Пожар в чёрном гараже

      Долгая холодная зима в глухом посёлке, затерянном на просторах сибирской тайги. Деревянный домик, некогда кипевший жизнью, однако теперь почти полностью опустевший. Невыносимая скука! А быть прикованным к инвалидной коляске в такое время особенно мучительно. Дни тянулись неимоверно медленно, и лишь ближе к вечеру появлялась вероятность хоть немного развеяться, поговорив с Полинкой, наконец вернувшейся из школы. Тем не менее, любимая внучка частенько приходила домой смертельно уставшей, совершенно не настроенной на диалог. И в такие моменты Харитон лишь в одном находил упоение — в прослушивании кассет с различными аудиозаписями.       Магнитофон у Харитона появился давно, ещё при жизни Полининых родителей: они привезли его в деревню из города в качестве дорогого подарка. Поэтому Харитон держал его у себя в комнате, подальше от посторонних глаз, где никто не смог бы его сломать или похитить. Даже Полине Харитон далеко не всегда разрешал им пользоваться, заставляя её довольствоваться лишь старым виниловым проигрывателем.       Первое время Харитон слушал исключительно классику, однако достаточно быстро её запасы иссякли и знатно ему поднадоели. Поэтому он начал слушать абсолютно все записи, которые ему только удавалось достать. Вне зависимости от жанра. Таким образом, Харитон довольно-таки быстро открыл для себя тяжёлую музыку. Постепенно его коллекция кассет пополнялась самыми разными исполнителями: от зарубежных до отечественных. Поначалу Харитон просил Полину по дороге домой заскакивать в гости к одному из представителей местной молодёжи в поисках чего-то нового, и та послушно выполняла просьбы своего драгоценного дедушки. Однако вскоре ребята, к коим Полина частенько стала заходить, поняли, что к чему, и начали навещать домик Харитона самостоятельно, чтобы дать ему послушать нечто новенькое и просто поделиться друг с другом схожими и не очень мыслями касательно аудиозаписей.       Пока в один прекрасный день всё не перевернулось с ног на голову. Пока однажды Харитону не принесли для прослушивания кассету, ставшую для него своеобразным спусковым крючком…       В тот роковой вечер компания молодых ребят, уже освоившаяся в доме Харитона, пожаловала к нему в гости с новенькой кассетой, по-видимому, доселе для них не знакомой. Кассета эта, к слову, не была никак обозначена: никакого подобия обложки на ней не оказалось. Был только криво приклеенный листочек с корявой, еле различимой подписью: «Оргазм Нострадамуса». Харитон долго разглядывал кассету, пытаясь вспомнить, что же это за причудливое название такое, однако на ум абсолютно ничего не приходило. — Что это? — наконец задал он вопрос ребятам, с гордым видом протягивающим ему заветную кассету. — Вот, дедуля, эксклюзивный материал к нам подъехал! — заявил парнишка по имени Миша, державший её в руках и являвшийся её полноправным хозяином. — Вам такое должно понравиться, я уверен! Я-то уже прослушал, что тут да как, а вот эти придурки, — он указал пальцем на своих приятелей, — не успели ещё!       Закончив фразу, Миша вставил кассету в проигрыватель. Вскоре зазвучала запись. И вся собравшаяся в доме публика замерла, стараясь вслушиваться в каждое слово…       Харитон сидел молча, как заворожённый. Несмотря на то что качество записи оставляло желать лучшего, голос вокалиста не смог оставить его равнодушным. В нём ощущалась некая сила, некая харизма, от которой захватывало дух. Мелодия, такая резвая и насыщенная, будоражила сознание, и каждая песня приносила непередаваемое удовольствие. Оторваться было просто невозможно! Да уж, Мишаня оказался как никогда прав. Запись и в самом деле понравилась Харитону. До жути понравилась. Затмив собой всё, что было до неё…       По окончании прослушивания Харитон, потрясённый до мурашек, принялся расспрашивать ребят о том, где же всё-таки они это чудо умудрились откопать: — А что это за группа? Что за альбом? — Ой, да я и сам плохо помню, честно говоря… — признался Миша. — Написано, мол, «Оргазм» какой-то. Ко мне просто брат троюродный на днях из города приехал, он их фанат, насколько я понял. Вот, перезаписал мне немного. — А можно я тоже себе их перезапишу? — взмолился Харитон. — Пожалуйста? — Да ладно, что уж там, можете кассету себе оставить в принципе. — усмехнулся Миша. — Мне не жалко. — Спасибо большое! — поблагодарил его Харитон. — А у твоего брата есть ещё кассеты с этой группой? — Ой, точно не знаю… — почесал затылок Миша. — Наверняка есть! Надо будет спросить у него. — Если найдётся что-нибудь, дай мне послушать обязательно! — обрадованно попросил Харитон. — И ещё, если можно, расспроси его про эту группу побольше, пожалуйста! — Без проблем! — дружелюбно ответил Миша. — Рад, что Вам настолько сильно понравилось… Ладно, — перевёл он разговор в другое русло, — нам уже, наверное, пора. До свидания, дядь Харитон! — До встречи, ребята! — попрощался Харитон в ответ, и компания парней скрылась за дверью, убежав восвояси.       Кассету, доставшуюся ему в тот злополучный день, Харитон впоследствии берёг как зеницу ока. Словно она была чем-то священным. Чем-то сокровенным. Казалось, даже более сокровенным, чем Полина. Харитон боялся лишний раз прикоснуться к этой кассете: от её содержимого кровь в жилах одновременно и закипала, и леденела, руки предательски дрожали, покрываясь мелкими капельками пота, сердце начинало бешено колотиться в груди, а глаза разбегались в разные стороны. Харитон хранил эту кассету в специальной отдельной коробке, на которой чёрным фломастером он так и написал: «Оргазм Нострадамуса», — куда в будущем планировал складывать и другие материалы, связанные с этой группой, если таковые будут иметься в наличии…       От Миши, — паренька, подарившего пресловутую кассету, — и его троюродного брата Харитон в скором времени узнал, что кассета, которую он так боготворил — это криво перезаписанный альбом под названием «Восхождение к безумию». Также ему передали ещё несколько кассет: на них были записаны как другие песни Оргазма Нострадамуса, так и интервью с участниками группы. Троюродный брат Миши рассказал Харитону основную информацию про них: «Оргазм Нострадамуса» были родом из Улан-Удэ, а их вокалиста звали Угол. И Харитон был невероятно доволен всем тем, что ему удалось получить. Доволен, как никогда прежде…       Харитон превратился в самого настоящего фаната О.Н., такого преданного, которого ещё надо поискать. Правда, вернее будет сказать, он был таковым только поначалу, а после лишь пытался им казаться. Да, он так же просил ребят приносить ему любые новые материалы с его любимой группой; так же слушал их, покрываясь крупными мурашками; так же охранял эти материалы, как нечто святое и неприкосновенное. Однако истина заключалась в том, что сам Оргазм Нострадамуса давно перестал волновать Харитона. Теперь его волновал исключительно Угол. Харитона привлекало в нём абсолютно всё: его стихи, его голос, его глубокие карие глаза, его образ и манера поведения — всё, даже то, что потенциально могло оттолкнуть такого интеллигента, как Харитон. Угол обладал невероятной харизмой, заставлявшей тянуться к нему, восхищаться им, влюбляться в него. Харитон невольно заучивал тексты его песен наизусть; нередко отсылал к этим текстам в разговорах, однако отсылки на них зачастую оставались понятны ему одному. По ночам он рассматривал фотографии Угла, выклянченные у троюродного брата Миши, у себя под одеялом. И больше всего на свете Харитон теперь мечтал встретиться с Углом вживую. Он понимал, что мечта эта вряд ли когда-нибудь осуществится: не станет же «Оргазм Нострадамуса» устраивать концерт в его богом забытом посёлке, в самом деле! Оставалось разве что самому поехать в Улан-Удэ, но сделать это, когда у тебя ни копейки за душой и ты прикован к инвалидной коляске, было до жути проблематично. Однако Харитон не падал духом и не терял надежды, продолжая убеждать себя, что в один прекрасный день его желания обязательно воплотятся в жизнь. — Уголочек, мой сладенький, ты бы только знал, как сильно я тебя люблю! — нашёптывал он перед сном, в последний раз бросая взор на фотографию своего кумира перед тем, как засунуть её себе обратно под подушку. — Обещаю, однажды мы с тобой обязательно встретимся! И ты наконец-то станешь моим. Обещаю тебе, рано или поздно ты обязательно станешь моим!..       Но тогда Харитон даже и подумать не мог, что встреча эта настанет гораздо раньше, чем он изначально предполагал…

* * *

— Вот мы и приехали. — наконец произнёс водитель автомобиля, облегчённо выдохнув. — А дальше поедем уже завтра. Потому что ехать нам ещё придётся долго, а других населённых пунктов по дороге, считай, не будет. — И года не прошло… — изнемождённо выдохнул Зомби, пытаясь самым первым выбраться из машины.       И вот, спустя восемь невероятно долгих часов дороги, весь экипаж автомобиля, состоящий из шофёра и участников банды «Оргазм Нострадамуса», наконец оказался на улице. В лицо дунул морозный таёжный воздух, бодрящий и радующий, как никогда прежде. Снега на земле лежало чуть ли не по пояс, вдалеке виднелись хмурые сосны. Уютные улочки посёлка были пусты, и лишь изредка со стороны школы доносились задорные голоса торопящихся домой ребятишек. Рабочий день только начинал подходить к концу…       Ребята дружно подняли взгляд на постройку, возле которой они остановились. Небольшое одноэтажное деревянное здание, выкрашенное в голубой цвет, краска на котором уже местами облупилась. На торце здания находилось крылечко, над которым гордо возвышалась вывеска с наполовину выцветшей надписью: «Сова». — Вот, подобие гостиницы местное. — кивнул водитель в сторону здания. — Единственное в округе. Удивлён, что не закрылось до сих пор.       Воцарилась тишина, и вся компания встала в полной нерешительности, не понимая, что им нужно сделать дальше. — А… что нам дальше делать? — неуверенно спросил Угол, не зная, как будет лучше подступиться к водителю автомобиля, у которого уже, похоже, имелся чёткий распорядок действий. — Снимать штаны и бегать! — язвительно цокнул тот в ответ. — Машину разгружать пошли, чего нам время зря терять-то?.. — он огляделся вокруг в попытке оценить остановку, после чего задумчиво уставился на небо. — Метель ночью, видимо, будет…       И прежде чем ребята успели что-либо спросить, хозяин автомобиля открыл багажник и начал постепенно доставать из него все котомки. Вскоре весь нескромный багаж, принадлежавший непосредственно шофёру, был изъят из машины, и навьюченная кучей сумок и пакетов компания, закрыв автомобиль на ключ, последовала в сторону главного входа в гостиницу.       