Исповедь

Долгое время пара жила душа в душу, никогда не ссорясь, что в принципе было практически невозможно, из-за чего они могли звать себя теми, кто подтвердили, что невозможное возможно. А причин для ссор-то и не было, ведь оба имели крайне схожие ответы на вопросы о смысле жизни в целом, что уж говорить про остальное. Конечно, в некоторых незначительных вопросах были разногласия, причём проявлялись они обычно во время того, как Белль спрашивала мужа, что же ей сделать сегодня: она хотела на работу, а он умолял её остаться дома, дабы провести время вместе, ну или похожие моменты. Когда она, завывая от грусти, оставалась с ним, ведь душевно любила его, Байрон не мог удержаться от того, чтобы начать общаться с ней на разные темы, хоть и предпочитал тишину заместо шумных компаний. Порою их диалоги на бредовые темы благодаря излишней серьёзности Байрона переходили во что-то более серьёзное, где и проявлялись их разные точки зрения, но это всё равно не мешало им любить друг друга больше жизни, ведь различия в мнениях не были особо большими, да и оба привыкли уже к такому партнёру. Но не так давно их общая утопия превратилась в сущий кошмар из-за одного клиента, зашедшего в магазинчик мужа бандитки. Прежде всего, это был мужчина средних лет, что купил что-то самое дешёвое, причём половину времени в магазине разглагольствовал лишь об одном, о Боге, что прямо сейчас наблюдает за ними свыше. Конечно, Ньюман никогда не верил во что-то подобное, ровно также как и Белль, так что они с гордостью принимали звание атеистов, к тому же убеждённых в отсутствие кого-то свыше настолько, что на протяжении больше сорока лет они вступают в споры с верующими, которые и в жизни не думали с кем-то ругаться исключительно из-за веры. Вообще, начинала такие споры обычно Старр, а потом приползала к мужу умолять помочь в конфликте, и Байрон его тут же решал, извинялся, а потом диктовал ей её ошибки и каждый раз умолял Белль прекратить споры в интернете. Но этот мужчина подействовал на гомеопата слишком сильно, особенно в тот момент, когда он положил ему бумажку среди оплаты за лекарство, где был написан адрес католической церкви. На самом деле, повлияло то, что покупатель напрямую заявил, что Бог является смыслом жизни любого человека, что уважает себя, и что всё, что надо делать - так это подчиняться Иисусу Христу, сыну Божьему, после чего клиент ушел. Всю следующую ночь Байрон ворочался, думая о том, что ведь действительно есть настолько никчемные люди, что они решают связать свою жизнь с Богом настолько сильно, что делают его смыслом существования. Есть же множество людей, что ставят в свою цель до конца жизни совершенствование мира, некоторые думают, что жить надо ради любви, другие считают, что ради карьеры... И они делают это всё сами, кроме фанатиков религии, которые лишь приходят исповедоваться по вечерам, не имея даже примитивных интересов, а на следующее утро он решил сходить на исповедь, которая в последствии изменила его жизнь. После неё Байрон пришёл словно сам не свой, закрыл магазин и засел дома, скупив себе на оставшиеся из магазинчика деньги святые книги и иконы, из-за чего женщина, когда вернулась домой, обомлела от удивления. Разве это мог сделать тот, кто ровно так же, как и она, считал, что единственный, в кого стоит верить - так это сам человек? И с тех пор мужчина окунулся в религию с головой, отчего Белль не могла не быть сильно удивлённой в негативном плане. Как так, её любимый мужчина стал фанатиком религии... Ладно, она могла бы смириться, если он бы принял какую-то веру, всё осознав, но не так, чтобы увольняться с работы, дабы присутствовать в церкви с понедельника по воскресенье и с семи утра до девяти часов вечера. Белль совсем не понимала, как человек может так глобально измениться от чьего-то глупого, как сказал сам Байрон, монолога. Наверное, ей стоило самой услышать, что говорил тот клиент, и тогда бы она поняла, что заставило её мужа говорить и делать подобный бред. И в один день, когда Белль вместо любимых карих глаз любуется обоями, стараясь в принципе избегать контакта взглядом с мужем, он положил ей руку на ладонь и поцеловал её в шею, играясь с