Солнце в плетёной корзине

Во-первых, стоит сразу прояснить, что Уилбур не убегал далеко от гнезда. Правда, не убегал! Да, он играл у дальнего дерева с разветвлённым стволом, но это всё ещё была территория их дома! Уилбур очень любил лазать, перепрыгивать с ветки на ветку, качаться и висеть, особенно вверх ногами, свешивая крылья вниз. Он весь день мог так прокачаться, но в этот раз в голову взбрело посмотреть на ту расколотую молнией берёзу, которую папа показывал ему на днях. И он отлично помнил направление: то место было не так уж и далеко! Вернее, совсем недалеко! Но просто он случайно свернул не на ту тропку, а когда понял и стал возвращаться, то решил пробраться через кусты, но в кустах было ничего не видно, так что он решил пойти не по поросшим травой дорожкам, а прямиком к берёзе… И. Ну. Немножко потерялся. Совсем чуть-чуть! Это и потерей назвать нельзя! Мальчик всего лишь не знал где он, вот и всё. Ничего страшного, это ведь их родной лес! Папа здесь знает всё-всё-всё, а значит быстро найдёт его, а потом Уилбур вырастет, и тоже будет знать весь лес. И никогда не заблудится. А пока ему было скучно. Птенец подулся, покрутился туда-сюда, покачался на пятках и решил, что устал идти. И стоять тоже. Отец всегда говорил оставаться на месте, если заблудишься (только если не нужно будет прятаться от хищников), но ведь Уил всего лишь хочет найти место, чтобы присесть. Рядом наверняка должен быть какой-нибудь пенёк или валун, верно? Так что Уилбур пошёл ещё дальше. Сквозь заросли и частые деревья. Лес весь пестрел изумрудно-зелёным: куда ни глянь, вправо, влево, назад или вперёд — везде зелень. Только наверху видно голубое небо с облаками. Эх, вот если бы он мог летать, то уже давно взлетел бы и увидел, куда идти! Но Уилбур ещё птенец, и пока только умеет планировать на землю. Мэх. Скорее бы вырасти, чтобы папа научил его остальному! Через некоторое время блуждания мальчик вышел на обширную полянку. На ней он сразу заприметил большой пень, вприпрыжку подбежал и рухнул на него, с наслаждением вытянув лапы. Птенец вздохнул, расправил крылышки, сжал и разжал когти. Ну вот, теперь можно и отца подождать. Уилбур сначала пару секунд посидел, прикрыв глаза, а потом начал блуждать взглядом по полянке. Ничем не выдающаяся полянка, казалось бы. Но постепенно на глаза попадаются примятые кусты, сломанные ветки… Будто сюда кто-то приходил недавно. А потом Уил присматривается получше, уже намерено выискивая знаки чужого присутствия, когда замечает что-то за дальним деревом. Птенец настораживается. Возможно, это просто ещё один кусок древесины, но… Уилбур встаёт и начинает медленно, осторожно приближаться. Как его учил папа и как ему подсказывает подсознание. Тихо, скрытно, чуть присев и насторожив крылья. Мальчик прячется за деревом. Осторожно выглядывает… Это корзинка. В корзине светлые ткани — кажется, какие-то пелёнки. А в пелёнки завёрнут ребёнок. Уил удивлённо чирикает, ушные перья приподнимаются. Он выходит из своего укрытия и склоняется над корзиной. Младенец, похоже, спит. У него светлые пушистые волосы, среди которых спрятались… Такие же пушистые ушки! Чуть рыжеватые, темнеющие на кончиках. Приглядевшись, Уилбур понимает, что в пелёнках затерялся ещё и полосатый хвост. А ещё на верхней половине лица ребёнка кожа еле заметно затемняется навроде маски — кажется, там тоже шерстинки? В попытках разглядеть все детали птенец наклоняется совсем близко. Но малыш вдруг ворочается и лепечет, и Уилбур отпрыгивает назад, широко расправляя крылья, и так замирает. Младенец хмурится и издаёт какие-то тихие детские звуки, водит кулачками и приоткрывает глаза. Уил вытягивает шею, чуть опускает крылья и снова подходит ближе. Ребёнок всё ещё просыпается, трёт ладошками лицо. Авв, у него такие милые