Собственно, как же банду «Оргазм Нострадамуса» занесло в забытый богом посёлок, находящийся у чёрта на куличках, на просторах бескрайних сосновых лесов? Долгая история. Да и к тому же, весьма мутная. Дело в том, что группа возвращалась домой с гастролей. Ехать нужно было на поезде. Поезд отправлялся ровно в шесть часов утра, и ничего не предвещало беды, однако по неизведанной причине в последний вечер перед отъездом ребятам в голову пришла восхитительная идея набухаться в стельку перед сном. Так что, как уже можно догадаться, свой поезд они успешно проспали. На вокзале с ними даже разбираться никто не захотел, следующий поезд по этому маршруту должен был прибыть только через пять дней, и ситуация, казалось, была совершенно безвыходной. Однако с небес неожиданно снизошло спасение: ребята по счастливой случайности наткнулись на мужчину, которому как раз нужно было ехать в том же направлении, что и им, и тот, по доброте душевной, согласился подбросить их до дома. Как впоследствии оказалось, он частенько ездил по этому маршруту, знал, по какой дороге будет быстрее проехать и где лучше переночевать. Поэтому ребята полностью положились на своего нового знакомого, стесняясь как-либо ему перечить и искренне уповая на то, что он по дороге не продаст их на органы…       Неподалёку от входа в гостиницу стоял фонарный столб, в тёмное время суток освещавший гостям посёлка дорогу к долгожданному ночлегу, а в дневное — служивший чем-то наподобие доски объявлений. На столбе красовалось несколько объявлений о пропаже детей, причём приклеили их, судя по датам и состоянию бумаги, совсем недавно. — Лёх, смотри, сколько тут детей украли! — ткнул пальцем в одно из объявлений Егорик. — И все недавние, ты погляди! Мы, походу, следующие! — Да уж, похоже, нас и впрямь хотят продать на органы… — нервно усмехнулся Угол, изучая взглядом объявления. Действительно, судя по всему, в этом посёлке за короткий промежуток времени пропало несколько детей. И сам факт осознания этого волей-неволей настораживал… — Так, я не понял, вы думаете, я вас, что ли, продам?! — возмутился водитель машины. — Не в моих это интересах, успокойтесь уже!       Двери гостиницы наконец распахнулись, и вся компания зашла внутрь. Коридор оказался практически полностью пуст: лишь на входе сидела пожилая консьержка, одиноко читая какой-то журнал. При виде пятерых человек, из который она знала только одного, она отбросила журнал в сторону и добродушно улыбнулась. — Ух ты, кого я вижу! — радостно воскликнула консьержка. — Витька! Какими путями? И кто это с тобой? — Да вот, Тамар Николаевна, попутчики мне на сей раз попались… — почесал затылок Витя. — Нам, наверное, две комнаты понадобится. Можете заселить нас, пожалуйста? — Да-да, конечно! Сейчас всё будет! — засуетилась консьержка, вставая с насиженного табурета и наощупь пытаясь отыскать злощастные ключи от номеров…

* * *

      Само заселение, как и ожидалось, произошло довольно быстро: ребята оказались единственными постояльцами в этой крохотной гостинице. Во избежании лишних трат пришлось обойтись всего двумя номерами: Угол и Архип поселились в одной комнате, а все остальные — в другой. Багаж был благополучно расставлен на свои места, Виктор ушёл в гости к каким-то своим знакомым, так что, казалось бы, ребятам должно было стать невероятно скучно. Однако долго скучать им всё же не пришлось…       В посёлке жило всего несколько тысяч человек, причём основная масса из этих нескольких тысяч была очень охоча до разного рода сплетен и новостей. Так что уже спустя два часа о новоиспечённых гостях был в курсе целый посёлок. И разведка в лице ребят из компании Харитона не заставила себя долго ждать…       Миша вместе со своими приятелями пожаловал прямо к порогу одного из номеров, где, судя по доносившимся из-за двери голосам, находились все участники О.Н., отдыхающие после долгой дороги. Его восторгу не было предела: от радости он чуть ли не светился, щёки порозовели, губы расплылись в широченной улыбке, а глаза загорелись какой-то шаловливой идеей. — Здравствуйте! А мы вас знаем! — приоткрыв дверь номера и высунувшись в дверной проём, воскликнул Миша, обратив тем самым на себя всеобщее внимание.       В комнате воцарила неловкая пауза, во время которой все участники диалога удивлённо пялились друг на друга, не силясь что-либо сказать. — А вот мы вас не знаем… — в конце концов тихонько пробормотал Егорик. — Ну, это-то понятно, откуда вам нас знать-то! — засмеялся Миша. — Расскажите лучше, как вас сюда забросило? — Да там идиотская история получилась… — почесал затылок Угол. — Мы на паровозе должны были ехать, но проспали его, так что пришлось попутку искать. — А вы здесь типа наши фанаты, что ли? — внезапно спросил Антон. — Ой, ну, не то чтобы… — виновато ухмыльнулся Миша. — Слушали все вместе, бывало, просто… Но тут есть ваш настоящий фанат! Прямо ярый! Дядя Харитон… Только он не с нами сейчас, к сожалею. — А где он? — поинтересовался Угол. — Он у себя дома. — с толикой грусти в голосе ответил Миша. — У него ноги отказали ещё год назад, поэтому прийти он к вам не сможет. — Тогда давайте сами к нему сходим! — предложил Егорик. — Пойдёмте скорее! — воодушевлённо воскликнул Миша. — Харитон от счастья обоссытся, я уверен!       И вся компания двинулись вперёд, в сторону пресловутого домика Харитона…       Вскоре цель была достигнута, и на горизонте уже замаячил домик Харитона с облезшей зелёной краской, выглядевший весьма жалко даже на фоне всего остального деревенского убранства. Оказавшись рядом с домиком, Миша со всех ног ринулся к его двери, чтобы необычные гости не дай бог не опередили его и не довели Харитона своим приходом до сердечного приступа.       Через пару минут вся компания стояла в сенях дома Харитона: Миша нещадно теребил дверную ручку, пока же остальные гурьбой столпились на ступеньках. Позади всех стоял Угол, в нерешительности переводя взгляд то на Мишу, то на своих друзей, то на домишко с потрёпанными стенами. Внезапно у Лёши появилось какое-то нехорошее предчувствие. Словно некий внутренний голос из глубин подсознания отчаянно твердил ему, что в этот дом соваться не нужно и лучше бежать обратно в гостиницу прямо сейчас. Однако что же сделают с Углом все остальные, когда узнают, что он так глупо убежал? Как он будет выглядеть со стороны? Как сможет оправдаться?.. Ноги будто застряли в снегу. Угол не мог никоим образом пошевельнуться и воспротивиться происходящему. Нет, отказываться от визита к этому «Харитону» было уже слишком поздно. Оставалось лишь немного подождать до того момента, как ему разрешат войти внутрь дома. Да и потом, что же такого может случиться? Неужто его в этом доме съедят, в самом деле? Не станет же парализованный мужчина нападать на своего кумира…       В конце концов злополучная дверца дряхленького дома отворилась, и, к великому удивлению Угла и его коллег по цеху, из-за неё выглянула темноволосая девочка лет двенадцати. Похоже, помимо некоего Харитона здесь живёт кто-то ещё… — Ой, вы снова к дедушке? — тихонько спросила девочка. — Привет, Полин! — радостно воскликнул Миша. — Да, да, тут такое дело!.. К нам тут такие гости приехали! Твой дед просто в шоке будет!       Полина высунулась из дверного проёма ещё сильнее и окинула взглядом толпу молодых людей, столпившихся у неё на крыльце. Глаза её слегка округлились: и вправду, несколько лиц ей показались отнюдь не знакомыми. И стоило только Полине слегка приоткрыть рот, дабы поинтересоваться, кого же Миша приволок к ней в дом, как вдруг она обомлела и замерла, не в силах пошевелиться. Её озадаченный взгляд встретился с не менее озадаченным взглядом Угла. О да, его-то она точно не могла ни с кем спутать! Дедушка ведь так яро его обожал… В воздухе повисло неловкое молчание. Полина и Угол молча смотрели друг другу в глаза, с каждой секундой всё гуще краснея. Остальные же, в свою очередь, тоже уставились на них, не решаясь вымолвить ни слова. И продолжалось так до тех пор, пока молчание внезапно не нарушил Миша: — Так, Полин, ты нас пустишь вообще или нет? — Это… — пробормолтала Полина, ошеломлённая всем происходящим. — Это тот самый… которого дедушка?.. — Да, мы сами в ахере! — посмеялся Миша. — Когда узнали, решили, вот, мол, раз такое дело, познакомим их с дядей Харитоном… Или нам нельзя? — Ой, да-да, проходите, конечно! — немного отойдя от пережитого потрясения, заверила Полина и отошла слегка в сторону, приоткрыв при этом входную дверь чуть пошире. — Извините, что заставила вас тут так долго ждать…       Вся компания вошла внутрь. Перед глазами предстала старая прихожая. Обои на стенах были приклеены заметно неровно, на некоторых их участках хорошо виднелись пятна неизвестного происхождения, некоторые из которых были тщетно прикрыты охотничьми трофеями. Половицы под ногами то и дело поскрипывали. Интерьер прихожей был довольно скуден, но в то же время создавалось ощущение, будто она полностью захламлена всяким мелочным мусором. И запах… В помещении стоял очень странный насыщенный запах. Пахло топлёным салом. Или чем-то наподобие того. И было совершенно неясно, откуда этот запах исходил. Впрочем, ребята решили не придавать ему особого значения. Мало ли, чем у кого дома пахнет… И пока гости раздевались, Полина убежала в комнату за своим дедушкой. — Дедушка, тут к тебе гости пришли! — крикнула она.       Вслед за этим из соседней комнаты послышалось неразборчивое бормотание. Бормотали, судя по голосам, и Харитон, и Полина, однако разобрать хоть слово из их диалога не представлялось возможным. Так продолжалось ещё минуту, пока внезапно из-за поворота не выехал пожилой мужчина в инвалидной коляске. Харитон, собственной персоной.       В коридоре повисло странное, неловкое молчание. Все вновь замерли и ошарашенно уставились друг на друга. Полина, не находя себе место, озиралась по сторонам и мусолила свои пальцы. Миша растерянно уткнулся взглядом в пол. Все остальные смотрели то на Мишу, то на Полину, то на Угла, то на Харитона и совершенно не понимали, как и для чего они здесь оказались. И только Харитон и Угол смотрели друг на друга предельно пристально, не отводя свой взгляд ни на миллиметр, и с каждой секундой дыша всё тяжелее и тяжелее, с ног до головы покрываясь бордовой краской и не силясь поверить в происходящее. Да уж, увидеть его величество Угла прямо на пороге своего дома — это то, чего Харитон ожидал в самую последнюю очередь! Его ведь об этом даже никто не предупредил! А о таком всегда нужно предупреждать заранее! Угол же был ошеломлён не меньше Харитона: исходя из Мишиных рассказов, он решил, что Харитон старше его лет на десять или на пятнадцать. Даже когда Полина назвала Харитона «дедушкой», он представил его себе гораздо моложе: дедушки-то всё-таки разные бывают. Однако Угол и представить себе не мог, что его ярым поклонником окажется семидесятилетний дед с лысиной и густой белой бородой… Странно, что ему понравилось его творчество. Странно, что он вообще о нём узнал… — Ну, чего мы всё молчим да молчим… — внезапно протянул Миша. — Дядь Харитон, мы тут к Вам кумира Вашего привезли, а Вы… — Что же вы так резко, без предупреждения?! — вдруг всплеснул руками Харитон. — Да мы сами только сегодня узнали, что сюда заедем… — виновато усмехнулся Угол.       «И вправду, настоящий…» — убедился про себя Харитон. Голос был точно таким же, как и на записях с кассет. Правда, манера речи и поведение существенно отличались от той, что он себе представлял. На записи Угол казался Харитону куда более уверенным и дерзким, а сейчас он явно чувствовал себя не в своей тарелке. Взгляд Угла тоже отличался: стеснённый, смущённый, даже испуганный. Однако глаза его оставались всё такими же тёмными, глубокими, и в них, несмотря на плотный щит смущения, ещё можно было различить ту самую искру, что мерцала на сцене. — Угол?.. — в последний раз попытался удостовериться Харитон. — Да-да, это я. — утвердительно кивнул в ответ ему Угол с неловкой усмешкой в голосе. — Не могу поверить… — вновь восхищённо протянул Харитон. — Не могу поверить, что это действительно Вы, ей-богу! Как так получилось? — Ой, да там долгая история, на самом деле… — смущённо почесал свой затылок Угол. — Позвольте мне пожать Вам руку, умоляю! — взмолился Харитон.       Угол сделал несколько шагов вперёд, навстречу Харитону, и протянул ему свою руку. Харитон же в ответ схватился за неё своей ладонью и крепко её пожал. Рукопожатие длилось около минуты, пока Угол и Харитон наконец не отпустили друг друга. — Полина! — окликнул внучку Харитон. — Беги ставь чайник и накрывай на стол! У нас как раз тортик в холодильнике лежит!       