пушистыми седыми волосами, не понимая, на что его жена обижается. Женщина же отсаживается подальше, ведь не может терпеть прикосновения того, кого любила раньше. Она, конечно, всё ещё улыбается, когда на ограблении приходит мысль о нем и его благополучии, отчего становится более воодушевленной и преступление выходит просто идеальным, но сейчас смотреть на того, кто изменился, причём так резко и сильно, становилось невыносимым. Оба видели минусы лишь в друг друге: Белль не могла смириться с резко изменившимся мужем, который всю жизнь твердил, что то, во что он верит сейчас - антинаучный бред, а Байрон считал, что она сама виновата, что не может принять его, а а нём всё абсолютно нормально и изменения не такие уж и глобальные. Отношения не могли оставаться такими комфортными и здоровыми, как это было раньше, отчего вечером были разные конфликты, где мужчина со своим-то умом... Проигрывал. Белль аргументировала всё, в отличие от её мужа, который был сконцентрирован лишь на одной теме и продолжал повторять, что конфликты - это грех, пусть правдой это не было, а Старр злобно выдыхала, говоря, что святые книги - не аргументы в реальных спорах, и оба прекрасно понимали, кто выиграл в споре. И в один день женщина просто не смогла терпеть его. С утра она, полностью раздраженная, проснулась от мягких толчков Байрона, которые ей не нравились, как раньше. Может, она тоже изменилась с тех пор, как поменялся её муж, но не так сильно, как он сам, да и к тому же всем понятно, кто именно являлся причиной небольшой измены в том, что ей нравится и нет. Белль даже не поменялась в характере, ей лишь не нравилось внимание его мужа, которого она долгое время любила. — Бе-елль, душа моя! — раньше Старр так радовалась от подобных прозвищ, что могла бы прям сразу после того, как услышала его, накинуться с поцелуями, обгладить всё тело, а потом ещё раз поцеловать, но не сейчас. — Сходи на исповедь, прошу, а я тебя взамен послушаю... — бандитка резко повернулась на него, услышав возможность того, что Ньюман бросит эту слепую веру, глупый и низший фанатизм, так что кивнула, словно не слыша ничего и не понимая. Она, естественно, была уверена во всех своих убеждениях до конца, в чем была сильнее Байрона, что так легко поменял своё мнение. Сегодня Белль в первый раз за всю свою жизнь пойдёт в церковь, да и к тому же на исповедь. Честно, она даже не подозревала, что это, но согласилась, если это может помочь вернуть прежнего и горячо любимого мужа, если их отношения наладятся и он бросит веру, снова вернувшись в атеизм, которому был верен так долго... Наверное, священники перепугаются, когда столь известная личность, как Белль Старр, также известная под прозвищем Золотая Рука, зайдёт к ним в церковь. Никто и представить себе не может, как столь опасная и дерзкая бандитка будет исповедоваться рядом с каким-то мужчиной, который бросил греховную ложь, а он будет стоять абсолютно спокойным. Но они всё ещё идут вместе, под радостные звуки Ньюмана, который что-то напевал. Женщина никогда не видела своего ранее всегда серьёзного, молчаливого и закрытого в себе мужа таким... Таким. Его словно подменили, словно он не просто сменил веру, а реально попал в какую-то секту, мысль о чем волновала Белль до жути сильно. Однако не мог же её муж, которого тяжело не назвать гением, попасть во что-то такое? Разве он мог? Двери церкви отворяются, открывая женщине вид внутри. Тёмная, тусклая церковь со свечками вместо гигантских ламп, которые представляла себе Старр в каждой церкви. Сама по себе церковь была маленькой, оттого неудобной и явно не подходящая под представление о таком месте. Мужская рука тянет женщину в исповедальню, где несколько минут исповедуется сам, оставляя женщину наедине со своими мыслями. Она правда даже не представляла, в чем заключается процесс, даже не знала, что это такое в принципе. Белль ожидала, что будет стоять рядом с мужем и молиться, хоть и молитв сама не знала. Исповедальня была лишь одна, так что женщина просто стояла и ждала, пока Байрон выйдет, что-то сделает в этой комнате, и пойдёт с ним домой, поговорит с ним, а он бросит всё это, одумавшись и вернувшись в гомеопатию. Проходит