любимый цвет.

воскресенье всегда день неоднозначный, вроде, выходной, но именно в этот день ты делаешь больше всего, потому что со следующего дня начинается рабочая неделя. Аня ненавидела воскресенья всей душой, примерно также как ненавидела изюм, примерно также как ненавидела томатный сок, примерно также как ненавидела своё одиночество. Кравцова не была экстравертом, но находиться в четырёх стенах своей комнаты особой радости не приносило. вчерашний моросящий дождь перерос в ливень и это добавляло какой-то особой меланхоличности. кошмары заставляли задумываться о прошлом, о детстве и маме, которая так берегла её всё детство. почему в её кошмарах она предстаёт таким ужасным образом? сейчас Ане, безусловно, было хорошо. бабушка с дедушкой окружили её заботой, полностью взялись за её воспитание, но был ли смысл? она и так выросла бунтаркой, идущей против правил. «правила созданы, чтобы их нарушать», — гласила одна из картинок, висевших на её стене под гирляндой, так когда-то учил папа и не смотря на всю ситуацию, она не относилась к нему плохо. он и сам звонил, правда раз в полгода, но это устраивало обоих. деньги скидывал вовремя, на том и спасибо. — Нюсь, ты чего грустишь? — зайдя в комнату, спросила бабушка. — да задумалась, всё хорошо, бабуль, — девушка постаралась натянуть улыбку, чтобы Варвару Степановну не расстраивать. — ну хорошо, поделись о чём думаешь, — женщина села на стул напротив внучки и выжидающе смотрела на неё. — мама снится, с браслетом серебряным, просит меня почему-то его вернуть, говорит «не твоё», снится в кошмарах, представая передо мной мёртвым, бледным телом, — выпалила Аня, как на духу. — может опять снотворное пить будешь? — Варвара Степановна про браслет ничего не сказала и Кравцова это запомнила. — нет, думаю и так справлюсь, — улыбнулась девушка. бабушка кивнула и ретировалась из комнаты, Аню это насторожило, неужто у их семьи есть какой-то секрет до которого она ещё не доросла? это напрягало. открыв мессенджер, зашла в переписку с Зуевым, который скидывал ей мемы час назад. Аня что делаешь?

Гендос квартиру проветриваю *фотография* суккуленты купил, в цветочном сказали, что они особого ухода не требуют, но пересадить надо будет

Аня мне приятно, что ты ко мне прислушался приду и пересажу

Гендос чахнешь что ли, голубушка?

Аня мигрень от погоды достала

Гендос завтра понедельник, вот тебе и мигрень

Аня тоже верно остаток вечера девушка провела переписываясь с другом, он рассказал ей как сегодня чуть в луже не застрял, как на его стекло птица упала, Аня смеялась с нелепых ситуаций Зуева в голос, но из переписки выходя, наблюдала как Кислов то заходит в сеть, то выходит. функция в телеграме, которая позволяла видеть когда человек в сети последний раз был у Кисы была включена только для Ани, а у неё в свою очередь, только для него. Кравцова знала, что завтра он если в школу и придёт, то к уроку третьему, ведь она его будить не собиралась. она, казалось бы, остыла, но первого шага всё ещё от парня ждала. казалось, что не дождётся, что это конец, но верный, как она сама того хотела. но хотела ли?

Гендос Ань, ты где там пропала

пришло очередное сообщение Аня если честно, про Кису думаю всегда интересно было, почему он мудак такой?

Гендос да хуй его знает, честно сколько его знаю, тем же вопросом задаюсь

Аня подумаю об этом завтра спокойной ночи

Гендос спокойной ночи, принцесса

выключая телефон, Кравцова вздохнула, завтра предстояло игнорировать человека, который с ней за партой уже второй год сидит.