И Полина стремглав ринулась в сторону кухни, а за ней туда последовали и все остальные…       Не прошло и десяти минут, как вся многочисленная компания уже сидела за столом, попивая горячий чай и закусывая его конфетами и остатками торта. На кухне царили шум, гам, суматоха: все весело и громко беседовали друг с другом, не стесняясь смеяться во весь голос. И только виновники сего торжества, Угол и Харитон, сидели молча, тем самым как бы отойдя на второй план от общего веселья. Они оба испытывали очень странные эмоции, оба не знали, как стоит реагировать на происходящее. Им нужно было поговорить друг с другом о чём-то, только они совершенно не знали, о чём и с чего следует начать диалог. Чувствовалось напряжение между ними, которое изрядно хотелось нарушить. Терпеть его становилось с каждой секундой всё тяжелее и тяжелее. И в конце концов Угол не смог сдержаться: — Извините, а как Вы обо мне узнали?.. — спросил он Харитона так тихо, чтобы никто из сидящих за столом не смог его услышать. — Ребята кассету принесли. — честно признался Харитон. — Ваша харизма, Ваш талант покорили меня! Поймите, равнодушным остаться просто невозможно! Я Вас, правда, представлял себе немного иначе, но Вы оказались даже лучше, чем я предполагал! — Спасибо большое. — поблагодарил его Угол, польщённый такими словами. — Вы… можете обращаться ко мне на «ты», если Вы не против. — Хорошо! — охотно согласился Харитон. — Ко мне тоже можно на «ты». — Ой, ну, мне даже как-то неловко. –пробурчал Угол. — Всё-таки Вы меня настолько старше… — Да брось ты, ерунда! — посмеялся Харитон.       Они оба ненадолго замолчали, не зная, что говорить. — Ну, ладно, чего ты так зажато сидишь? — спросил наконец Харитон у Угла. — Угощайся, чаёк пей! Вот, — он взял из стоявшей неподалёку вазочки конфету в розовой обёртке, — конфетку будешь? Клубничная! — Да нет, спасибо, я не голодный… — отказался Лёша. — Ну, смотри тогда… — пожал плечами Харитон и, развернув фантик от конфеты, засунул её себе в рот. — Говори, если чего-то захочешь. — Спасибо… — поблагодарил его Угол. — Да не за что! — улыбнулся Харитон, после чего сделал небольшую паузу, а затем вновь заговорил. — А какими путями вы здесь оказались? — На поезд опоздали. — рассказал Угол. — Проспали, он рано утром был. Благо, попутку сумели поймать по счастливой случайности… Вот и привезли нас сюда. — Повезло Вам, однако! — хмыкнул в ответ Харитон. — Да уж, не то слово… — протяжно выдохнул Лёша.       И они оба вновь на мгновение замолчали, не зная, о чём ещё поговорить… — Извините, а можно задать не очень тактичный вопрос? — вдруг спросил Угол у Харитона. — Да, конечно. — кивнул ему тот. — Что случилось с Вашими ногами? — поинтересовался Лёша. — Просто ребята говорили, что они у Вас всего год назад отнялись… — Что ж, это правда… — тяжело вздохнув, принялся рассказывать Харитон. — Меня тогда покусала свора бешеных собак. Вышел как-то раз вечером на улицу, а они меня хвать!.. Еле спасли меня! Врачи старались как могли. Только вот ноги они мне восстановить не сумели. Сказали, что я паралитиком до конца жизни останусь. — Жуть… — сочувствующе прошептал Угол. — И не говори! — опечаленно махнул ладонью Харитон, ещё сильнее нахмурив брови. — Но самый большой кошмар ждал меня впереди. Быть прикованным к этому креслу оказалось так мучительно! Сам я уже не мог сделать ровным счётом ничего: ни на прогулку выйти, ни на работу, ни даже банально в комнате убраться! Все заботы сразу на Полинку свалились… — он сделал небольшую паузу, отвёл свои глаза куда-то в сторону, после чего продолжил с ещё более обречённым тоном. — И пособия, к тому же, платили копеешные. Если платили вообще… Я знаю, что я прожил уже достаточно много и мой век подходит к концу. Но не о такой старости я грезил! Не о такой! Ничего сам сделать не могу! Ничего!.. Эх, хоть бы на пару минут выйти на улицу прогуляться, вдохнуть таёжный воздух, наступить на свежий белый снег. Без этой железной бандуры на колёсиках… — Ужас… — протянул Угол, потрясённый рассказом Харитона до мурашек. — Даже не знаю, что сказать… Мне правда очень жаль. Просто представить не могу, что бы я сделал на Вашем месте… Надеюсь, что Вы всё же сможете когда-нибудь пойти. — Спасибо. — поблагодарил его Харитон. — Но я, скорее, о Полине волнуюсь, нежели о себе. Ей только тринадцать в этом году исполнится, а она уже столько всего успела пережить!.. Так и не смог я ей подарить счастливое детство. Хотя пытался… — он вновь многозначительно замолчал, после чего, с уже чуть более радостной интонацией, опять обратился к Углу, ненавязчиво прильнув к нему на плечо. — И всё-таки я невероятно рад, что встретил тебя! Спасибо тебе огромное! Ты действительно скрасил мне моё одиночество. Даже не представляешь, как… — Ой, что Вы, не стоит, правда! — смутился Лёша. — Стоит, стоит… — подмигнул ему Харитон, приветливо улыбнувшись. — Ещё как стоит!       И так вся компания ещё долго сидела за столом, допивая оставшийся чай и ведя непринуждённую беседу ни о чём, пока за окном совсем не стемнело. — Ой, ребятки, вам, наверное, надо по домам уже расходиться, пока вурдалаки не повылазили… — с ноткой горечи в голосе вздохнул Харитон. — Да, и вправду, поздноватенько уже как-то… — цокнул языком Миша, собираясь вставать из-за стола. — Пойдёмте домой, ребят.       Все ребята послушно вышли из-за стола вслед за Мишей, пошли в прихожую и, наскоро одевшись, собрались уходить. — Ну, дядь Харитон, спасибо за тёплый приём! — улыбнулся на прощание Миша. — Да пустяки! — отмахнулся Харитон. — Вам спасибо, что пришли! Да ещё и в таком составе… — Был рад знакомству с Вами! — протянул Угол руку Харитону, чтобы пожать её на прощание. — Надеюсь, ещё увидимся! — Конечно, увидимся! — ответил на рукопожатие Харитон. — Обязательно! По крайней мере, я на это очень надеюсь. — Хорошо… — хихикнул Угол. — Тогда на сегодня до свидания? — Спокойной всем ночи! — попрощался со всеми Миша, отворив входную дверь. Всё повалили на улицу, поочерёдно прощаясь с этим потрёпанным, но таким уютным домишком. — Спокойной… — тихо произнёс Харитон.       И вся компания пошла вглубь деревни: каждый туда, куда ему было нужно. Все разошлись. И только Харитон ещё долго глядел им вслед. Думал он, в основном, про Угла. Нет, одной встречи ему явно было мало! Не хватит ни одной, ни двух встреч. Этого будет недостаточно, чтобы взаимно полюбить друг друга. Но время так предательски быстро ускользало! Ещё совсем немного, и они с Лёшей расстанутся навсегда… Нет, Харитон был обязан заполучить Угла в любом случае. В абсолютно любом случае, несмотря на все преграды. Даже если на пути к нему встанет целая тысяча преград…       «Встретимся. Мы ещё с тобой обязательно встретимся…»

* * *

      За окном уже стоял поздний вечер. Время близилось к полуночи. Предсказание Виктора насчёт ночной метели сбылось — на улице вовсю бушевала январская вьюга: ветер то завораживающе завывал, то внезапно затихал на мгновение, однако крупные хлопья снега всё также продолжали падать с неба толстой белой стеной, не позволяя случайному прохожему разглядеть ничего дальше собственного носа. В такую погоду находиться на улице не хотелось ни единой живой душе во всём посёлке. Ни один человек в здравом уме не сунулся бы в эту ночь дальше собственного крыльца. К тому же, в тёплом деревенском доме во время бурана находиться было особенно уютно. Поэтому весь посёлок спал непробудным сном, позабыв о пропавших детях, диких зверях и потенциальном маньяке, скрывавшемся в глубинах сибирской тайги…       Вся компания постояльцев гостиницы, включая Виктора, уже давно разошлась по своим комнатам. Незадолго до того, как лечь спать, Виктор подначил ребят выпить за хорошее знакомство, так что те, кто хорошо поддал, уже валялись на своих кроватях без сознания. Виктор, Антон и Егор, храпя на всю гостиницу, — так, что аж стены содрогались, — уже видели десятый сон, ни о чём не тужась. А вот постояльцы в соседнем номере оказались чуть более стойкими…       Архип лежал на кровати, ещё не погрузившись в полудрёму, но уже удобно устроившись и приготовившись отправиться в сладостное небытие вслед за остальными товарищами. Один только Угол сновал по комнате туда-сюда, не находя себе покоя. Водки ему досталось меньше всех, и из-за этого его мысли целиком и полностью были заняты событиями сегодняшнего дня. Посёлок оставлял о себе двоякое впечатление: одновременно греющее душу, но в то же время давящее, гнетущее. Всё в этом посёлке казалось Углу таким интересным и непривычным, хотя за свою жизнь ему неоднократно удосуживалось бывать в деревнях. Сам поселковый быт не удивлял Угла считай нисколечки. Но вот люди… Люди здесь были какие-то странные. Хотя нет. Не все люди. Только один человек выделялся из безликой толпы жителей посёлка. Харитон. Да, мысли об этом причудливом старичке не давали Углу покоя, постоянно вертелись у него в голове, и было совершенно неясно, что с ними делать и как с ними ложиться спать…       Харитон показался Углу неоднозначным человеком. Взгляд у него был подозрительный какой-то. Харитон будто пристально выслеживал каждое движение Угла, подмечал все его особенности и запоминал каждое сказанное им слово. Словно какой-то маньяк. При этом на остальных участников группы ему было как будто… плевать? Временами у Угла возникало ощущение, что всех остальных ребят Харитон терпел чисто из вежливости, и будь его воля, он бы сразу всех их вышвырнул за порог своего дома. Всё время, что Угол пробыл у него в гостях, Харитон вёл себя так, словно жаждал от Лёши куда большей близости, однако был слишком робок и вежлив, чтобы попросить о ней напрямую. Может, это простое выражение фанатской любви? Фанаты вытворяют порой очень странные вещи… Впрочем, опять же, подозрительно всё это. Встретив Харитона в повседневной жизни, Угол никогда бы не подумал, что он его фанат. Необычное это увлечение для старого дедушки, по рок-группам всяким тащиться, так ещё и все материалы с ними собирать. И ведь Харитон не был поклонником какой-то классики из зарубежья. Нет, он был поклонником конкретно Угла. И Лёшу это не на шутку смущало. Даже когда он просто задумывался об этом. Из-за чего он ходил из одного угла комнаты в другой, не находя, куда приткнуться. — О чём ты там думаешь о таком? — наконец спросил Архип у Угла, мешавшего ему спокойно заснуть. — Да так, о сегодняшнем дне размышляю… — томно протянул тот, обернувшись лицом к своему соседу по комнате. — Об ухажёре своём престарелом небось? — ехидно спросил Саша. — Ой, да иди ты нахер!.. — раздражённо отрезал Угол, отмахнувшись от Архипа рукой. — Ну, ладно, прости… — усмехнулся Архип, после чего выждал небольшую паузу и добавил уже чуть более серьёзным тоном, — Не нравится он мне, если честно… — Харитон этот? — переспросил Угол. — А кто ж ещё!.. — закатил глаза Архип. — Он сам по себе странный: пенсионер, инвалид, с молодыми ребятами тусуется. В доме запах противный какой-то… Я на вас за столом смотрел периодически. У Харитона твоего взгляд как у маньяка! — после чего еле слышно прибавил, — Не удивлюсь, если это он здесь детей ворует… — Да как он их воровать будет? — смутился Угол. — Он же колясочник… — Да шучу я, конечно! — оправдался Саша. — Не обвиняю я его ни в чём… Просто… его интерес к тебе явно нездоровый какой-то. — Да ладно тебе, дед как дед… — вздохнул Угол. — Не без странностей, конечно, но это ж не значит, что он плохой человек. Может, ему и впрямь просто нравится наше творчество, но он не знает, как выразить свою любовь… Всё-таки разница в возрасте у нас огромная. — Наверное, так и есть… — будто бы нехотя согласился с ним Архип. — Но я бы всё равно не стал такому доверять. — Ну, в любом случае, не уверен, свидимся ли мы с ним ещё вообще. — поставил точку в диалоге Угол. — Так что не думаю, что есть смысл обхаивать этого бедного деда. Всё равно завтра мы навсегда отсюда уедем. — Ага… — протяжно выдохнул Архип.       