около десяти минут, как Байрон выходит, воодушевленный и полный счастья. — Беллюшка, краса моя, свет моей души! — мужчина выходит, обнимая ее. Кажется, священнику, что принимал её мужа, вообще всё равно на то, что пред его глазами прихожанин обнимает самую опасную и известную женщину в мире, прославившуюся преступлениями. Другой же мужчина приглашает её пройти в кабину, в которую Белль неохотно заходит. В ней несколько раз темнее, что и логично. Исповедальня здесь ничем не отличается от обычных, но для Старр здесь всё в новинку, ведь, как известно, и в церкви обычной-то никогда не была. Батюшка сел напротив, глядя в глаза бандитки. Ей, очевидно, было крайне некомфортно от того, что она не знает, чего ожидать от местных священников, ведь как минимум в месте, которое она грабит, был хоть один человек из её банды, который либо чертил, либо находил план помещения, отдавал её ей и они всей бандой думали, как бы обнести это здание. — Знакомые глаза твои, дочь моя. — речь мужчины была странной, да и явно он был не особо профессиональным, и даже Белль поняла это по неуверенной речи. — Ну естественно. Не зря про меня каждый день в газетах пишут! — она улыбнулась, кажется, совсем не понимая, куда именно пришла. — А че, это католическая церковь или куда? — тело женщины согнулось, дабы взглянуть на священника ближе. Он, слегка замявшись, покачал головой. — Нет, дочь... — Да не дочь я тебе! — подобная речь, естественно, разгневала бы каждого попа, но не этого, который наоборот начал стесняться и заикаться сильнее. — Так, что мне здесь надо делать? — Послушайте же, это не совсем католическая церковь... Мы полностью отдаём свою жизнь Богу, в отличие от обычной церкви, чьи прихожане приходят раз в неделю, и то не всегда! Бог - наше всё! — батюшка вскинул руки к небу, словно начал молиться. Белль казалось всё это просто уморительным, и она не понимала, как Байрон вообще поверил в это настолько сильно, что даже уволился. Видимо, есть тут священники профессиональнее, которые неплохо промывают мозги. И ежу понятно, что это ни что иное, как секта, которая обладала людьми, что привлекают к себе больше людей рассказами про смысл жизни, заставляя невинных жертв задумываться насчёт своего, и, почему-то приходят к мысли о том, что нет никакой причины продолжать жить, оттого приходят в эту церковь, которую им посоветовал тот человек, и начинают приходить сюда исправно, тратя все свои деньги. Но Белль всё ещё надеялась уговорить своего мужа вернуть свой бизнес и бросить эту чертовщину, и как также известно, настойчивости её стоило позавидовать в любом моменте. — Ну а так делать-то мне что? — До... — приметив раздражённый взгляд женщины, который смотрел на него с желанием убить, он прокашлялся. — Скажи мне о своих грехах! Что-что, а грехов она совершала до кучи много, причём прекрасно знала определение греха, пусть и не знала других религиозных понятий. Ухмыльнувшись, она, кажется, начала перечислять свои грехи по пальцам. — Я убивала, воровала, ограбила банк, насиловала, избивала, сломала кучу вещей, которые мешали мне пройти в одно место, ломала людям части тела... — загибая пальцы под каждый поступок, она смеялась, смотря на священника, теряющего свое стоическое выражение лица. Произнеся ещё около двадцати, она выдохнула и улыбнулась. — А так я хорошая, да и вообще ангел во плоти... А теперь я могу вернуться к моему мужу? — М-мужу? — мужчина смотрит на неё, крайне удивлённо. Наверняка это был новенький, какой-то сопляк, даже не имеющий бороды, как всё остальные священники. Даже непонятно, как такой мужчина мог принимать исповедь, раз уж он совсем неопытен и стеснителен, однако при разговорах про Бога, который якобы является смыслом для жизни, он точно становился одержимым. Старр не воспринимала ничего всерьёз, делая это лишь для Бая, пусть она и была разочарована Ньюманом, но всё ещё любила его, хотя прикосновений и взгляда его терпеть уже не могла. — Да, мужу, к моему любимому Ба- — не успев произнести имя своего мужчины, с которым она решила связать свою жизнь, мужчина выгнал её из церкви, на что она не сопротивлялась. Она могла слышать только крики мужа, которые приближались.

