложив ладони у груди, попросила Илона.       Выдохнув, Дима вновь сосредоточенно принялся проталкивать ткань внутрь корпуса, шепча, словно заклинание: «Ну, давай же, давай!..»       Вскоре и второй вентилятор оказался обездвижен. Переведя дыхание, Дима потряс руками, чтобы взяться за третий.       — Остановим этот, и адская машина хотя бы перестанет нас морозить, — проговорил он. — А потом будем думать, что делать дальше.       То ли от усталости, то ли от холода, то ли от перенапряжения пальцы отказывались работать. Илона видела, как рука Димы то и дело срывается, а движения становятся все менее точными и аккуратными. «Только бы не травмировался!» — переживала она про себя.       — Всё! — победно провозгласил Дима, спрыгивая с кушетки на пол, едва остановился последний вентилятор. — Слышите, как тихо стало?       И действительно, исчез этот противный, раздражающий гул. Поток ледяного воздуха прекратился, хотя в помещении все равно стоял дикий холод. Настолько сильный, что даже при выключенной системе терпеть это было совершенно невыносимо.       — И что же дальше? — задал резонный вопрос Крылов, вновь опускаясь на кушетку: все же стоять на бетонном полу в одних носках крайне неприятно.       — Пока не знаю, — ответил Дима, пожимая плечами. — Я сделал все, что мог.       — Ты молодец, парень, — похвалил его Крылов. — Сколько в тебе силы!..       Дима лишь слабо улыбнулся в ответ, затем посмотрел на Илону и притянул к себе. Вместе они опустились на пол и прижались к стене.       — Иди сюда, так теплее, — прошептал он, вновь заключая ее в объятия.       Она охотно прильнула к нему и прикрыла глаза. Хотелось спать.       Как там Кристина, снова подумала Илона. Звонила ли она ей сегодня? Писала? Начала ли переживать, что мама долго не отвечает? А что с работой? Студенты будут ее ждать, а Ларе придется лихорадочно искать ей замену. А Москва? Как же Москва? С Кристиной на Новый год… Каток на Красной площади. Бой курантов… Бом… Бом… Бом… Двенадцать раз! Нужно успеть загадать желание!.. С Новым годом! С Новым счастьем!.. Бом… Бом…       Нужно было одеться потеплее на каток. Почему она мерзнет? Наверное, надела легкую куртку вместо пуховика, думая, что в движении станет жарко…       — Эй, Илона, не спи! Нельзя спать! — Дима настойчиво теребил ее за плечо.       Она открыла глаза и непонимающе посмотрела на него. Черт! Они все еще в этом проклятом бункере… Почему же так клонит в сон?       Веки сами опустились… Она на катке, грациозно скользит, чуть раскинув для равновесия руки… А вот и Кристина! Почему она в одном свитере? Простудится, заболеет! Давно ли валялась с гриппом…       — Илона, нет, не засыпай! Слышишь меня? — Дима продолжал ее трясти.       — Да-да, хорошо, — ответила она и с трудом попыталась встать.       Видения исчезли, уступив место реальности.       Нужно двигаться, чтобы не уснуть, хотя руки и ноги дико ломило от холода. Рядом с Димой было так хорошо, так уютно. Несмотря ни на что.       Чуть пошатываясь, она подошла к лежавшему на кушетке Крылову и тронула его за плечо. Он не спал, но дрожал еще сильнее и бормотал что-то невнятное. Жив! Держится. Из последних сил держится! Знает, что нельзя спать. Иначе кома…       Но насколько их всех хватит?       Схватившись за кушетку, чтобы не упасть, Илона шумно выдохнула. Взглянула на Диму. Он по-прежнему сидел у стены и смотрел на нее.       Звук отпираемой двери заставил девушку замереть и обернуться. В бункер вошли Андрей Вильнет и Валера. И, судя по всему, их визит не предвещал ничего хорошего.       — Кому это тут жарко? — Вильнет навел на Диму дуло пистолета. — Тебе? Смотрю, разделся до футболки.       Дима не удостоил его ответом, однако направленное на него оружие заставило его заметно напрячься. Илона, оцепенев не только от холода, но теперь и от страха, наблюдала за ними, не в силах пошевелиться или произнести хоть слово.       — Честно говоря, не ожидал, что вы додумаетесь сломать холодильную установку и сорвать ход эксперимента, — зло процедил сквозь зубы врач.       — Может быть, нам надо было спокойно сидеть и ждать, пока мы не откинем коньки в этом долбанном бункере? — так же зло бросил в ответ Дима.       — А тебя надо было сразу пристрелить!       Вильнет продолжал держать Диму на прицеле, а тот лишь молча взирал на пистолет.       — А чего ж не пристрелил? — буркнул Масленников.       Вильнет поджал губы, словно размышляя, отвечать или нет, но потом, видимо, решив, что с оружием в руке он может говорить что угодно, ответил:       — Пришел заказ на эксперимент. Нужен был мужчина твоего возраста и телосложения. Я как раз искал его, сроки поджимали, а ты сам явился ко мне. Какая удача!       — Силы небесные… — вымолвил Крылов, прикрывая глаза.       — Какой еще эксперимент?! — воскликнул Дима. — Вы в своем уме? Что вы творите вообще?!       Илона, немного приходя в себя, и ощущая всю сложность ситуации и собственную никчемность, панически соображала, чем и как она может помочь. Этот доктор совершенно невменяем! Если он планировал их здесь заморозить, то ему ничего не стоит сейчас выпустить в Диму пулю, избавившись таким образом от нежелательного свидетеля, а потом… Починить установку и продолжить издеваться над ней и Николаем Петровичем. Или же тоже убить?       «Нет, он не выстрелит!» — возразила себе Илона.       Да, доктор угрожал им оружием, но, скорее всего, не для того, чтобы застрелить, а иначе давно бы это сделал. Он тем самым воздействовал на психику, хотел напугать, подчинить. Но при этом нервничал сам — Илона видела, как он напряжен при кажущемся внешнем спокойствии, как побелели костяшки пальцев руки, сжимавшей пистолет.       Нет, не выстрелит…       — Валера, — обратилась Илона к Янкиному мужу, стоявшему за спиной Вильнета. — Как ты жить будешь после этого всего?       — Вот давайте без философии, леди, — грубо оборвал ее Вильнет. — Он просто делает то, что я велю и за что плачу деньги. Причем, немаленькие.       — А за бабушку Софу вы ему тоже заплатили? Или он вам? Чтобы избавиться от обузы? — с трудом сдерживая слезы отчаяния, воскликнула Илона.       — О чем она говорит? — обратился Вильнет к Валере.       — Да про бабку нашу, Софью Васильевну.       Валера хотя и старался говорить и держаться равнодушно-непринужденно, а все же заметно переживал. Еще бы! Неужто совесть проснулась у подлеца?       — Прохорова Софья Васильевна болела, — произнес врач уже более спокойно. — Ей просто нужно было помочь уйти. Но не без вклада в науку, конечно же, — он криво усмехнулся. — Вы, наверное, знаете об использовании в медицине замедленного умирания от переохлаждения? Так вот… Все эти замечательные люди замерзали здесь не просто так. Благодаря им мы совершили прорыв в криотерапии, а так же в хирургии, ведь теперь мы знаем гораздо больше о проведении операций на сердце и мозге при охлаждении тела до двадцати градусов!       Шокированная Илона переводила взгляд с одного убийцы несчастной бабушки на другого. Врачу нужен был очередной подопытный, и Валера отдал ему Софью Васильевну. Что она чувствовала здесь? Как долго находилась в сознании? Было ли ей больно? Страшно?       — Какие же вы… Нелюди! — невольно вырвалось у Илоны.       — К сожалению, в жизни так иногда происходит, что кто-то из нашего близкого окружения становится в тягость. Как он, например, — Вильнет кивнул на Крылова.       Тот вскинул голову, и Илона прочла в его взгляде столько боли и отчаяния, что невольно захотела собственноручно удушить и врача, и эту подлую Надю.       — Надежда Яковлевна уж как-то слишком щепетильно справлялась о вашем здоровье, — продолжал врач. — Я сразу понял, с какой целью. Думаете, она у меня первая такая?       — И что же Надя? — вымолвил профессор.       — Мне удалось вывести ее на откровенный разговор, и она призналась, что ждет, когда сможет унаследовать авторские права на все ваши научные разработки. Очень уж ей хотелось поскорее стать богатой вдовой!       — Замолчите! — выкрикнул пожилой мужчина, сжимая кулаки.       — Я все сказал, — Вильнет поднял ладонь, при этом продолжая целиться Диме в живот, вероятно, как самому потенциально опасному. — А вот вас, Илона Сергеевна, искренне жаль. Такая красивая женщина! При других обстоятельствах я бы даже пригласил вас поужинать.       — Идите к черту! — огрызнулась Илона.       Последующие события произошли настолько стремительно, что Илона едва успела уловить их последовательность.       Порядком замерзший Дима, тем не менее, все это время спокойно и уверенно стоял под дулом пистолета, чуть расставив ноги и опустив руки вдоль тела, сжимая и разжимая кулаки. Вдруг он чуть подался вперед и молниеносно ударил по руке доктора, державшей пистолет, и тут же крепко сжал запястье, при этом отскакивая в сторону, чтобы уйти с возможной линии выстрела. Доктор явно был к этому не готов. Как и предполагала Илона, Вильнет, угрожая пистолетом, сам находился в состоянии психического напряжения и, вероятно, недостаточно контролировал свои действия и окружающую обстановку. Он даже не предполагал, что Дима под угрозой оружием отважится на него напасть!        Однако в следующее мгновение Дима зажал запястье доктора уже обеими руками. Резко развернувшись спиной к Вильнету, он дернул мужчину на себя, выворачивая ему сустав. Врач яростно вскрикнул от боли и вынужденно разжал пальцы, стоило Диме сильнее заломить ему руку. Пистолет упал на пол. Валера метнулся к нему, но Дима успел поднять оружие раньше и нацелил его на врача.       — Боевое дзю-до, — пояснил Дима серьёзным тоном. — К стене, оба! — велел он. — Могу стрелять без предупреждения в целях самообороны. У меня есть свидетели.       — Он не заряжен, — прохрипел врач, пятясь назад.       — Можем проверить! — с вызовом бросил Дима.       Но тут среагировал Валера, набросившись на Диму и выбив пистолет, который отлетел куда-то в сторону. Завязалась драка. Подоспевший Вильнет попытался повалить Диму на пол, однако получил уверенный удар правой. Все же легко одетый и довольно натренированный блогер оказался в более выигрышном положении. Купируя удары, он умудрялся ловко наносить ответные.       Илона отыскала взглядом валявшийся в углу пистолет и незаметно шагнула к нему, пока дерущиеся были заняты друг другом и не обращали на нее внимания. Оружие казалось таким тяжелым в непослушных от холода пальцах!        Дима начал понемногу сдавать позиции и оказался схваченным за руки.       — Эй! — крикнула она и направила пистолет на Вильнета. — Хватит! Немедленно отпустите его!       — Какая смелая… Женщина! — прерывисто дыша, прохрипел доктор. — Вы умеете стрелять?       — Нет, но сейчас научусь, — Илона, удерживая пистолет обеими руками, навела его на Вильнета, потом резко опустила вниз и нажала на курок.       Несколько мгновений они стояли оглушенные грохотом выстрела и… резким криком. Вильнет, согнувшись пополам, ухватился за голень.       — Нога! Сука, ты прострелила мне ногу! — злобно выкрикнул он, зажимая рану окровавленной ладонью.       — Отойди от него, — приказала Илона и навела дуло на Валеру, который нехотя отпустил Диму и поднял руки вверх.       Масленников, подойдя к девушке, окинул ее тревожным взглядом и, вероятно, убедившись, что с ней все в порядке, осторожно забрал у нее оружие.       — Слушай, может, по-хорошему разойдемся? — Вильнет, морщась от боли и с трудом сдерживая стоны, чуть повернул голову в сторону Димы.       — Ха-ха! — рассмеялся Масленников. — Может, ты мне еще денег предложишь? Мне свои-то девать некуда. Вот, трачу на съемки всяких заброшек.       Вильнет молчал, шумно дыша. Валера переминался с ноги на ногу, решив упереть руки в стену. Жалкая картина! Преступники! Нужно срочно вызвать полицию и сдать этих тварей под суд. Удастся ли доказать что-либо? Нет, это уже не ее забота. Хотелось бы для начала выбраться отсюда живыми.       — Илона, Николай Петрович, встаньте за моей спиной. Медленно пятимся к двери, — сказал Дима. — Уходим отсюда. Хватит.