Разговор подошёл к своему логическому завершению, и в комнате в очередной раз повисло неловкое молчание. В тот же миг каждый из ребят погрузился с головой в свои собственные мысли. Угла с новой силой поразила волна переживаний по поводу длительной дороги, посёлка, Харитона… А Архипа, в свою очередь, сразила новая волна усталости. Нужно было что-то сделать… — Я, наверное, выйду на крыльцо покурю… — после долгих размышлений, сообщил Архипу Угол. — Ты что, с ума сошёл? — тотчас же возмутился тот. — Ты видел вообще, что за окном творится? Метель, мороз сорокаградусный… Околеешь же весь, горло болеть будет! — Да я минут на десять выйду, не больше! — заверил его Угол. — Иначе я уснуть не смогу. — Ладно, делай что хочешь… — неохотно согласившись, пробурчал Архип. — Только оденься потеплее. И с крыльца ни ногой! — А то что? — игриво задал вопрос Угол. — А то пизды от маньяка получишь! — ответил ему Архип. — Пускай попробует! — засмеялся Лёша, накинув на себя зимнюю куртку. — Мне же не двенадцать лет… — По поведению больше и не дашь, ей-богу… — пробормотал Архип, потерев пальцами усталые веки глаз. — Ладно, если я через пятнадцать минут не вернусь, значит, меня похитил маньяк. — бросил Угол на прощание Саше. — До скорого!       И с этими словами Лёша, уже полностью укутавшийся в верхнюю одежду, приоткрыл дверцу номера и, прошмыгнув в дверной проём, скрылся в тёмном коридоре. Пока же Саша остался валяться у себя в постели. Он было принял решение подождать, пока Угол вернётся обратно в комнату, а то мало ли что может случиться?.. Однако усталость оказалась гораздо сильнее. Веки слиплись будто сами собой, тишина гостиничного номера отошла на второй план, уступая место звукам и картинам разноцветного мира грёз. И уже спустя минуту Архип спал как убитый, позабыв о своём друге, которому не посчастливилось выйти на улицу в эту злополучную ночь…

* * *

      Угол наконец оказался снаружи, на обветшалом крыльце гостиницы. Снег, продолжавший сыпаться с неба сплошной белой стеной, внутрь крыльца практически не попадал, так что стоять здесь было вполне уютно. Только мороз немного щёки покалывал, но Угол не обращал на это особого внимания. Оперевшись спиной о деревянную стену здания, Лёша достал из-за пазухи сигарету, зажигалку и закурил, затягивая в лёгкие как можно больше дыма. Картина получалась романтичная: в доле метра от Лёши вовсю шёл снегопад, в то время как сам он преспокойно стоял на крылечке, покуривая сигарету, от которой исходили клубы дыма: крупные и завораживающие. Это помогало Углу отвлечься от дурных мыслей, которые весь вечер лезли к нему в голову, не давая покоя. Курение настраивало на нужный лад. Лёша постепенно успокаивался. День уже подходил к концу, поэтому ничего страшного сегодня произойти не успеет. Волноваться не о чем. Ещё немного, и Угол сможет вернуться обратно в номер, чтобы укутаться в тёплое пуховое одеяло и уснуть крепким, глубоким сном…       Из-за сильного снегопада разглядеть что-то за пределами крыльца получалось с огромным трудом. Поэтому Угол даже не сразу заметил, как некто нагло вторгся в его идиллию.       В какой-то момент снегопад немного поутих, и вот тогда-то Угол и оторопел от неожиданности: прямиком к его гостинице приближался некий силуэт. Силуэт, показавшийся Углу каким-то странно знакомым. По мере его приближения, некоторые его черты становились всё различимее: плотная комплекция, длинная борода, неспешный шаг… И вскоре Угол, лишённый дара речи, замер от изумления. Харитон. К нему шёл Харитон, собственной персоной, как ни в чём не бывало. Только как же он сумел подняться с инвалидной коляски? У него же парализованы ноги… Да и для чего ему сюда идти в столь поздний час? Ещё и в такую погоду!.. — Снова здравствуй, Угол! — подойдя уже практически вплотную к крыльцу гостиницы, поздоровался с Углом Харитон. — А что это ты делаешь в такое время на улице? — Да вот, покурить перед сном вышел… — как бы на автомате пробормотал себе под нос Угол, а затем, наконец опомнившись, испуганно добавил. — А Вы… А Вы-то как здесь оказались? У Вас же ноги… — Слушай, представь себе, настоящее чудо! — воскликнул Харитон, преисполненный радостью. — Встать очень захотелось. И тут я встал и пошёл! Сам! Впервые за последний год! Поверить не могу, что я таки смог подняться на ноги без посторонней помощи… Вот, в честь этого прогуляться решил. — И вправду, чудо самое настоящее… — удивлённо прошептал Лёша. — А Вы Полине рассказали об этом? — А Полина к тому моменту уже уснула. — почесал затылок Харитон. — Не стал её будить, она ведь и так, бедная, в школе очень устаёт… Но утром, думаю, она будет в неописуемом восторге! — Да уж, это точно. — нежно улыбнулся Угол, после чего, сделав небольшую паузу, добавил чуть более серьёзным тоном. — А Вы не замёрзли ещё? Вон какая пурга на улице… — Ой, солнце моё, это ещё тяжело назвать пургой! — усмехнулся Харитон. — Мне и не такое в своё время преодолевать доводилось… — Ну, мало ли, вдруг Вы себе ноги обратно застудите… — буркнул Угол, неуверенно потупив взгляд. — Тут совсем не холодно! — заверил Харитон. — Выйди ко мне, сам убедишься! А то куришь отраву эту свою, здоровье гробишь, а прогуляться выйти боишься. — Слушайте, я как-то не планировал… — смутился Угол. — Я обратно в номер уже собирался идти. — Подождёт, не переживай! — махнул рукой Харитон. — Когда ты так ещё погулять сможешь? — Я одет легко. — тщетно пытался найти отговорку Угол. — Мы всего на пару минут, замёрзнуть не успеешь! — упрямо стоял на своём Харитон.       Лёша застыл в раздумьях, не зная, как поступить. С одной стороны, гулять по тёмной незнакомой деревне в настолько жуткую метель ему и впрямь не шибко хотелось. Однако, с другой, Харитон был упёрт и настойчив. Видимо, эта прогулка действительно много значила для него, раз он так о ней вопрошает, иначе он наверняка бы не стоял тут сейчас. Скорее всего, он сильно обидится на Угла, если тот ему откажет. А ведь у него случилось такое великое счастье: он наконец-то сам смог встать на ноги, пойти и прогуляться! Без посторонней помощи, после стольких месяцев, проведённых в инвалидном кресле… Необходимо было его поддержать в такую важную минуту, а то вдруг у Харитона из-за переживаний во второй раз отнимутся ноги, чем чёрт не шутит? Да и потом, Харитон особых опасений у Угла не вызывал, несмотря на всю его чудаковатость. Более того, в присутствии Харитона Лёша чувствовал себя гораздо увереннее, нежели когда он был здесь совсем один. Так что, собственно, почему бы и не пойти на милость для этого любезного дедушки и не сходить с ним на столь желанную прогулку?.. Верно?.. — Ну, ладно, уговорили… — согласился в конечном итоге Угол и за считанные секунды спустился вниз по ступенькам.       Оказавшись отныне полностью на улице, Угол понял, что здесь, на самом деле, стоит не настолько уж и собачий холод… — Ну, что, пошли? — уточнил напоследок Харитон. — Пошли… — с протяжным вздохом согласился Лёша.       Угол и Харитон брели по заснеженному посёлку, не замечая времени. Поначалу они болтали о разной ерунде, перекидываясь лишь парами слов, однако вскоре диалог между ними полноценно завязался, а темы для него становились всё более и более глубокими. Харитон спрашивал у Угла абсолютно всё, что приходило ему на ум, однако Лёшу это отнюдь не напрягало: всё-таки это вполне здорово интересоваться вещами из личной жизни другого человека, как бы это ни выглядело со стороны. Хотя разница в возрасте, конечно, у Угла и Харитона была существенная, поэтому, разумеется, она так или иначе давала о себе знать. Угол не мог полностью расслабиться и быть собой наедине с Харитоном: ему всё ещё было тяжело воспринимать Харитона как равного себе, как друга. Из-за этого Лёше приходилось быть с ним особенно обходительным, подбирать чуть ли не каждое слово и стараться вести себя максимально любезно. — Ну, что, нравится тебе у нас? — дружески интересовался Харитон. — Да, — отвечал ему Угол, — неплохо тут… — Рад, что тебе нравится наш посёлок! — улыбнулся Харитон. — Спасибо, что всё же согласился прогуляться со мной! — Да было бы за что… — вздохнул Угол. Как вдруг к нему пришло осознание. Он же не должен был уходить далеко от гостиницы…       И на секунду Лёша замер, устремив свой взгляд прямиком в землю. Сколько времени они уже гуляют с Харитоном? Где они сейчас находятся? Как найти дорогу обратно к гостинице? А что, если Саша прямо сейчас ищет Лёшу по всему посёлку? Ему явно не понравится, что его друг гуляет с тем самым «стрёмным дедом»! Куда же теперь деваться и что же делать дальше?.. — Лёш, — внезапно окликнул Угла Харитон, — ты чего застыл-то? Что случилось? — Слушайте, мне уже, наверное, пора идти домой. — нервно пробурчал Угол. — Я ведь перед выходом пообещал Саше, что вернусь через пятнадцать минут…       От слов о том, что Угол перед выходом пообещал своему другу скоро вернуться, Харитон на долю секунды растерялся, однако затем практически моментально успокоился. — Уверяю тебя, твоему Саше совершенно нет до тебя никакого дела! — махнул рукой Харитон. — Чего?.. — округлил глаза Угол. — Да, думаю, дрыхнет он сейчас. — объяснился Харитон. — Иначе бы уже искал тебя давно ходил. — Ну, в любом случае, мне уже нужно идти обратно в номер. — стоял на своём Угол.       И Лёша было обернулся, чтобы понять, откуда они с Харитоном пришли, как вдруг ощутил, что чьи-то ледяные пальцы мёртвой хваткой впились в его запястье. — Стой. — грозно произнёс Харитон.       От такого тона у Угла по спине пробежали мурашки, и он покорно обернулся назад, вновь посмотрев на Харитона. — Что? — спросил он у него, уже, скорее, рефлекторно. — Раз уж ты собираешься уйти… — начал Харитон будто бы издалека. — Перед этим мне нужно сказать тебе кое-что очень важное… — Я слушаю… — робко кивнул Угол, испугавшись от такого поворота событий ещё сильнее. — Угол, я уже давно слежу за тобой. — принялся рассказывать Харитон. — Но сегодня я тебя впервые увидел вживую. И, честно говоря, я представлял тебя немного иначе. Кто бы мог подумать, что за тем образом со сцены скрывается такое милое, сладенькое созданьице… В общем, ты мне нравишься. И я хочу провести с тобой остаток своей жизни.       Угол опешил от подобного заявления. Неужто Харитон ещё и «из этих»? Неужто он и вправду в него влюблён?.. — Вы имеете в виду, по-дружески? — в надежде, что произошло недопонимание, переспросил Угол. — Нет, Лёш. — отрезал Харитон. — Не строй из себя дурака, ты прекрасно понимаешь, что я хочу сказать. Я люблю тебя больше, чем просто друга. Больше, чем лучшего друга. Больше, чем кумира. Больше, чем кого-либо ещё в этом мире. Даже больше, чем Полинку…       Харитон попытался схватить Угла за второе запястье, но тот в испуге резко одёрнул обе руки и отпрянул в сторону. — В-вы что, с ума сошли?.. — запинаясь, пролепетал Угол. — Да стой же ты! — раздражённо прошипел Харитон сквозь зубы.       Харитон схватил Лёшу за рукав куртки и силой притянул его обратно к себе, так близко, что их лица теперь находились друг к другу вплотную. — Прекрати!.. — воскликнул было Угол, однако не успел он закончить эту фразу, как Харитон жадно впился в его губы и в одно мгновение пробрался своим языком вглубь Лёшиного рта.       