щёки! Малыш наконец замечает его и на секунду застывает. Глядит неотрывно большими голубыми глазами. А потом начинает недовольно хмыкать и вертется, пытаясь выбраться из пелёнок, уши прижимаются к голове, хвост извивается. Уилбур ойкает и сжимается. — Тш, тшш, я не причиню тебе вреда! Спокойно, маленький! — он садится на колени и потихоньку подползает к корзинке. Младенец прекращает елозить и теперь просто смотрит на него. Похоже, это енотик. Крошка-енот. Что же он тут делает совсем один? Ребёнок зацепляется за что-то взглядом и издаёт взволнованное детское агуканье и о-оканье, уши поднялись, хвост тихо взмахивает. — Что такое? Ты смотришь на мои перья? — Уилбур касается своего ушного оперения. Малыш дрыгает ногами и руками и тянет букву «у-у-у-у!». Птенец хихикает и расправляет одно крыло. Младенец оживляется ещё больше. Он издаёт весёлый скрип, машет ногами, тянется ручками к перьям и улыбается. Уилбур от умиления вздыхает и чирикает. Ребёнок удивляется этому звуку, ошалело смотрит в лицо Уила, а потом снова расплывается в улыбке и по-настоящему смеётся. Уилбур готовится тыкнуть его пальцем в круглую щёку, когда слышит… — Уилбу-у-ур! — зовёт далёкое эхо среди деревьев. Птенец выпрямляется и поворачивается в сторону звука. Да это же папа! — Уилбур! — повторяет отцовский голос громче. А потом раздаётся пронзительное чириканье, и изо рта Уила практически инстинктивно вырывается ответное. Он оглядывается на ребёнка — тот затих, только всё ещё любопытно смотрит и, кажется, пытается съесть свою руку. Уилбур встаёт и громко чирикает. — Пап, я тут! Шелестит трава, трещат ветки, и вскоре на поляну вбегает Фил. У него встрёпанные волосы и очень взволнованный вид. — Уилбур! — он чирикает с непомерным облегчением, подлетает к сыну и хватает его за плечи, парочка чёрных перьев падают наземь. Но радость на лице быстро сменяется строгостью вперемешку с раздражением очень, очень усталого родителя. — Уилбур Сут, что я тебе говорил насчёт прогулок по лесу одному? — А-а-а… — мальчик как раз собирается начать оправдываться, когда улавливает шум позади. — Папа, я нашёл малыша! Филза закрывает рот, так и не начав фразу. В недоумении смотрит на сына. В этот момент младенец кряхтит, акает и привлекает к себе внимание. — Вот, вот, смотри какой! — Уилбур подпрыгивает к ребёнку и присаживается рядом. Малыш уже наполовину сел, пытается окончательно выпутаться и вылезти из корзины, решительно угукая. Когда ему открывается вид на Фила, ребёнок дёргает ушами и сначала что-то бормочет, а потом восклицает «А-а-а-а!» и снова тарахтит, во все глаза глядя на высокую фигуру с чёрными крыльями. — Я думаю, что он енот. Видишь хвостик? Фил осторожно приблизился и склонил голову вбок. Младенец с жаждой свободы чуть не перевернул корзинку, и Уилбур и Филза тут же потянули руки, чтобы его удержать, но в этом не было необходимости. Ребёнок быстро уселся на мягкой, пусть и немного колючей траве и не знал, кого же ему рассматривать. — Он… Был тут, когда ты пришёл? — спросил Филза, настороженно глядя на енота. Уилбур приглашающе раскинул руки, и малыш с малозубой улыбкой хлопнул по одной из них ладошкой. — Ага, спал в корзинке, а потом проснулся, — птенец легонько проводит пальцем по краю енотьего ушка. Младенец громко мычит, смотрит на чужую ладонь, как на врага народа, и Уил хихикает от этих сердито насупленных бровок. Но ребёнок быстро переключается и подползает ближе, выглядывая крылья. Филза оглядывается. Молчит. — …Оставайся здесь, — он встаёт и уходит в сторону, крылья шуршат о траву, и младенец в восторге кричит «Ва-ва-ва-бхвл!» когда их видит, и расстраивается, когда Фил удаляется от него. Далеко мужчина не уходит: только бродит у края поляны и что-то высматривает. Уилбур в это время пытается научить