Не сегодня

Любовь Фёдора - это опасно.   Любовь Фёдора забирается под кожу, медленно и мучительно исследует тело. Любовь Фёдора чувствуется каждой клеточкой, каждым сосудом, каждой слезой прокатившейся по щеке.   Его любовь обманчиво-ласковая чертовка, что зубами и ногтями вырывает душу. Своими жгучими словами заставляет выплёвывать своё собственное сердце. Его любовь это что-то настолько эфемерное, но в то же время реалистичное. Кажется протяни руку и дотронься, только сколько бы ты не тянул - не дотянешься. Это сладкая, жгучая нуга течёт вместо крови, опьяняет разум, подчиняет своей воле. И Гоголь почему-то ведётся на это раз за разом. Знает что будет больно, знает что теряет свою свободу, но всё равно ложится на костлявые колени, подставляя белую головёшку под смертоносные руки. Достоевский гладит, пропускает распущенные от привычной косы, вьющиеся волосы сквозь пальцы. Ему нужно лишь активировать способность, жизнь Николая в прямом смысле в его руках. Сердце Гоголя размеренно бьётся в бледных ладонях как птица в клетке, казалось бы сожми - и вся кровь тут же хлынет вниз по твоим рукам. Но Фёдор медлит, вместо того чтобы убить, целует в лоб и гладит плечи. Он становится весьма уязвим рядом с Николаем, это неправильно. Сам Гоголь тоже не спешит использовать "шинель" и прострелить гениальную голову демона. Белые ресницы размеренно подрагивают пока руки в красных перчатках обвиваются вокруг болезненно худой талии главы "Крыс". Носом утыкается в живот и просто вдыхает запах успевший стать родным. Им не нужны слова, не нужны разговоры. Им хватает друг друга, чтобы любить, чтобы балансировать на грани милости и злости. Они оба убьют друг друга когда придет время, но не сейчас, не сегодня. Николай ворочается и переворачивается на спину, своими разноцветными глазами смотря прямо на Фёдора. –Знаешь, я так хочу снять с тебя кожу живьем и упиваться твоими криками, пробить грудную клетку и достать лёгкие. Хочу разорвать твой живот и рассмотреть все органы, а потом собрать заново, по кусочкам воссоздать твой прекрасный лик. Достоевский усмехается и гладит парня на своих коленях по груди, спускаясь по животу и обратно. –Но я никогда.. так не сделаю. Гоголь произносит это шепотом, не будь Фёдор так близко, не услышал бы. –Я тоже тебя люблю, Николай. Он опускает голову, чтобы поцеловать пухлые губы и зарыться пальцами в копну белоснежных волос.