Поцелуй был глубоким. Слишком глубоким. Слишком откровенным, слишком интимным. Харитон тщательно изучал ротик Лёши своим шаловливым язычком: он пробирался во все его закоулки, ощупывал нёба, зубы, щёки Угла изнутри, обвивался вокруг его языка бешеной спиралью, жадно глотая его слюну. Лёша замер в прострации. От внезапной выходки Харитона его сердце больно сжалось в комочек. По телу пробежался холодный пот. На душе стало невероятно страшно и противно. Словно кто-то покопался в его использованном нижнем белье. Или даже хуже… Угол хотел оттолкнуть от себя Харитона, прокричать три этажа оскорблений вслед и убежать прочь, однако собственное тело отказывалось ему повиноваться. Время замедлилось. И казалось, мерзкий поцелуй продлился целую вечность, прежде чем Харитон изволил отпрянуть от Угла, тяжело дыша и с жадностью облизывая свои губы. Видимо, воздух у него в лёгких уже начал заканчиваться…       По завершении французского поцелуя Харитон вновь схватил Угла за запястья, чтобы тот не убежал от него. — Сука! Какого хуя?! — закричал Угол, попытавшись вырваться из рук Харитона, однако сильные, несмотря на преклонный возраст, пальцы сдерживали его, словно кандалы. — Лёша, я люблю тебя! — маниакально хохоча, повторял Харитон из раза в раз. — Теперь ты мой! Наконец-то ты мой! — Хватит! Пусти меня! — извиваясь, словно червь, восклицал Угол. — Пусти меня, ублюдок! — Что ты? Что ты? Не кричи! — нашёптывал ему Харитон, будто пытаясь утихомирить, но на деле лишь запугивая ещё больше. — Это только начало!..       И прежде, чем Угол успел опомниться, Харитон резким движением повалил его на землю. Лёша упал прямиком в сугроб. Снег тут же засыпался во все щели в его одежде, на лицо, заставив Угла беспомощно жмуриться, и почти сразу начал таять под воздействием тепла, промораживая тело Лёши до мозга костей. В следующее же мгновение Харитон рухнул на Лёшину талию. Он стряхнул снег с лица Угла и, небрежно схватив его двумя пальцами за подбородок, пристально посмотрел ему в глаза. — Слушайся меня, и всё будет хорошо! — заверил было Угла Харитон. — П-пусти меня, пожалуйста! — заикаясь от страха, прокричал Угол.       И прежде, чем Лёша успел в полной мере осознать происходящее, Харитон потянулся к ширинке своих штанов и в одно мгновение расстегнул молнию на ней. Затем он слегка приспустил свои штаны вместе с трусами. Из-под одежды показался уже вставший колом половой член. Угол не мог поверить своим глазам: несмотря на солидный возраст, у Харитона всё ещё была эрекция… — Открой ротик! — цинично прошептал Харитон, лукаво ухмыльнувшись.       Однако Угол в ответ на это лишь плотнее сжал свои губы, зажмурил глаза и начал интенсивно ёрзать под Харитоном. — Ах, ты капризничать удумал! Негодяй! — увидев это, издевательски заулюлюкал Харитон и, схватив Угла за лицо одной рукой, резко сжал его щёки.       Свой рот Угол раскрыл практически сразу, не в силах удержать его закрытым под напором твёрдых Харитоновских пальцев. Честно говоря, Лёша был поражён тем, насколько сильными оказались руки Харитона. Да, дряхленьким старикашкой его было тяжело обозвать, однако Угол был уверен, что при желании он смог бы одолеть Харитона без особого труда. Но теперь, когда он лежал под этим дедом и терпел надругательства над собой с его стороны, верилось в это максимально слабо, если верилось вообще…       Харитон вставил свой член в открытый рот Угла до предела и, ни секунды не церемонясь, начал дёргать голову Лёши вниз-вверх, таская его за длинные волосы. Время замедлилось. Толстый член Харитона проникал прямо в глотку к Углу, поэтому с каждой секундой дышать становилось всё сложнее и сложнее. Сердце Лёши неистово заколотилось: казалось, ещё немного, и оно разорвётся на мелкие клочки. Угол не мог даже банально воспротивиться происходящему, и от этого ему становилось особенно тошно. Сейчас, лёжа в куче снега и давясь членом своего горе-фаната, Угол чувствовал себя до такой степени преданным, униженным и ущербным!.. Он не понимал, за что с ним так обошлись. Неужели он настолько плох? Сердце в груди разрывалось в клочья. Комок воздуха в горле с каждой секундой становился всё объёмнее и объёмнее, на глаза наворачивалось всё больше влаги, и Угол, не в силах более сносить унижение, заплакал, временами протяжно завывая, однако из-за интенсивных движений Харитона различить его рыдания было весьма проблематично…       Вскоре Харитон начал двигаться заметно быстрее, и в конечном итоге он схватился за голову Угла и резко притянул её к себе до предела. Мерзотно-тёплое вязкое вещество разлилось по горлу Угла. Во рту возникли рвотные позывы. Хотелось куда-то сплюнуть эту отвратительную субстанцию. Вот только как? Харитон держал волосы Угла крепко, тянул его голову на себя до предела, воткнув свой член Углу по самые гланды. Сдвинуться не получалось ни на миллиметр. И Лёша, не имея другого выхода, был вынужден её проглотить, переборов отвращение. Убедившись, что Угол проглотил всю его сперму, Харитон вытащил свой член из его рта, расплывшись при этом в широченной похотливой улыбке. — Молодчинка… — с усмешкой протянул Харитон, погладив рыдающего Лёшу по макушке. — Хватит! Хватит! Прекрати! — завопил Угол, что было мочи. — Отпусти меня! Отпусти!.. — Тише-тише… — успокаивал Угла Харитон. — Это была только прелюдия, не волнуйся! Сейчас я сделаю тебе по-настоящему приятно! — Да отъебись ты уже от меня, урод! — продолжал вырываться Лёша из последних сил. — Извращуга престарелый! Гомосек ёбаный!       Харитон, будто бы не слыша слова Угла, слегка приподнялся над ним и одним ловким движением перевернул его со спины на живот. В следующее же мгновение он стянул с Угла штаны вместе с трусами и, устроившись поудобнее, принялся вставлять в анус Угла свой продолжавший рдеть и стоять колом половой член. — Отвали! — кричал Угол. — Отвали от меня и не трогай больше!       Но Харитон не отступал от задуманного и, казалось, ни капельки не колебался. Наоборот, сопротивление Угла его лишь раззадоривало. В одно мгновение, безо всяких подготовок и прелюдий, — не считая предыдущего минета, — Харитон вонзил свой член в доселе девственное анальное отверстие Угла. Лёша отчаянно вскрикнул в тщетной и наивной надежде на спасение. Однако Харитон, смекнув, что так их с Углом скорее заметят, плотно зажал ему рот рукой, отчего Лёша теперь был способен исключительно беспомощно мычать. — Да не ори ты! — наругал Угла Харитон. — А то они могут прервать наше веселье!       И Харитон начал в бешеном темпе елозить своим членом туда-сюда внутри Лёшиного ануса, раздирая его стенки в кровь. Периодически он то томно постанывал, то заливался злорадным хохотом, то замолкал вовсе, наслаждаясь страданиями Лёши. Угол барахтался в снежной массе, мычал, что только было сил, однако успехов это никаких не приносило. Наоборот, Харитон лишь увеличивал темп. И душа от этого невыносимо болела. Слёзы стекали из глаз водопадом. Сердце бешено колотилось, изнывая в агонии, словно готовясь вот-вот разорваться в клочья. Воздуха становилось всё меньше и меньше, и дышать удавалось всё с большим и большим трудом. Лёша всегда знал, что изнасилование — это ужасно, но даже представить в полной мере не мог, насколько. Только подумать, сейчас его используют, как последнюю шваль! Даже не как проститутку. Как мусор. Как какую-то игрушку. Будто Харитон позабыл о том, что он живое существо, живой человек… Чувствовать себя использованным было так омерзительно, ей-богу! Особенно со стороны человека, которому ты доверился, открылся… Отвращение, животный ужас, обида, злость и ощущение собственной беспомощности смешались в единую смесь, которая закипала в голове, заставляя кровь стучать по вискам, бешено разливаясь по венам, и вкупе с физической болью и промозглым холодом, пробиравшим всё тело насквозь, она казалась настоящей пыткой. Самой невыносимой, жестокой и омерзительной пыткой…       Углу казалось, что этой пытке никогда не будет конца. Что его так и будут насиловать здесь, прямиком на белом колючем снегу, вплоть до скончания века. Однако вдруг Харитон вцепился в бока Угла мёртвой хваткой и притянулся к нему изо всех сил. Внутри в тот же миг разлилось нечто тошнотворно-тёплое. Лёша зажмурился, не желая верить в произошедшее. Харитон кончил прямо внутрь него… Как же это омерзительно… — Внутри тебя так тепло!.. — простонал Харитон, тяжело дыша. — Выпусти меня! — кричал во всё горло Лёша уже отнюдь не своим голосом. — Выпусти! Уродец ёбаный! — Тихо-тихо! — пригрозил ему пальцем Харитон. — Нет нужды так кричать! Мы ведь наконец-то воссоединились с тобой после стольких лет разлуки! Разве ты ни капельки не рад?       В ответ на это Угол промычал нечто неразборчивое, так как был уже попросту не в состоянии внятно говорить. — Теперь мы вместе на законных основаниях, Лёшенька! — потирая ладони друг о друга, произнёс Харитон. — И в честь этого события я обязан отвести тебя к себе в гости! Ты готов? — Иди нахуй! — только и смог он разобрать из нечленораздельного ответа Угла. — Поехали! — весело воскликнул Харитон, невзирая на Лёшины рыдания.       Харитон поднялся обратно на ноги и крепко схватил Угла за его длинные патлы, так, что Лёша аж весь скорчился от боли. После чего он потащил его по снегу за собой, в глубины дремучей сибирской тайги…       Дорога была бесконечной. Бесконечно длинной, бесконечно холодной, бесконечно жуткой. Сродни девятому кругу ада. Метель вновь усилилась, и весь посёлок снова заслонила сплошная снежная стена. Ветер душераздирающе завывал, заглушая все звуки вокруг, так что жители посёлка не имели ни малейшей возможности расслышать ни хруст снега под тяжёлыми ступнями Харитона, ни истошные вопли Угла, молившие о помощи. Морозный воздух сковывал тело, пробирал плоть насквозь. Через распахнутый рот из организма Угла выходило последнее тепло, уступая место ледяному зимнему воздуху. Руки и ноги стремительно коченели, и выбраться из крепкой хватки Харитона не предоставлялось ни единой возможности.       Харитон держал Угла невероятно крепко. Обычный дедушка явно не смог бы настолько крепко ухватиться за чьи-то волосы и так долго протащить что-то тяжёлое за них. С каждой секундой в то, что Харитон обычный человек, верилось всё меньше и меньше. Всё это было похоже на фильм ужасов, на кошмарный сон. Так страшно Лёше не было ещё никогда. Слёзы, стекавшие крупным градом по лицу, нещадно обжигали кожу. Кровь стучала по вискам, словно молот по наковальне. Конечности немели. Тело, покрытое крупными мурашками, сотрясалось в тщетных попытках согреться. Взор мутнел. И сознание становилось всё туманнее и туманнее. — Саша! Саша, помоги мне! Саша, спаси меня-я-я! — что оставалось мочи надрывал своё горло Лёша в последней надежде на спасение. Однако никто не отзывался на эти крики. Ни Саша, ни кто-либо ещё. Угол лишь напрасно истязал свой организм. И чем дальше Харитон оттаскивал Лёшу от деревни, тем яснее тот осознавал, что в эту тёмную ночь помогать ему никто не собирается…       Опушка, на которой находился посёлок, уже давно сменилась густым хвойным лесом. Метель постепенно редела. А мороз, казалось, только усиливался. Харитон шагал по лесу мучительно медленно, словно пытаясь уморить Лёшу холодом. Последнее тепло стремительно покидало тело Угла. Странная дрожь разливалась по организму. Кончики пальцев белели. Руки и ноги в конце концов онемели, однако Лёша уже не ощущал боли. Он слабо осознавал происходящее. С большим трудом он различал силуэты деревьев и сугробов. Мысли и эмоции практически покинули его голову. Только страх ещё теплился где-то в левой стороне груди, однако он был уже не настолько сильным, как раньше. Чувства постепенно оставляли Угла. Пока в конце концов он не лишился сознания полностью…       Совсем скоро Харитон дотащил Угла до чёрного гаража: странного обшарпанного здания, от которого будто бы исходила некая тёмная аура. Подойдя вплотную к его стальным дверям, Харитон уверенными движениями достал из кармана ключ, открыл гараж и грубо толкнул тушку Угла внутрь, после чего быстро закрыл двери гаража обратно. От внезапного удара о твёрдый пол Угол вновь очнулся и начал постепенно приходить в себя. Лёша слабо соображал, где он, и не мог пошевелить ни единой частью своего тела. Однако он подметил, что в помещении пускай и было холодновато, но всё же в разы теплее, чем на улице. И постепенно его замёрзшее тельце начало оттаивать, пробуждая в организме все чувства, в том числе и физическую боль на обмороженных кончиках пальцев рук…       Воспользовавшись беспомощностью Угла, Харитон, ни секунды не медля, поднял с пола какую-то завалявшуюся бечёвку, раздел и связал его: сначала снял куртку и свитер, потом перевязал ему руки, а затем и ноги, которые никоим образом не могли воспротивиться происходящему. И когда с этим делом было покончено, Харитон принялся сновать туда-сюда по гаражу в поисках чего-то интересного.       