Already yours

      Кацуки до сих пор отходил от последнего боя. Он зацепил не только его, но и половину одноклассников, а злодей — придурок с причудой расчленения — умудрился вытащить по органу из каждого из них. Сам Кацуки лишился одной из почек, и теперь та лежала на столе, закрытая в крохотной мерцающей сфере. Одному богу было известно, когда они могли вернуть их обратно в тело: злодей сбежал, и пока никто не мог его отыскать.       Именно поэтому, когда Деку возник на пороге его комнаты, Кацуки понял, что так и не отошел. От боя. Потому что слова, что тот произнес, не могли оказаться ничем, кроме игры его усталого воображения:       — Я хочу отдать тебе сердце, Каччан.       Фраза прозвучала бы двусмысленно, если бы мерцающая сфера не лежала у Изуку в руках. Точнее, этот кретин протягивал ему свое сердце, словно какое-то подношение, а зеленые глаза глядели так умоляюще, что Кацуки нервно сглотнул.       — Ч-что?       — Ну, — тот улыбнулся, и на веснушчатых щеках расцвел милый румянец. — Я подумал, что было бы неплохо отдать мое сердце на хранение, пока злодея не найдут. Учитывая, что любое неосторожное нажатие на сосуд может привести к смерти, я не могу рисковать тем, что случайно смахну его на пол. Плюс, у тебя он будет в безопасности, поэтому…       Тот бормотал и бормотал, держа свое сердце на ладонях, а такой же орган в груди Кацуки сходил с ума. Отчего-то мысль о том, что он может завладеть сферой, сделать ее своей, заставила все внутри вспыхнуть и задрожать.       — Почему, — прохрипел он взволнованно, перебив на середине фразы. — Почему именно я? Не Круглолицая? Двумордый? Хотя бы Очкастый? Почему именно я, а, Деку?       Ладони словно сами собой раскрылись, и сердце послушно легло на них. Кацуки приблизил его к глазам, зачарованно глядя, как быстро и живо работают мышцы. Кажется, Изуку волновался не меньше.       — Потому что я доверяю тебе, — едва слышно прошептал тот. — И потому что оно уже давно принадлежит тебе. Спокойной ночи, Каччан!       Деку сбежал так быстро, что Кацуки даже не успел придумать ответ. Только еще долго смотрел в пустоту, где недавно был тот, кто, должно быть, и сам умел вынимать сердца. А может, Кацуки влюбился - нельзя было сказать точно.