Давай сделаем это...

В Токио-3 как всегда было жарко. Не спасал даже кондиционер. Мисато дремала, а Синдзи в очередной раз прогуливал школу. От нечего делать он просто пялился в потолок и находил в этом своеобразную прелесть, впрочем, весьма сомнительную. Зачем идти в эту школу, если здесь и так всё хорошо? По крайней мере сегодня. А может быть и завтра. И послезавтра. Между тем Мисато уже начала просыпаться, моргая слипшимися глазами. Голова её очевидно не варила и она решила пойти в душ. Весьма тепло и освежающе, учитывая какая духота стояла в доме. Она пока не замечала прогулы своего подопечного, ведь он сидел ниже травы тише воды, как партизан, и никак не выдавал себя, а она не имела привычки заходить в его комнату. Выдавал же он себя только к вечеру, когда она обычно и просыпалась — момент его прихода она не заставала. Синдзи взволновал этот неожиданный шум в ванной. Теперь ему придётся признаться, что он прогулял по крайней мере один день. Делать нечего. Надо идти с повинной. А потом в душ. Он подошёл к двери и начал ждать. Мисато имела обыкновение долго мыться даже под душем. Она тщательно намыливала свои сочные груди мочалкой, потом переходила к животику, тёрла старательно попку, подмышки, спинку. Жаль эту замечательную картину женской красоты не видел Синдзи. Ему бы точно понравилось. Она хорошенько умылась и собиралась выходить. За это время Синдзи успел выпить два стакана воды и приготовиться к своей незавидной участи. Мисато открыла дверь полностью обнажённой. Она не ожидала в такое время увидеть своего мальчика дома и была верна старым нудистким привычкам. Перед Синдзи во всей красе показалась голая половозрелая женщина с большим бюстом и лобком возле киски. Он вытаращил глаза и будто змея, заворожённая звуками свирели, смотрел то на одну, то на другую часть Мисатиного тела. Мисато ни разу не смутилась. Ей даже немного приятно было это внимание и что-то не зависящее от её воли разливалось по всему телу: что-то приятное и трогательное, эротичное и интимное. Впрочем, она не удержалась от вопроса. — Почему ты дома в такое время? — наигранно строго сказала она. — Ну... ну.. я.. — захлёбывался он — я... прогулял... – Ясно. Ей не хотелось его отчитывать и за это. Прогулял и прогулял. Но Синдзи начал извиняться, клясться, что больше не будет этого делать, а между тем его дружок поднимался и поднимался — на него она обращала всё больше внимания. «Господи, я хочу его» — неожиданно призналась Мисато. Шутки, которые она по своей наивности или испорченности  говорила Ритцуко не казались ей уже шутками. Она представляла как будет ласкать его, как возьмёт в рот его член, а потом будет лизать попку. Она уже перестала слушать опекаемого и погрузилась в сладкие фантазии. Но это продлилось недолго и, прижавшись к мальчику, она выпалила тонким кошачье-ласковым голоском: — Замолчи, дурачок!.. Она целовала горячими губами шею и лицо Синдзи, тёрлась к нему мокрым телом, подбодривала его: — Давай сделаем это, Синдзи!.. Она повела мальчика в его комнату, где ничего кроме кровати, стола и стула не было. — Давай здесь!.. Мисато оперлась на кровать и стала раком, чувствуя огненное биение сердца. Она часто и глубоко дышала в предвкушении действий своего любовника. Синдзи взволнованно смотрел на её сочное тело, смущённо любуясь попкой опекунши. — Я и не знал, что вы так красивы, Мисато... можно... — Для тебя всё можно. Для начала потрогай её. Он повиновался приказу. Разгорячённая и нежная масса оказалась в его неопытных руках. Он прислонился к ней членом, и тонко охнул от наслаждения. — Всунь его в меня, милый... ах, да. так... ах... Ах!.. ах!.. ах!.. нежнее... — в экстазе стонала Мисато, ощущая не по годам большого дружка Синдзи. В каких только позах не перепробовал он тогда опекуншу... Через некоторое время они увалились на кровать. Синдзи уснул, а Мисато всё метала взгляды на него. «Чёрт! Мне уже скоро надо на работу...» — подумала она. Быстро собравшись, она в последний раз взглянула на мальчика. Спит как младенец... Схлынуло возбуждение и наступили угрызения совести. — Забудь об этом — тихо сказала она на прощание — я плохой опекун, Синдзи... Но ни он, ни она об этом не забыли. Впрочем, это уже совсем другая история.