Угол же тем временем слегка отогрелся и нашёл в себе силы, чтобы оглядеться вокруг: как никогда прежде, ему хотелось разузнать, где он находится и что его ждёт. Первое, что бросилось Лёше в глаза — грязные стены гаража, с которых местами уже отвалилась краска, обнажив поржавевший металл. Помещение выглядело максимально убито и жутко. На стенах, исчирканных какими-то странными символами, были развешаны различные инструменты: пилы, ломы, клещи и многое другое. Они же лежали и на полу. А посередине гаража стояла громадная конструкция. Переборов головную боль и присмотревшись к ней повнимательнее, Угол понял, что это мясорубка. Самая настоящая промышленная мясорубка, через которую с лёгкостью можно было перемолоть человека в фарш. Судя по брезентовому покрывалу, лежащему комком в уголке на полу, её обычно накрывали им. Однако в этот раз мясорубка была демонстративно открыта для всеобщего обозрения… И неожиданно для самого себя, Угол заметил ещё одну деталь. Решив, что ему померещилось, он зажмурил глаза и снова их открыл, однако перед глазами предстала всё та же картина. Сердце Угла заколотилось пуще прежнего. Мясорубка была окровавлена. Полностью окровавлена. Из мясоприёмника торчали остатки мяса и кусок волос. Косичка. Светло-русая косичка. Перед глазами промелькнуло объявление о пропаже девочки с фонарного столба. Так вот, что с ней стало… Неужели Угла ждёт такая же страшная участь?.. — Ой, я так погляжу, ты уже полностью пришёл в себя! — обрадовался Харитон, предвкушающе потерев свои руки друг о друга. — Г-где мы? — еле сдерживаясь, чтобы не перейти на крик, и чуть заикаясь от страха, спросил Угол. — Куда ты меня притащил? — Это мой ма-а-аленький домик! — хихикнул Харитон. — Теперь это и твой домик тоже! Мы же теперь семья, как ни крути! — Какая ещё семья?! — опешил Угол. — Отпусти меня! — Ты что! — возмущённо закатил глаза Харитон. — Я же не зря сюда тебя тащил! Лёш, пойми, мне всегда было так грустно и одиноко посреди этой глухомани! Я так хотел встретиться с тобой! Ты и представить себе даже не можешь! — А как же те дети, которых сейчас разыскивают?! — вопрошал Угол. — Получается, ты их тоже сюда притащил?! Перемолол в мясорубке?! Получается, ты и есть тот маньяк, о котором все говорят?! И теперь ты хочешь сделать со мной то же самое?! — Ой, что ты, что ты! — засмеялся Харитон, взмахнув руками. — Никакой я не маньяк! Ты здесь совершенно по иным причинам, нежели те дети. — Так по каким же?! — не унимался Угол. — Понимаешь, у нас с моими зверушками есть небольшой обряд. — принялся объяснять Харитон. — Заключается он в том, что каждый из нас должен принести своё угощение, чтобы мы могли им все вместе насладиться. Поэтому они и похищали детей из посёлка. И я похищал. Чтобы угостить их… Однако тобой я делиться ни с кем не намерен. Отныне ты принадлежишь только мне. Исключительно мне и никому больше! Другие тебя не достойны! И тот, кто посмеет забрать тебя у меня, тут же поплатится за это своей жалкой жизнью!       На мгновение Углу показалось, что Харитон из человека начал превращаться то ли в зверя, то ли в чёрта. Словно на его голове начали расти рога. Голос стал более низким и скрипучим, скорее походящим на рык, а в глазах засиял блеск жажды крови. Впрочем, после всего того, что Харитон натворил, его вряд ли можно было назвать человеком… — Поверить не могу, что доверился такому уроду, как ты… — дрожащим от вновь подступавшего к горлу комка воздуха голосом пролепетал Лёша. — То есть ты и не инвалид вовсе?.. — Конечно же, нет! — рассмеялся Харитон. — Я лишь притворяюсь, чтобы отвести от себя подозрения. Железное алиби, я хочу сказать! Тихонов даже ни разу мой дом не проверял во время своих горе-поисков. — Тихонов?.. — переспросил Угол. — Да, есть тут один… — пояснил Харитон. — Мент эдакий. Весь из себя такой важный, а на деле очевидных вещей у себя перед носом не замечает! Так что не переживай. — его лицо расплылось в милой улыбке, едва заметно дрожавшей в попытке скрыть животный оскал. — Нас с тобой никто не разлучит…       Харитон окинул гараж беглым взглядом. Инструменты, коробки, мусор… двумя словами, полная скукотища. Может, мясорубка? Нет, своего Лёшеньку он в мясорубку не засунет ни за что! Он же превратится в кровавую субстанцию, потеряет все узнаваемые очертания! Те очертания, которые Харитон так боготворил, которые были ему так дороги!.. С чего же тогда стоит начать сегодняшнюю ночь?.. — Придумал! — вдруг осенённый внезапной идеей, воскликнул Харитон и подскочил на ноги. — Разомну для начала тебе твои суставчики! — В смысле?! — прерывистым от дрожи голосом воскликнул Лёша. — Сопли повисли! — бросил в ответ Харитон и в следующее же мгновение снял с гвоздя на стенке гаража лом. Чистый, блестящий, ощутимо тяжёлый железный лом… — Не надо! — быстро догадавшись, что же собирается с ним сделать Харитон, закричал Угол что было мочи. — Тише-тише! — ласкового протянул Харитон, замахнувшись руками, плотно державшими лом, над своей головой. — Тебя ждёт всего лишь небольшая разминка!       И в следующее же мгновение Харитон резко опустил обе свои руки вниз. Время, казалось, замедлилось. Раздался еле уловимый свист рассекающего воздух металла. Уголки губ Харитона слегка дрогнули в маниакальном удовольствии. Лёша изо всех сил зажмурил глаза. Его рот чуть приоткрылся. Он хотел было вскрикнуть, однако громадный ком воздуха встал поперёк его горла, мешая издать хоть малейший звук. Всё тело сжалось, предчувствуя серьёзные увечья. Хотелось разорвать эту противную верёвку, сковавшую конечности, убежать, раствориться в воздухе, провалиться сквозь землю — всё что угодно, лишь бы не находиться тут! От отчаяния на глаза Угла снова навернулись слёзы. Только подумать, и с этим человеком он буквально несколько часов назад пил чай и мило вёл беседу? С этим человеком он пошёл гулять посреди жутчайшей вьюги? Этому человеку он решил, что можно доверять?.. Угол корил себя, как ни разу прежде. Ах, если бы не эта противная верёвка! Тогда бы он точно отсюда убежал! Тогда бы он точно не растерялся и смог бы дать отпор этому двуличному деду! Верно же?.. Однако теперь гадать было поздно. Оставалось лишь съёжиться и зажмурить глаза, покорно приняв свою тяжёлую судьбу…       Удар. Резкая боль, прокатившаяся волной по всему телу. С губ Лёши, ещё пуще сжавшегося и задрожавшего, сорвался надрывистый стон. Харитон в ответ на это лишь злорадно засмеялся: — Вижу, тебе понравилось!.. — задорно бросил он и вновь занёс железный лом над своей головой.       А затем последовал ещё один удар. А затем ещё, и ещё, и ещё… Харитон успел сбиться со счёту, пока калечил Угла, однако с каждым разом он бил его всё сильнее и сильнее. А Лёша же, в свою очередь, каждый раз вскрикивал всё громче и громче, всё отчаяннее и отчаяннее. Казалось, ещё совсем чуть-чуть, и под ногами Харитона послышится хруст Лёшиных костей. Ещё немного, и всё тело Угла превратится в хлюпающее кровавое месиво… Как вдруг удары прекратились. Угол посмотрел на Харитона сквозь солёную пелену слёз. Тот застыл, шумно вдыхая и выдыхая воздух, клубившийся у его лица ледяным паром. Похоже, Харитону наскучило просто бить по Лёше железной палкой. — Ух, не молодею я с годами! — переводя дыхание, прохохотал Харитон. — Не могу продолжать в том же темпе! Что ж, это и вправду не особо интересное занятие. Правда, Лёш? — Отпусти меня! — снова принялся умолять его Угол. — Кто о чём, а вшивый о бане! — закатил глаза Харитон. — Но не стоит переживать! Я придумал для тебя развлечение чуток поинтереснее!.. — он в очередной раз лукаво улыбнулся и, сделав небольшую паузу, слегка наклонил свою голову вбок. — Приподними-ка свои ножки… — Что?! — оторопел Угол. — Ой, точно, я же перевязал их тебе! — спохватился Харитон. — Ну, ладно, ничего страшного! Я сделаю всё за тебя!       Харитон опустился на колени и, отложив свой лом ненадолго в сторону, взялся за связанные Лёшины ноги. Тот, моментально осознав, в чему клонится дело, прижал их к полу гаража как можно плотнее. Однако это не особо помогло: Харитон, будучи сильнее связанного Лёши, запросто приподнял его ноги над землёй и запрокинул их наверх. — Нет! Нет! — мотал головой Угол. — Не смей, гнида! Не сме-е-ей! — Зря ты так! Тебе обязательно понравится! — хитро подмигнул ему Харитон.       И прежде, чем Угол успел что-либо возразить, Харитон приставил лом к его анальному отверстию, а затем со всей силы вставил его внутрь до предела. Лёша завопил не своим голосом. Резкая боль от ануса и живота разошлась по всему телу. Холодный и острый металл, ощущаемый изнутри, будоражил сознание в самом отвратительном смысле этого слова. Лёша был шокирован извращёнными идеями Харитона: как у него только фантазии хватило на это?.. Как вообще можно вытворить нечто подобное с живым человеком?! И с какой целью?! Увы, даже сам Харитон вряд ли бы дал Углу вразумительный ответ. Вероятнее всего, он сам его не знал. Поэтому на этот счёт оставалось только гадать…       Харитон принялся интенсивно водить ломом туда-сюда внутри Лёши: он то доставал его наружу так, что в анусе у Угла оставался лишь его наконечник; то вновь вгонял его вглубь до предела, параллельно с этим вращая им по кругу, будто бы в попытках расширить Лёшин анал. Впрочем, это довольно-таки неплохо у него получалось: Угол явственно ощущал, как кожа вокруг его анального отверстия мучительно медленно растягивается и рвётся, как на месте ранок: старых, оставшихся после первого полового акта, и новых, только что образовавшихся, — выступают небольшие капли крови. А между тем ледяной металл продолжал разрывать его изнутри. Лёша плакал навзрыд, не щадя ни своё горло, ни репутацию. Терять было уже нечего, а сдерживаться — невозможно. Может, его так даже скорее услышат? Может, ему помогут?.. Хотя, собственно, зачем себя тешить тщетными надеждами? Никто в здравом уме не сунется в чащу леса во время снежной бури. Угла никто не спасёт и не защитит, не вызволит из лап этого старого бездушного извращенца… И оставалось лишь рыдать, не жалея слёз, и терпеть жутчайшие надругательства над своим телом, потому что иного выхода у Лёши теперь не было…       Однако спустя, казалось, целую вечность, Харитон начал постепенно сбавлять свой темп. Лом он двигал всё менее и менее охотно, пока в конце концов не остановился вовсе и не вытащил из ануса Угла железную палку, покрытую кровью и частичками фекалий. Лёша затрясся в болевых судорогах. По его щекам крупным градом катились слёзы. Душераздирающе плачущий голос то на мгновение замирал, раздаваясь гулким эхом в стенах гаража, то вновь принимался жалобно надрываться и кряхтеть. Харитон некоторое время влюблённо наблюдал за ним, склонив голову на бок: он смотрел, как Лёшино тело, пребывая в неестественной позе, ёжится, сжимается от холода и боли; как по его лицу стекают водопады слёз и как из ануса, изуродованого и разорванного им же, стекают алые дорожки крови, постепенно образуя под Углом небольшую кровавую лужицу. Налюбовавшись сией прекраснейшей картиной вдоволь, Харитон обратился к Углу: — Не плачь, не плачь! Можешь положить свои ножки обратно.       