младенца играть в ладушки. У него совсем не получается, но малыш всё равно улыбается и машет хвостом. Пелёнки наполовину свалены на траву. У ребёнка милая, но довольно простая одёжка, и не похоже, что слишком уж тёплая. И что он тут делает? Всё выглядит так, будто его специально здесь оставили, но это ведь глупо! Зачем оставлять такого прелестного маленького енотика в лесу совсем одного? Филза возвращается и молча становится рядом. Младенец тут же задирает на него голову, тянет «О-о-о!» и улыбается, Уил хихикает. Что-то в лице Фила меняется. — …Ладно. Уил, возьми корзину. Мужчина вздыхает и подбирает ребёнка. Тот сначала недоволен тем, что его оторвали от Уилбура, но быстро заинтересовывается узорами на воротнике Филзы и затихает, спокойно прижимаясь к груди. Уилбур проворно смахивает в корзинку выпавшие пелёнки. — Мы забираем его себе? — мальчик вприпрыжку следует за отцом, пробираясь через лес. — Что? Нет! — Фил встряхивает головой, младенец весело тарахтит. — Чуть позже я найду кого-то другого, кто о нём позаботится. — Ну-у-у-у! — Уилбур обиженно надувает щёки и взмахивает крыльями. Уил — маленькая пташка, и он любит утаскивать к себе все красивые вещи, которые находит в лесу. И он нашёл этого малыша! Без никого вокруг! И этот енотик такой милый и маленький — почему бы ему не жить с ними? Они идут, петляя между деревьев и кустарников. Папа, конечно же, отлично знает дорогу. Обычно он бы посадил Уилбура на спину или взял на руки и взлетел над деревьями, но сейчас он несёт ребёнка. Младенец, кстати, заприметил его ушное оперение и волосы, и очень заинтересовался. Сначала он пытается дотянутся до них, мажет ладошкой по лицу, а потом ухватывает золотистый локон и тянет. Филза айкает и отодвигает его от себя, малыш сердито кричит «Ба-бах-вх-у-у-гу-у-у!», но затихает, когда мужчина сажает его так, чтобы он выглядывал из-за плеча. Енот доволен наблюдением за огромными крыльями и мелькающей зеленью леса вокруг. Уилбур перестаёт дуться и теперь рассматривает малыша сбоку. Хе, он забавный. А ещё у него ушки забавно дёргаются, когда к ним иногда подлетают мелкие насекомые. — Как думаешь, сколько ему? — Уил склоняет голову вбок, а всё тело вперёд, корзинка качается. Трава шуршит под лапами. — Ммм, думаю, чуть меньше года, — Фил пожимает плечами, показывая, что это только примерное предположение. Полосатый хвост качается. — Хмм, — птенец смотрит на младенца, прищурившись, затем отводит взгляд и задумчиво рассматривает округу. О, вон там вдалеке расколотая берёза. Так, не отвлекаться! У него тут важное задание. Ребёнок снова пытается пощупать волосы, но Фил мягко отстраняет его голову, малыш обиженно скрипит и тянется дёрнуть ушное перо, но вновь отвлекается на воротник. Уилбур всматривается в его лицо с круглыми щёчками и хмыкает. — Мне кажется, ему подойдёт что-то на «Т», — он стучит пальцем по подбородку в раздумьях. — Может, что-то вроде… Не знаю, Том? Он похож на Тома. — Ты что, подбираешь ему имя? — папа смотрит на него так, будто он делает что-то очень странное, — Нельзя этого делать, Уил, иначе привяжешься. — Но папа! — вскидывается птенец, поднимая перья. — Нет, Уилбур, говорю же, он побудет у нас только некоторое время, — Филза упрямо качает головой и продолжает шагать вперёд. Замолкает. Вздыхает. — К тому же, у него наверняка уже есть имя. — Но мы ведь должны его как-то называть! — возмущается Уилбур. Младенец лопочет, махая хвостом. Уил снова внимательно его рассматривает. — Томми. Ты теперь Томми, кроха енот. Тебе нравится? Но кроха енот на смену имени никак не реагирует, поскольку кусает Филзу за шею. Тот вскрикивает и отодвигает его от себя, Томми визжит и барахтается, Фил смеряет его «ты серьёзно?» взглядом. — Ну, зубки есть, — мужчина усмехается, тыкая младенца в щёку и