Горячий чай, дождь и тишина

      На самом деле им с самого начала было плевать на то, что они оба что-то недоговаривают. Никто из них не желал копаться в человеке напротив. Им не хотелось ковырять всё ещё не до конца затянувшиеся раны, потому что они знали - это было бы больно для них обоих. От того их всё устраивало. Каркушу устраивало то, что Отта порой всхлипывает сквозь сон и просыпается в холодном поту от очередного кошмара. Призрака прошлого, что следует за ним по пятам всю сознательную жизнь. Она не вмешивалась, ей было не до этого, а Отта и не думал о том, чтобы что-то ей рассказать. Её устраивало то, что он не может спать без света, а когда на улице начинает темнеть в каждой комнате, в которой мог бы находиться Отта, горит свет. Устраивало и то, что каждое своё день рождение, справляемое в компании Каркуши, он закрывался в комнате и горько плакал. Наверное, он думал, что она не слышит его судорожных всхлипываний. Пусть продолжает так думать, так будет лучше для них обоих. Отта тоже не жаловался. Он не жаловался на реакцию Каркуши на его всяческие попытки обнять её (в конечном итоге, он смирился и перестал пытаться). На то, что при любом прикосновении она вздрагивала, пытаясь уйти и спрятаться. Не жаловался на её постоянную бессонницу, из-за которой она работает по ночам, сидя в своей комнате за компьютером. Она редко закрывает дверь в свою комнату, поэтому Отта был слишком частым свидетелем этого, когда просыпался по среди ночи. Он не жаловался на её приступы агрессии, когда она могла накричать на него за лишний вздох, а позже, после того, как она осознает, что сделала, уйти в свою комнату и разрыдаться там. Специально громко, чтобы показать, что ей действительно жаль. Отта и так знал это, ему эти доказательства были ни к чему. Он не заходил к ней после её приступов, пытаясь выяснить причину её злости и дальнейших слёз. Отта знал, что ей это было не нужно. Он делал так же, как и она во время его истерик в запертой комнате. Отта знал, Каркуша слышала все его всхлипы и он был благодарен, что она не заходила к нему в такие моменты, как бы громко он не плакал. Он не жаловался на то, что после вышеперечисленного она молча подходила к нему, когда он уже ждал её, по привычке сидя на диване за какой-нибудь книгой. Когда она расплетала его косу и начала расчесывать волосы, заплетая их так, как ей хотелось. Отта не знал, зачем ей это нужно было, но не возражал. Если так ей становилось лучше, то он не против. Карина и Октавий были довольны тем, что посреди ночи они оба могут спонтанно пойти и выпить горячего чая, сидя у окна, наблюдая за летним дождём. В абсолютном молчании, когда на фоне лишь стук капель по крыше. Им обоим не нужно было никаких слов, потому что молчания было достаточно для того, чтобы понять - им хорошо. Они довольны сложившимися обстоятельствами. Им нравится сидеть другу напротив друга и не стесняясь наблюдать. За ночь они не проронят ни одного слова, оба привыкли молчать. И они не против. Их всё устраивает. Они довольны. Они просидят до четырёх утра и когда за окном начнёт светать они поймут - пора спать. И так же молча разойдутся по своим комнатам, будто ничего не было. Их не волновали недоговорки, тайны, страхи, прошлое. Они ничего друг от друга не ждали, никаких откровений. Это было не важно. Они просто продолжат молчать и свои секреты они унесут с собой в могилу, так и не поделившись ими друг с другом. И вряд ли они когда-нибудь будут жалеть об этом.