***

проснуться Ваню заставил будильник, отложенный уже раз тридцать и в конец его заебавший. выключив телефон, он всё же глаза открыть соизволил, перед собой размытый потолок разглядывая. «блять.», — вздохнул он и в сидячее положение переместиться решил, услышав топот ног, сразу понял, что мама зайдёт и отчитывать его начнёт. — Ваня! уже пол восьмого! ты ничерта не успеваешь! опять опаздываешь! — ворчала женщина, бегая вдоль коридора, — быстро в школу! Кислов эти слова мимо себя пропустил, потирая глаза, встал и поплёлся в уборную, в надежде, что холодная вода разбудить его сможет, пару раз в себя плеснул и полотенцем вытерся. если бы это помогло, то Киса тут же стал тем самым ребёнком из рекламы с широченной улыбкой, сел за завтрак с полной семьей, а потом отец отвёз бы его в школу, задорно смеясь. но реальность суровая, он посмотрел на себя в зеркало, пару раз волосы поправил и вышел, плетясь в кухню, чтобы кофе сделать. мама сил с ним бороться, как и способов, найти не могла, поэтому просто сына в квартире оставила, убегая на работу. кудрявый же с кружкой кофе отправился в комнату и свитер натянув на себя, окно открыл, чтобы выкурить утреннюю сигаретку. дым разливался по лёгким, тогда Киса понял, что опоздает на урок минуток эдак на двадцать, за что учительница его вновь отчитать станет, но на это было откровенно всё равно. докуривая, вспомнил причину утреннего похуизма, Кравцову. она-то никогда не просыпала, единственное всегда выбирала утром идти или не идти, на понт Кислова брала, когда он уговаривал её пропустить день, поэтому ему приходилось тащить себя до школы. проверил сообщения, очередные малолетки писали ему с целью познакомиться, другие девушки отсылали свои эротические снимки, а от Ани ни единого сообщения. волновало ли его это? в глубине души что-то «ёкало», но это он упрямо каждый раз подавлял. собрав свои последние силы, взял рюкзак, накинул куртку и обувая кроссовки, вспоминал взял ли он сигареты. у школы его никто не ждал, остальные парни, вероятнее всего, уже на уроке сидели, поэтому кудрявый в единственном экземпляре в школу заходил, вахтёршу улыбкой одаривая, попросил открыть раздевалку и куртку свою там оставить, даже взрослая женщина на обаяние Кисы велась, поэтому без сомнений дверь ему открыла, поторапливая. бесцеремонно и абсолютно уверенно в кабинет зашёл на место рядом с Аней падая, рюкзак свой уронил, как и голову на парту. учительница хотела было замечание сделать, но с таким поведением неуправляемого подростка уже смирилась, поэтому сделав паузу, вздохнула и продолжила тему урока объяснять. парни ничего не спрашивали, Аня молчала. тишина уже порядком напрягала, поэтому Ваня сам к друзьям повернулся и поздоровался, спрашивая как выходные прошли. те ему в красках давай их описывать, а он боковым зрением на Кравцову косился, изучая реакцию на полное её игнорирование. все оставшиеся двадцать минут урока с друзьями проговорил, не слушая замечания педагога, Аня его существование тоже игнорировать старалась, но оба осознавали, что если не свалят, ещё пять уроков так просидеть предстоит. до третьего обоих всё устраивало, но Кислов в кабинет заходя пустующую парту заметил, а оглядывая кабинет, заметил, что Кравцова в другом конце одна сидит. его это удивило, сколько раз ссорились, а она первый раз пересела. давать волю эмоциям не хотелось, но внимание привлечь это всегда нужно было, поэтому Киса, клыки оголяя, громко усмехнулся, а Аня на него глаза подняла, фыркая. теперь, видимо, только звуками общаться будут. вслед за парнем, зашёл Локонов, он сразу отметил, что они расселись, не оставляя это без комментариев. — о, голубки разбежались, прошла любовь, — театрально вздохнул Сева. — тебя ебать не должно, — нахмурившись, сказал Ваня. — да чего ты, Кис, не пыли, давалка она и в Коктебеле давалка, — усмехнулся Локон, поднимая шум в классе. Ваню такое положение дел не устраивало, поэтому ему потребовалась доля секунд, чтобы руку Всеволода перехватить и промеж глаз ему зарядить, из носа Локона сразу же кровь хлынула ручьем, а Киса шипел, кулак потирая. — совсем с катушек слетел? — визжал Сева, нос придерживая, пока Рита салфетки в сумке искала. — пиздел бы ты поменьше, — фыркнул Кислов, своё место занимая. как не вовремя учительница зашла, застав Всеволода с салфетками в носу, сразу почему-то на Ваню посмотрела, брови к переносице сводя. — Кислов? твоих рук дело? — сжимая журнал в руках, спросила она. — риторический вопрос, я надеюсь? — недовольную гримасу состроив, сказал он. — мать к директору, — качая головой, сказала женщина. — без проблем, — фыркнул Киса. после начала урока, к Ване друзья присоединились, глядя то на Аню, то на кудрявого. — настолько всё плохо? — спросил Меленин. — да всё заебись, — пожал плечами Киса, — не первая и не последняя. — Кис, ебанулся? она наша уже, — Хэнк у виска покрутил. — ну вот и бегите за своей, — фыркнул, телефон доставая. Аня спасибо, не стоило

Киса не за что

пальцем по телефону стучал, желая ещё что-то написать, но отпустив эту мысль, тут же заблокировал, экраном вниз положа на стол. они спокойно жить априори не могли, скандалы были частью их истории, которая никак не заканчивалась. любой здоровый человек после первой ссоры бы всё это закончил, но Аня не могла, Киса не мог, он её эмоциями питался, собирая каждое проявление их с её лица себе.

