В дождь

      На Лофу шел сильный дождь, когда Лоча бродил по пустым улицам эвакуированной области, с телами солдат, пораженных марой, которые неподвижно лежали в лужах воды, смешанной с их собственной кровью.       Кто-то мог бы сказать, что вид довольно мирный, когда наблюдаешь, как капли дождя падают и разбиваются о будто древесную кожу, смывая красные пятна с золотых листьев — как будто небо плачет в отчаянной надежде скрыть кровавые остатки боли своими слезами.       Хватка Лочи на ручке его зонтика крепнет, когда он замечает движение не так далеко, в тени зданий.       Приближаясь, Лоча видит фигуру мужчины, сидящего на земле, прислонившись к стене позади себя и держась за бок, где одежда с белыми бинтами покрылась кровью; длинные темные волосы были мокрыми и прилипали к лицу незнакомца, глаза которого оставались закрытыми даже тогда, когда Лоча встал прямо над ним, прикрывая их обоих от дождя зонтом.       Торговец опустился на колени, чтобы рассмотреть поближе: судя по количеству крови на земле под телом мужчины, в которой он практически тонет, рана могла быть достаточно глубокой, чтобы нанести серьезный вред, но, к счастью, он был найден до того, как успел испустить свой последний вздох.       Лоча вытянул руку с кулоном над чужим торсом и уже собирался залечить травму, как вдруг окровавленные пальцы крепко обхватили и сжали его запястье. — Что ты делаешь? — голос незнакомца хриплый и едва громче шепота, в то время как теперь открытые красные глаза смотрят на торговца с безумием раненого животного, загнанного охотником в угол, дикого и слабого, но все равно свирепого и готового напасть в любой момент.       Лоча мог бы назвать себя кем угодно, но точно не охотником.       Очевидно, что человек едва сохраняет сознание. — Пытаюсь помочь, — таков ответ торговца. — Не нужно, — незнакомец отодвигает руку Лочи как можно дальше, слегка оступаясь, и почти падая на землю, если бы светящаяся ладонь не вернулась на его плечо, обеспечивая опору телу мужчины. — Но у Вас идет кровь, — пытается успокоить его заботливым голосом Лоча. — Не твое дело, — слова резкие и холодные, но на этот раз он не реагирует на протянутую руку.       Они оба какое-то время хранят молчание. Лоча больше не пытается настаивать на помощи другому, полагая, что этот человек без колебаний убьет его, если торговец сделает что-то против его воли — и в то же время он не может заставить себя просто встать и уйти.       Но прежде чем он делает или говорит хоть что-то, незнакомец встает на ноги с тяжким рычанием, опираясь на стену в попытке сохранить равновесие и не упасть, в то время как темно-красные отпечатки крови остаются на серой поверхности, смазанные водой.       Лоча тоже встает и со вздохом смотрит на то, как тот медленно уходит, оставляя укрытие под зонтом за собой и ступая под ливень, полностью промокая, он слегка покачивается из стороны в сторону при каждом шаге, до сих пор прижимая одну руку к ране. — Подождите! — незнакомец проигнорировал зов торговца и продолжал идти, пока снова не заметил знакомую ткань зонтика над своей головой, предотвращающую попадание капель дождя на его и без того промокшие волосы. — Хотя бы позвольте мне пойти с Вами, пока мы не найдем подходящее место для отдыха. Я не хочу, чтобы Вы вдобавок к своему нынешнему состоянию еще и простудились.       Другой фыркает: — Как скажешь, — это его единственный ответ, в котором больше нет всякого желания спорить.       Они шли в тишине, сопровождаемые звуками дождя и всплесками под их шагами. Подстраиваясь к медленному темпу своего спутника, Лоча занялся наблюдением за чужим лицом: оно бледное, лишенное какого-либо цвета, острые черты и мрачное выражение в сочетании с алыми глазами, полными настороженности, граничащей с опасностью, могли бы оттолкнуть любого, если бы не очевидная красота этого человека, на которую почти невозможно не смотреть, по крайней мере, хотя бы мгновение, пока пронзительный взгляд незнакомца не сфокусируется на тебе, заставляя отвести свой — к счастью, тот слишком устал, чтобы заметить пару любопытных глаз на своей фигуре.       Лоча подавляет желание вытереть струйку крови, стекающую из уголка рта его спутника — у него нет желания остаться лишь с одной рукой до конца своей жизни.       Так, не говоря ни слова, они добрались до доков (без всякого звездого ялика в поле зрения, конечно же), когда незнакомец внезапно остановился в момент того, как они зашли под ближайший навес, скрывающий от надоедливого дождя. — Тебе пора идти, — говорит незнакомец, совсем не глядя на торговца. — Дальше я сам по себе. — Вы уверены? — Лоча смотрит на него скептически. — Да, — он не пытается скрыть растущее раздражение в своем голосе. — Хорошо, если Вы этого хотите... — Лоча неохотно соглашается, — ...но перед моим уходом, позвольте вручить Вам подарок.       Услышав столь неожиданную просьбу, незнакомец не мог не повернуться в его сторону с потрясенным видом. — Подарок?       Лоча вытянул руку вперед вновь, и через мгновение между его изящными пальцами появляется цветок — белый ирис, — словно сотканный из самого света, в то время как лицо торговца озаряется мягкой улыбкой, которая совершенно не вписывается в окружающую атмосферу — она похожа на искру тепла в таком темном холодном месте, пропитанном запахом крови и присутствием смерти.       Он протягивает цветок, и через какое-то время, под подозрительным взглядом, подарок принимается забинтованной рукой. — ...спасибо, — тихий шепот срывается с губ незнакомца.       Улыбка на лице Лочи становится немного шире, и, кивнув, он разворачивается, готовый уйти, со своими последними словами, заставившими незнакомца замереть, повисая в воздухе между ними: — Побереги себя, Блэйд.       Прежде чем Блэйд сможет рвануть за торговцем, он чувствует внезапное ощущение тепла в своей руке, той, которая только секунду назад сжимала ирис между окровавленными пальцами; цветок растворяется в воздухе точно так же, как когда-то был создан, оставляя с приятным теплом, разливающимся по телу, тем самым оказывая исцеляющий эффект на его раны.       Ухмыляясь, Блэйд с тяжелым вздохом садится на ближайшую скамейку и позволяет себе немного расслабиться, ожидая свой транспорт, который должен был скоро прибыть.       Ощущение теплоты все еще плясало на кончиках его пальцев.