***

Дома женские руки трясут его плечи, причём тряска настолько сильна, что Байрон оборачивается по-родному злой, чего она так давно не видела, ведь мужчина постоянно улыбался после момента того, как он впервые сходил в церковь. Он выдохнул и снова заулыбался... А Белль так и не поняла, в чем соль, просто кучка сектантов, отрицающих то, что человек является главным в жизни, и единственным, что имеет значение - Бог. Байрона становилось жаль, когда женщина понимала, что даже такой умный и осознанный мужчина, как ее любимый муж, поддался таким людям. — Бай, ты обещал, что послушаешь меня! — женщина трясёт его руку, словно маленькая девчушка, которая дожидается родительского внимания, которого не получила из-за долгой работы отца, но она уже давно выросла, а отец в принципе мёртв. Раньше у неё был милый, её любимый мужчина, от которого она получала необходимое внимание и могла вести себя по-детски, что он терпел, иногда улыбаясь, но теперь... Байрон ехидно улыбается и качает головой, отказываясь её слушать, на что получает обомлевший вид жены, который резко превращается в разозлённый. Мужчина ожидал, что она просто смирится, совсем позабыв про характер своей возлюбленной. — Я солгал, Белль. Ты же понимаешь, что мне надо было, чтобы ты сходила со мной и начала исповедовать мою веру... — Старр узнала хитрого и лживого гомеопата, которого любила, но она никогда даже не думала о том, чтобы он стал лживым настолько... Врал он лишь клиентам, но никогда не лгал кому-то важному, как его жена. — Ты... Ты же верующий, разве нет?! — в гневе бандитка указывала на него пальцем, стараясь не заплакать от разочарования и злости. — Завтра отмолю... И знаешь, если эта ложь ради того, чтобы кто-то столь близкий мне верил в то же самое, что и я... Это не будет грехом. Белль разозлилась настолько, что не могла сделать ничего лучше, кроме избиения, что сегодня почти отмолила. Женщина повалила его на пол, чего он не ожидал. Сев на него, Белль начала колотить его, уперевшись ногой ему в живот, а другой рукой душа его. Байрон пытался вырваться, но ничего не мог сделать. Мужчина, явно задыхаясь, уперся ей в грудь рукой, стараясь вырваться, но она не отпускала его, душа. — Байрон, ты мне обещал! Ты - грязный лжец, чертов сектант! Он пытался что-то прохрипеть под холодной золотой рукой, разжать которую было нереально, пусть он и старался. В конце концов, когда Ньюман валялся, почти задохнувшийся, она убрала руку от шеи, на которой остался красный след от сильного сжатия. — Я... Это не имеет ничего общего с реальностью! — Тебя как будто подменили, тварь! — кричала она, колотя его тело, что оставалось в синяках после каждого удара. — Я всё решила: я от тебя, падлы, ухожу! Глаза мужчины расширились от удивления, и Байрон словно вспомнил, кем он был раньше, вспомнил характер той, кого он любил, но было уже поздно. Она отпустила его, забрала своё оружие, которое хранила у них дома, и собралась на улицу, дабы уйти от него раз и навсегда. Ньюман, что всё ещё не мог встать и запыхался после попытки удушения, подполз ближе. — Б-белль! Ты чего, не надо, не уходи! — умоляюще завыл он, на что получил удар в лицо сапогом. Очки упали на пол и разбились: были дорогими, но довольно некрепкими. — Ну Белль, ну дорогая, я всё осознал! Просто дай мне всё объяснить! — Пошел на хуй! — крикнула женщина, открывая дверь наружу. — Ну почему ты не хочешь слушать...?! — уже практически неслышно тараторил Байрон, когда понял, что его жена окончательно ушла, даже не закрыв дверь. Громкие и раздражённые шаги всё отдалялись от их дома, где они прожили столько времени в мире и согласии, и отдалялись они навсегда. Никогда впредь мужчина не услышит их, не услышит смех и её приятный голос, который словно гладил в уши, не сможет обнять её также, как делал это всегда... Не сможет. Он остался лежать на полу в слезах и крови, которая исходила из раны на лице, которую она успела нанести, остался наедине с мнимым Богом, которого никогда и не было.