***

на базу всё равно все вместе пошли, Киса пинал камни, молча плёлся за друзьями, пока Аня увлечённо Хенкину о чём-то рассказывала, Кислов старался не слушать, но обрывки фраз всё равно ловил. «он суккуленты теперь дома разводит» «говорила же ему, надо квартиру чаще проветривать» «бабуля нас вкусным обедом накормила даже» кудрявый фыркнул, усмехаясь, чем внимание друзей к себе приковал. Кравцова обернулась первая. — что-то не так? — выгибая бровь, твёрдо спросила. — да всё так, — улыбался, злорадствуя. увидев Зуева, девушка к нему побежала, крепко обнимая, Ваня на эту картину губы поджимая смотрел, наблюдая куда Гена руку положит, за что Аня его трогает и кипел внутри, когда рука парня на талии у Кравцовой лежала. — здарова, бандиты, — поздоровался старший, — я тут суеты навёл от скуки. заходя в помещение, в нос сразу ударил запах чего-то сладкого, такими же сладкими были духи Ани, которыми она, казалось, обливалась каждое утро. не то чтобы приторные, но сахарную вату Кислову однажды напомнили. было как-то непривычно чисто, что Ваню порядком напрягало, ведь хаос, оставленный им же самим, его всегда устраивал. — что ты сделал? — хмурясь подал голос кудрявый. — блять, убрался, — усмехнулся Зуев, — думал, заметно. — да, Ген, заметно, — ответила другу Аня. — пиздец, — вздохнул Кислов. упал на диван, Боря к месту своему подошёл, двигая сломанный мотоцикл, Егор сразу отлить пошёл, а Аня к Хэнку присоединилась. один Зуев остался с Кисой, всегда ведь оставался, не смотря на его характер несносный. — а что мне твой пиздец надо было оставить? — тихо сказал другу. — сильно что ли потрепал? — продолжая нервно чиркать зажигалкой, сказал Ваня. — диван зачем перевернул? — за надо, — фыркнул Кислов. — с Аней поговорил? — она не хочет, — откидывая голову, прошептал он. — это для тебя когда-то проблемой было? Кислова словно осенило, когда его останавливало слово «нет»? ну, не то чтобы он был насильником, если девушки его отшивали, он, конечно, не продолжал. однако, он прекрасно знал, что Аня была из тех, что говорили «нет», а означало это «да», говорила «не надо», но ещё как надо было. сорвавшись с места, он подошёл к подруге, на плечо её взвалил и под вопли из помещения вынес и до самолёта понёс, там было нейтрально и тихо сейчас. отпуская визжащую девушку, он за руку её взял. — блять, да стой ты! — вскрикнул он. — а я не хочу, — дёргая рукой, сказала она. — просто, сука, выслушай, ничего больше не прошу, — вздохнул он. — слушаю, — сложив руки на груди, сказала она. а что говорить Ваня не придумал, он совсем в мыслях своих запутался, в любви не признаться, её, как таковой, и нет, извиниться? гордость сжирает, поэтому Кислов стоял, в глаза её смотрел и пытался понять что говорить. — Кис, ты совсем пизданулся? — усмехнулась девушка, — мне тишину послушать? — да блять, я не знаю, прости, короче, за эти приступы, я хуй знает, — всё-таки переступая через себя, сказал Ваня. — допустим, — вздохнула она, — а дальше что? до первой пьянки? — ты тоже хороша, блять, знаешь же, что я ненавижу, когда тебя другие трогают и один хуй от меня к Геночке своему убежала! — хмурясь, голос повышать начинал. — ты меня винить пришёл? — вновь вздохнула, глаза закатывая. — да, блять! я не хочу, чтобы тебя кто-то, кроме меня, трогал! — кричал, руками плеская. — а я тебе, блять, кто? мы друзья, Кис, — тут сорвалась на крик уже Аня, — я заебалась эти выходки терпеть, — в плечо его толкнула. — да нихуя не друзья мы, — фыркнул парень, усмехаясь. — а кто? — никто, нахуй, я не знаю, но ты моя, понимаешь? — ближе к девушке подошёл, почти вплотную. — не понимаю, Кис, — улыбнулась, издеваясь. частое дыхание парня, что вязкий запах агрессии девушке в нос бил, она выжидала, не меняя положение, думала что он сейчас сделает, ударит её или сорвётся на самолёт. а Кислов не думал, делал как чувствовал, поэтому обхватив лицо Кравцовой руками, к губам припал жадным поцелуем. Аня опешила, по привычке на поцелуй отвечая, но остановила себя, парня отталкивая. — не получится так уже, — про себя сказала. — с Геной больше целоваться нравится? — рассмеялся, ввысь взгляд устремляя. — Кислов, ты невыносимый, — вздохнула, слёзы в глазах останавливая. доля секунды, Кравцова уже со всех ног на базу возвращается, сумку в пороге хватает и не сказав ни слова, уходит прочь. слёзы по щекам катятся, куда идти не знает, домой не вернуться, там бабушка обеспокоенно обо всём расспрашивать начнёт, шла куда пелена перед глазами позволяла, задний карман раздражал вибрацией. отвечать не хотелось, разговаривать не хотелось. разобраться в себе нужно было обоим и если Аня ещё пойти на это готова, то Кислов явно это делать не планировал.