Харитон легонько толкнул Угла за ноги вниз, и тот послушно опустил их на пол, продолжая всё так же безудержно рыдать. — Ты мразь! — бормотал Угол себе под нос сквозь слёзы. — Мразь! Мразь! Чудовище!.. — Солнышко моё, что же ты так плачешь? — с наигранной лаской протянул Харитон и опустился перед Углом на колени, после чего подпозл к нему поближе: так, что их лица теперь находились практически вплотную друг к другу. — Я ведь уже закончил! Уверен, всё было не настолько плохо, как тебе пока что кажется!       Угол ничего не отвечал ему на это: не осталось ни сил, ни желания, да и что он должен будет говорить? Харитон же, в ответ на его молчание, решил вытворить ещё что-нибудь эдакое, дабы озадачить публику в лице Лёши: он подполз к щеке Угла максимально близко и слизнул слезинку, катившуюся по ней. — М-м-м, солёненькая такая! — протянул он. — Фу… — скривился в ответ Угол, попытавшись от него отстраниться. — А я всегда подозревал, что ты очень вкусный! — заоткровенничал Харитон. — И я оказался прав: у тебя и слюнки, и слёзки такие вкусненькие! Ни с кем бы тобой не поделился, никому бы тебя не отдал… — он ткнул своим пальцем в голую грудь Угла и начал аккуратно водить по ней ногтём. — Знаешь, теперь мне хочется исследовать тебя полностью. Я хочу попробовать все твои жидкости на вкус!       И с этими словами Харитон медленно сполз по лицу и шее Угла немного вниз, после чего, добравшись до ключиц, разинул свой рот и со всей силы впился зубами в Лёшино плечо. Кожа в тот же миг оказалась прокушена. Угол закричал ещё сильнее. Боль была невыносимая. Но его смущало даже не это. Неужели человек так запросто может прокусить горло своему сородичу? Неужели в одно мгновение сможет заставить его истекать кровью? Намертво впиться своими клыками в плоть, почти что оторвав от неё кусок?.. Нет, это не могло быть правдой. Угол неоднократно убеждался в этом на личном опыте. Челюсти Харитона были не человеческими. Скорее, звериными, хищными, предназначенными для того, чтобы разрывать тельце своей несчастной добычи безо всяких промедлений. Ни один человек, даже самый голодный, самый яростный, не был способен на это. Только дикое безжалостное животное, обладающее громадной, несоизмеримой силой…       Почувствовав, что кровь Угла начала течь из прокушенной раны, Харитон присосался к его плечу, словно пиявка, и начал с жадностью её пить, временами противно посёрбывая и причмокивая. Угол же лежал, застыв в оцепенении, уже даже не пытаясь оттолкнуть Харитона от себя. Всё равно это не принесло бы никакого толку, зачем лишний раз напрягаться? Ощущение, что кто-то жадно испивает твою кровь из твоего же тела, притом с такой охотой, с таким увлечением, заставляло ёжиться, жмуриться, чувствовать, как неконтролируемый страх пробирает тебя насквозь, однако это никоим образом тебе не помогает. Ты лишь обездвиженная, бессильная кукла в руках умелого кукловода, чей кукольный театр давным-давно сгорел. Что бы Харитон под этой фразой на самом деле ни имел тогда в виду…       Наконец Харитон отпрянул от Угла, облизывая свои губы, покрытые алой кровью, и смиряя Лёшу похотливым взглядом, очевидно замышляя кое-что ещё. — Как я и думал! — переводя дыхание, произнёс Харитон. — Нет, даже лучше, чем я думал!.. Ты идеален, Лёш. Я готов вечность питаться только тобой! — Нахуя ты это сделал?! — воскликнул Угол. — Что ты натворил?! Урод аморальный! — Иронично, однако… — ухмыльнулся Харитон, после чего посмотрел вниз, в сторону Лёшиного оголённого паха. — Ладушки, не будем медлить! Осталась ещё одна жидкость, которой мне бы хотелось вдоволь напиться, прежде чем скушать твоё аппетитное мяско!       И в следующее же мгновение Харитон сполз немного пониже, оказавшись у Угла на бёдрах. Расположившись на них поудобнее, Харитон схватил Лёшу за половой член, вцепившись в него так, что у того глаза из орбит полезли. — Блять!.. — рвано выдохнул Лёша. — Для чего ты всё это делаешь?! — Чтобы доставить нам обоим удовольствие! — подмигнул ему в ответ Харитон как ни в чём не бывало. — Не грусти. Сейчас тебе станет хорошо!       И, напоследок предвкушающе взглянув на пенис, что он сжимал в своей руке, Харитон начал тянуть его то вверх, то вниз. Максимально резко и небрежно. Углу ещё ни разу не было так больно от банальной стимуляции. Ему казалось, что ещё немного, и Харитон оторвёт ему член напрочь… Его сердце утопало в собственной крови от страха, бешено колотилось, в глазах то темнело, то краснело, то отдавало ярким белым светом. Кровь из прокушенной шеи продолжала предательски медленно течь. Конечности леденели. Бледнели. И член Угла вставать всё никак не собирался…       Харитон был настолько увлечён своей «пыточной дрочкой», что даже не сразу заметил, что что-то не так. Проблем с эрекцией у Угла никогда не было, однако теперь, из-за ужаса, что не подлежит описанию, члену встать всё никак не удавалось. Он лишь немного приподнялся и затвердел в ладонях Харитона, совершенно не собираясь эякулировать. Когда Харитон заметил, что половой орган, который он усиленно дёргал, почти не затвердел в его руках, он стал сильно этим обескуражен. — Лёшенька, почему же ты не кончаешь? — раздосадованно протянул Харитон. — Я ведь так стараюсь! — Больно мне потому что! — выпалил Угол в ответ, следом за тем тут же издав горький всхлип. — Ах, поэтому… — призадумался Харитон, после чего радостно воскликнул. — Значит, я больше не буду делать тебе больно! Я сделаю всё так, как ты любишь!       Лёша прекрасно понимал, что фраза «Я сделаю всё так, как ты любишь!» не предвещала ничего хорошего, а наоборот, означала, что Харитон сейчас причинит ему ещё большую боль, чем прежде. Только он даже и подумать не мог, насколько же богата на садистские затеи была фантазия Харитона. И когда Угол осознал, что сейчас произойдёт, он обомлел и замер, не силясь отныне даже всхлипнуть.       Харитон окинул пол гаража беглым взглядом, после чего поднял с него что-то длинное и, судя по всему, довольно острое. Присмотревшись чуть получше, Угол разглядел, что это было. Саморез. Длинный, острый, грязный и ржавый саморез. Неизвестно, где он до этого находился, однако его внешний вид ясно давал понять, что его даже в руках держать нужно было осторожно, дабы не пораниться и не занести себе какую-нибудь заразу, не то что поворачивать с ним какие-то махинации. Но Харитону такое понравилось даже больше. И, расплывшись в предвкушающей хитрой ухмылке, Харитон вновь схватил Угла за член одной своей рукой, после чего поднёс к нему найденный на полу саморез и, приноровившись, начал постепенно погружать его кончик прямиком внутрь уретры Угла. А вслед за тем проталкивать его вниз всё глубже и глубже…       Лёша пуще прежнего взвыл от боли. В ужасе он посмотрел вниз: саморез был погружён внутрь его члена по самую шляпку. Острый холодный металл резал изнутри. Угол чувствовал, как при погружении самореза вглубь его члена его плоть мучительно разрывается. Буквально. Харитон был намерен разрушить его организм, искалечить до неузнаваемости, нанести раны, не совместимые с жизнью. Впрочем, для Лёши это давно перестало быть открытием…       Харитон принялся увлечённо двигать саморезом в разные стороны. Сначала он резко поднял его вверх — из уретры потекла небольшая струйка крови. После Харитон вновь опустил саморез вниз до упора, отчего отверстие в члене Угла немного надорвалось, начав кровоточить ещё усиленней. А затем он проделал это снова, и снова, и снова… Лёша, рыдая во всё горло, наблюдал за этим, не переставая всё сильнее и сильнее ужасаться. Это было так больно! Невыносимо больно! Словно он был грешником в преисподней. Только что же он такого сделал, раз попал сюда? Чем он столь серьёзно провинился? Да, безусловно, он не был ангелом во плоти, но ведь он не совершал ничего из ряда вон, в конце-то концов! Он просто хотел сделать добрый поступок. Просто хотел помочь этому бедному дедушке в инвалидной коляске, порадовать его… и что в итоге получил взамен?.. А ведь казалось, жизнь только начинает налаживаться! Казалось, ещё совсем немного, и все заветные желания непременно сбудутся! Казалось, осталось чуть-чуть продержаться… И в один момент все эти надежды взяли и оборвались. С треском обрушились, проломив под собою пол. Причём так страшно, так унизительно, так жутко!.. Так больно… И на спасение уже никто не полагался. Угол уже даже не хотел освободиться. Он понимал, что надежды на спасение отныне не имеют смысла. Он лишь уповал на то, чтобы эти пытки поскорее закончились, а самого его наконец оставили в покое… — Где же твоя сперма? — хмурился Харитон, двигая саморезом всё интенсивнее и интенсивнее, однако результата это никакого не приносило. Угол же был попросту не в состоянии ему что-либо ответить: он лишь плакал и кричал из своих последних сил. — Нет, так дело не пойдёт! Придётся принять крайние меры!       И с этими словами Харитон начал двигать саморез не только взад-вперёд, а вращать его ещё и по кругу, с каждым своим движением раздирая Лёшину уретру всё шире. С члена буквально тёк кровавый водопад. Всё тело Угла билось в конвульсиях, ноги неистово дрожали. Горло надрывалось в оголтелом вопле. Однако Харитона это ничуть не смущало. Это лишь разжигало его пыл. И так он двигал, и двигал, и двигал…       Пока наконец член Угла не превратился в кровавое месиво, почти разорвавшись пополам. — Ничего не получилось! — обиженно надулся Харитон. — Так нечестно!       Раздосадованно вздохнув, Харитон наклонился к мошонке Угла и принялся слизывать её содержимое, теперь частично излившееся наружу сквозь изодранный половой орган. — Как здорово! — удовлетворённо улыбнувшись, посмеялся Харитон. — Даже вкуснее, чем я изначально предполагал! — он на мгновение замолк, задумавшись о чём-то, после чего задал вопрос. — Лёша, а у тебя есть молочко? Просто мне всегда было интересно, зачем мужчинам на самом деле соски…       И с этими словами Харитон прополз немного наверх, к грудной клетке Угла, неистово сотрясавшейся в истеричном дыхании. Похотливо уставившись на его обнажённый торс с затвердевшими от напряжения сосками, Харитон еле уловимо усмехнулся, после чего ухватился двумя пальцами за левый сосок Лёши и начал аккуратно его массировать. Крики, однако же, всё никак не смолкали, словно никакого массажа и не было вовсе. Тогда Харитон приоткрыл свой рот, взял в него второй сосок Угла и принялся его легонько посасывать. От прикосновения этих губ внутри Угла всё заледенело, однако, по большому счёту, ему было уже всё равно. Пускай Харитон играется с его телом как хочет. Главное, чтобы он не причинял ему новую физическую боль…       Это было довольно весело! Харитон примыкал к соску Угла всё больше и больше, игрался с ним своим языком, массируя его, при этом противно причмокивая… Пока в конце концов не остановился, плотно сжав свои губы в узкую линию и противно клацнув зубами. Лёша ощутил острую боль ещё и в районе груди, прямиком над сердцем. Новой волной она отдалась в голову, усилив агонию по всему организму. Перед глазами на секунду вспыхнул яркий свет. Внезапно к Углу пришло осознание: Харитон откусил ему сосок…       Углу хотелось закричать ещё больше, однако он не был в состоянии этого сделать. После того, как тебе буквально разорвали член, откушенный сосок казался чем-то вроде пореза пальцем о бумагу. Только крови, разве что, было побольше. И увидев, что никакой реакции нет, Харитон припал ко второму соску Лёши и откусил заодно и его, будто на сей раз надеясь, что Угол всё же что-то скажет. Усилий это Харитону особо не доставляло. Козлиные челюсти были прочны и остры, словно гильотина. — И как только ты таким вкусненьким вышел! — восхитился Харитон. — Я бы с удовольствием стал твоим грудным младенцем!       