рассматривая дёсны, — Четыре, шесть… Ладно, дома посчитаем. Он снова прижимает ребёнка к себе, хотя тот жаждет активности и болтать своё бах-ба-аканье и агуканье. Через некоторое время пути, когда они уже подходят на территорию гнезда, Томми начинает капризничать и хныкать. «Кушать хочет», объясняет Филза сыну. Они забираются по лестнице в дом, и на весь оставшийся день отдаются хлопотам: сначала кормят малыша творожком, потом едят сами, пытаются обустроить безопасное место для ребёнка и следят за ним по очереди. Оказалось, малыш умеет очень быстро ползать — серьёзно, слишком быстро, чтобы это было разумно для такого маленького неповоротливого енотика. Он много болтал, и если Филза говорил с ним спокойно, со светлой усмешкой и своей обычной речью, Уил один раз попробовал ответить еноту так же, как он. Но когда в ответ на билеберду, громко и с чувством сказанную Томми, мальчик ответил другой бессмыслицей, ребёнок посмотрел на него, как на чокнутого, и со скрипучим криком и гугуканьем понёсся к Филу. Птенец даже и думать боялся, что он мог такого сказать на младенческом языке. А ещё Томми очень понравилось их чириканье. Он загорался восторгом и заливисто смеялся каждый раз, когда Уилбур или Филза издавали трели, и взволнованно болтал в ответ, поджидая новых звуков. И ему понравились перья: к крыльям его всё же не подпускали слишком надолго, так что он любовался теми, что валялись по всему дому. И вообще малыш увлечённо исследовал всё вокруг, так что все острые и хрупкие вещи сразу перекочевали повыше. Уилбур был в восторге от Томми. Конечно, детский плач — это не то, что ему понравилось слушать, а ещё от маленьких детей много беспорядка, и он слышал, что они любят ломать чужие вещи, и могут быть капризными и вредными, но… Но малыш Томми такой милый! Даже когда шкодничает и пытается потянуть его или папу за волосы и перья. Просто что-то… Поднимается в груди, когда Уил смотрит на него. И вырывается чириканьем. А вечером, когда за окном уже стемнело, Филза собрался укладывать Томми спать. Уилбур присаживается рядом и глядит на то, как енот преспокойно устроился в отцовских руках. Вот только Фил почему-то не торопится его укачивать. Просто смотрит. — Пап? — тихо зовёт птенец. — А? — мужчина поворачивает голову на сына. Уилбур вздыхает через нос. Позволяет расправленным крыльям улечься по бокам. — Может, всё-таки оставим Томми? Филза смотрит на него долгим взглядом, задумчивым, нерешительным и, как всегда, чуть нежным. Снова поворачивается к младенцу. — Нет, птенчик, нам нужно найти для него более подходящий дом. Томми просто… — он вдыхает на полуслове и замолкает. Долго глядит на малыша, сонного и тихого. — Я не… Филза застывает. Его крылья, чёрные и массивные, раскинулись позади знакомой, безопасной громадой. Ушное оперение опустилось. Он смотрит на Томми, и его зрачки будто расширены, бликуют и как-то искрятся. Словно он заворожён тем крохотным созданьем, которое сейчас держит на руках. В одну секунду из его горла вырывается чириканье. Он тут же осекается, и кажется, зажал бы себе рот рукой, но не смеет отпустить ребёнка. Глядя на уже более не способного держать голубые, цвета утреннего неба глаза открытыми малыша, Филза снова успокаивается. Что-то плещется на дне его зрачков. И тогда Фил начинает петь. Мило и нежно, знакомую всем обитателям этого дома колыбельную. Начинает покачивать младенца в объятьях. Тёплые тона светильников заливают комнату лишь немного, уступив мягкой, сонной темноте. Уилбур слушает, как папа поёт колыбельную. Смотрит, как Томми сопит, обернув вокруг себя пушистый хвост, и доверчиво прижимается большой птице. Уилбур видит это, и на его лице расцветает тёплая, медовая улыбка. В груди поднимается какое-то светлое предчувствие, что дальше всё будет хорошо.