***

возвращаясь в помещение, Ваня на диван упал, глаза потирая. Зуев сначала молчал, щёки изнутри кусая, Хэнк молча наблюдал, Меленин слова подбирал. Гена с места сорвался, друга за свитер хватая, хотел сначала ударить, но не спешил. — я тебе, сука, сказал, ты её обидишь, я тебе въебу, — цедил сквозь зубы, — блять, Киса, почему ты себя вести нормально не можешь? а Киса молчал, смеясь, явно истерически. — уебок, — сказал Зуев, друга на место бросая, — даже кулаки об тебя портить не хочу. девушке сразу звонить начал, чтобы узнать где она, но Кравцова упрямо трубку не брала. — вот иди и ищи её теперь, — закричал на кудрявого, — без неё, сука, даже не возвращайся. Гена сплёвывает, а Кислов на себя куртку натягивает, рюкзак на плечо накидывает и плетётся на выход. мыслей где Аню искать не было, но Зуев действительно его отпиздит, если он без девушки вернётся. бродил по всевозможным ближним дворам, даже по магазинам прошёлся и остановился у её подъезда, где её тоже не обнаружил. заходить к ней было сомнительно, если она не дома, Варвара Степановна от прихода Кислова точно распереживается, но где ещё её искать он не знал. сев на лавочку во дворе, решил сигаретой перебиться, размышляя над тем куда девушка пропасть могла. проклинал себя за свою несносность, за своё безразличие, но чувствовать он ничего не мог и не хотел. пару сигарет и в голову поступила ясная мысль. девушка могла быть в бухте или где-то на пути туда, поэтому он тут же бычок выбросил и быстрым шагом туда направился. спустя минут двадцать, спускался по камням, заебался жутко, но угрозы Зуева он всегда серьезно воспринимал, поэтому Аню тщательно найти старался. на пустом берегу силуэт в чёрном увидел, который слегка дёргался. Киса никогда слёз Кравцовой не видел, да и не хотел, но сегодня, видимо, придётся. подойти тихо не получилось, поэтому Аня обернулась и заметив кудрявого, глаза вытирать от подтёков туши принялась, стараясь дыхание выровнять. сел рядом с ней, ноги в коленях сгибая, краем глаза заметил как девушка от холода трясётся. не смотря на сопротивления, обнял её и к себе прижал, в куртку свою кутая. — я написал бы тебе грустную песню, полную фраз пустых, но зато красивых, как ты любишь, краски бы сгустил, расписал бы, как без тебя плохо, как хорошо с тобой, наплакал бы реку — и не был бы самим собой. — замолчи, — вздохнула Аня. — шёл бы дождь за окном, занят был бы твой телефон, короче говоря, у нас зовётся песней этот стон, думаешь, тебя не задели б те слова и ноты? да, что ты! рифмовать сантименты — тоже мне работа… — продолжал Кислов. Аня вздохнула, слушала до последнего слова, слёгка подёргиваясь от холода. эта песня нередко играла на их совместных вечеринках, где была только их компания и не было одноклассников, Ваня её даже на гитаре играть научился, чтобы колонку старую не мучать. чувства описывала зачастую, и его, и её.

Здесь только боль, обида, нефильтрованная злоба Над строчками этого текста кружатся мухи Как птицы у кормухи, как у трассы шлюхи — И дальше всё в том же духе… До конца не слушай: Мои терзания — всего лишь буря в грязной луже Я не сумел придумать лучше, да и не хотел — Мне просто легче от того, что я всё это спел