Лёша же ничего ему на это не ответил. Он был в состоянии только издавать истошные вопли, больше ничего. — Лёш, успокойся! — приподнявшись, принялся утешать его Харитон с фальшивой лаской в голосе, аккуратно поглаживая Угла по макушке. — Всё ведь уже закончилось!       Однако ответом на все его фразы всё так же служил один лишь нескончаемый рваный крик. В самом деле, чего же хотеть от человека, изнывающего и бьющегося в конвульсиях от столь невыносимой агонии? — Ну, раз ты не хочешь со мной говорить… — почесал свой затылок Харитон. — Значит, самое время переходить к трапезе!       В следующее же мгновение Харитон поднял с пола какой-то тесак. — Сейчас-то мы наконец-то посмотрим, что же у тебя внутри! — занося его над собой, посмеивался Харитон…       После чего Харитон со всей силы полоснул тесаком по туловищу Угла. Тем самым одним движением разрезав его практически полностью: от груди до окровавленной мошонки…       Кровь брызнула в разные стороны. Раздался очередной вопль. Правда, теперь показалось, что он был даже громче предыдущих. Тело Угла заизвивалось ещё пуще прежнего. Рана на теле начала сама собой расходиться, понемногу обнажая внутренние органы. Харитон же искренне, по-детски радовался, глядя на это. — Ура! Теперь я наемся вдоволь! — ликовал он.       И с этими словами Харитон впился зубами в перерезанный живот Угла. Ещё один вопль. Сделав небольшое усилие над собой, Харитон оторвал кусок плоти от тела Угла. А затем ещё и ещё, в итоге вызволив его потрошки из кожно-мышечного плена. — Ура! Ура! Наконец-то! — приговаривал перемазанный в крови Харитон, спешно жуя и глотая сырую плоть.       Угол кричал как не в себя. Такой крик не мог издать, наверное, никто: ни животное, ни человек, ни даже нечисть. Слёзы текли из его глаз двумя полноводными реками. Тело содрогалось в предсмертных судорогах. Оно и понятно: кому бы понравилось, что его поедают заживо? Харитон же упивался плотью и кровью Угла, упивался его страданиями, рвал его тело с нарастающей яростью, желая поглотить как можно больше.       И вскоре Угол начал постепенно отключаться. Перед глазами всё вначале потемнело, покрылось чёрным смогом, а затем запестрило, запереливалось. Боль начала понемногу утихать. Угол смог в последний раз задуматься о произошедшем. Что теперь станет с его семьёй? Будут ли они стыдиться Лёши, когда узнают, как он умирал? Хотя, впрочем, узнают ли они когда-нибудь об этом вообще? Что будет с его друзьями, которых он фактически взял под свою ответственность? Что будет с его группой? Как его друзья поедут обратно домой? Что будет с родным городом?.. Но, самое главное, что станет с ним самим?..       А смерть тем временем продолжала подкрадываться всё ближе и ближе…       Вскоре Угол совсем ослабел. Настолько, что даже перестал двигаться. Крики постепенно превратились в хрипы: сначала громкие, потом становящиеся всё тише и тише, и в конечном итоге полностью прекратившиеся. Последний глоток воздуха, тщетно пытающийся вобрать в себя как можно больше кислорода, словно отрицая настигающую смерть. Последнее тепло, вселявшее жизнь, покинуло организм. Дыхание застыло. Сердце перестало биться. Зрачки остекленели. Угол умер. И отныне мучения для него навсегда были окончены…       Харитон, несмотря ни на что, продолжал есть полностью окровавленное тело Угла. Мышцы, органы, хрящи — всё, что только удавалось раскусить. Кровь омерзительно сочилась из прокушенных ран на едва тёплом теле. Мёртвая плоть противно хрустела на звериных зубах. Огонь в глазах Харитона разгорался всё безумней и безумней. Харитон яростно откусывал новые куски и поспешно их жевал, пока никто его не видит, пока никто не отнимает у него мясо его драгоценного Лёшеньки… Пока в итоге он не съел всё, что только можно было съесть. Угла теперь было не узнать. От знакомого тела почти ничего не осталось…       Напоследок Харитон решил оставить себе частичку Угла на память. Ему хотелось забрать его к себе домой всего и сразу, однако труп, оказавшийся в тепле, тотчас бы начал смердеть и разлагаться. Да и времени оставалось совсем чуть-чуть. Необходимо было ограничиться чем-нибудь поменьше… И наконец, осенённый неожиданно возникшей в голове затеей, Харитон поднял с пола ножницы и ловким движением рук состриг с головы Угла окровавленную прядь его волос. — Да, это именно то, что мне нужно! — воскликнул он.       Харитон засунул прядь к себе в карман куртки и вышел из пресловутого чёрного гаража, закрыв его на ключ. После чего убежал домой, оставив тело лежать на своём новом законном месте. Как бы ни хотелось посидеть с Лёшей ещё немножко, пришлось его на некоторое время оставить в одиночестве. Скоро должен был настать рассвет, как-никак. А метель тем временем подходила к своему завершению…

* * *

      Лучи восходящего солнца ударили прямо по глазам сквозь сомкнутые веки, наконец пробудив Архипа ото сна. В голову тотчас же стрельнула резкая боль, загудевшая затем оглушающим эхом. Поперёк горла встала болезненная сухость. Да уж, знатно они с ребятами, конечно, поддали вчера… Вот и похмелье пожаловало…       Томно простонав, Архип перевернулся в кровати с одного бока на другой, будто бы надеясь, что ему полегчает. Однако это ему нисколько не помогло: наоборот, боль лишь сильнее ударила в виски. Видимо, придётся что-то с этим делать самому. Только вставать с кровати так не хотелось… — Лё-ё-ёх… — превозмогая смертельную сухость в горле, позвал своего товарища, про которого он внезапно вспомнил, Архип. — Лёх, дай воды, умоляю!..       Однако Лёха не отозвался. Более того, он не издал ни единого звука! Словно в комнате его и не было вовсе! Крайне раздражённый сим обстоятельством, Архип открыл глаза и, приподнявшись на локтях, окинул комнату взглядом. Угла в ней и впрямь не оказалось. «К ребятам ушёл, походу…» — решил поначалу Архип, однако внезапно он подметил одну очень странную деталь…       Кровать Угла была застелена. Нет, не просто убрана. Она была застелена в точности так же, как когда они въехали в номер. Словно за всю ночь на неё никто так и не ложился.       Это обстоятельство не на шутку насторожило Архипа. Похмелье в тот же миг будто отошло на второй план, и головная боль вкупе с сушняком стали не настолько изнуряющей пыткой. Саша полностью встал с кровати и оглядел вешалку, на которую они с Лёшей вчера повесили свои куртки. Куртка Угла отсутствовала. Как и его ботинки. «Если я через пятнадцать минут не вернусь, значит, меня похитил маньяк», — сама собой промелькнула в голове фраза Угла, сказанная на прощание. В груди Архипа поселилась чернущая тревога, поглощающая сердце изнутри. А что, если Лёша и вправду так и не вернулся?.. — Ладно, наверное, он отошёл в комнату к ребятам. — уже вслух начал успокаивать себя Архип. — Или снова на улице курит… Курильщик хренов…       Архип метнулся в соседний номер, где спали его товарищи. Однако дверь в него, на удивление, оказалась заперта. Сперепугу Саша затарабанил по ней обеими руками — сейчас даже такая мелочь, как закрытая дверь, усиливала тревогу, засевшую внутри него, в троекратном размере.       В конце концов дверь отворилась. Из-за неё выглянул Егорик, очевидно, только что проснувшийся. — Ты двери здесь повыбивать решил, что ли? — угрюмо пробормотал он, потерев пальцами сонные веки. — Лёха у вас?! — прокричал Архип ему в лицо. — Да нет вроде… — устало вздохнул Егорик в ответ. — Мы только проснулись все. Ты нас разбудил. — Твою мать… — простонал Саша. Его голос еле заметно вздрогнул. — Чего ты так переживаешь? — удивился Егор. — Он пропал куда-то. — судорожно принялся объяснять Архип. — Вышел вчера ночью на крыльцо покурить, сказал, мол, будет через пару минут. Я отрубился, видимо… Сейчас проснулся, а его до сих пор нет… — Да ладно тебе, наверное, снова на улицу вышел. — отмахнулся от него рукой Егорик. — Найдётся, не переживай…       Архип ринулся на крыльцо гостиницы: не одевшись, в чём был. Однако каков же был его ужас, когда он увидел, что Лёши нет и на крыльце! Более того, возле крыльца не оказалось никаких следов — это было хорошо заметно, метель же уже давным-давно закончилась. Значит, в ближайшее время здесь никто не проходил. Тогда куда же запропастился Лёша?!       После этого начались полноценные поиски: сначала Архип растормошил консьержку, осмотрел всё здание гостиницы, затем вместе с остальными ребятами они побежали рыскать по всему посёлку, подключили к поискам Мишу и его приятелей… Но Угол как сквозь землю провалился! Ничего не помогло. И лишь когда всем стало очевидно, что произошло нечто очень неладное, ребята обратились за помощью в милицию…       Все уповали на то, что хоть в этот раз милиция сможет вернуть пропавшего домой живым и невредимым. Что хоть в этот раз им удастся поймать пресловутого маньяка. Однако с каждым часом эта надежда всё слабела, и слабела, и слабела… И совсем скоро мемориал на фонарном столбе, где всё так же висели объявления о пропаже детей, пополнился ещё одним, совсем новеньким. И отличалось оно от остальных только тем, что на сей раз пропал не ребёнок, а взрослый мужчина. Впрочем, в данной ситуации это не имело особого значения… — Да найдётся ваш друг, не переживайте! — из последних сил успокаивал ребят, еле сдерживающих свои слёзы, Тихонов, который и сам с большим трудом верил в правдивость собственных слов. Вернее, не верил уже, считай, совсем, однако продолжал надеяться, чем бы ему это ни стоило.       В помещении участка повисло гнетущее молчание. Гнетущее, как никогда прежде. Кто-то почти что плакал, кто-то шокированно пялился в пол, внутренне изнемогая от чувства вины. Вины за произошедшую трагедию. Каждый чувствовал, что он вложил в неё свою лепту. Что было что-то, что он мог исправить, но не исправил. И больше всех по этому поводу страдал Архип. — Это я за ним не уследил… я… я!.. — лепетал он, сотрясаясь от переполнявших эмоций. — Так и знал, что не надо связываться с этим дедом! Это всё из-за него! — Мы не можем обвинять Харитона. — пожимал плечами Тихонов. — У нас ведь нет никаких оснований предполагать, что это был он. Он же колясочник…       А хладнокровный убийца тем временем гулял на свободе как ни в чём не бывало. Точнее, сидел в своём инвалидном кресле, мотая дни напролёт и отыгрывая осточертевшую роль. Но это продлится недолго: ровно до того момента, пока не наступит ночь. Он знал, что затем он снова выйдет на охоту, снова найдёт себе жертву, снова напьётся кровушки и отведает мясца. Однако жизнь, что он зверски отнял сегодня ночью в гараже, ему отныне уже ничто не сможет заменить…