Забери меня с собой

      Вампиры в современном мире — не что-то странное, не то, о чем лишь ходят легенды, а детям рассказывают жуткие сказки. Эти существа стали неотъемлемой частью жизни нынешнего поколения. Кто-то спокойно принял тот факт, что нуждающиеся в крови перестали скрываться, кто-то относился к ним с опаской, пряча взгляд, а кто-то все еще вел на них охоту, вопреки запрету государств. Были также и те, кто восхвалял их, как нечто богоподобное, как тех, кому нужно поклоняться.       Вампиры работали в офисах, магазинах, клубах, ресторанах, а старейшие из них владели своим бизнесом, занимая лидирующие позиции на арене. Вампиров можно было встретить везде, их было практически невозможно отличить от людей, разве что все они выделялись изысканной и притягательной красотой.       Чаще всего вампиры питались донорской кровью, которую люди добровольно сдавали в специальных больницах. Кто-то хотел минимизировать риск быть укушенным посреди ночи, а кто-то просто хотел помочь. Также по всему миру было открыто множество заведений, где вампиры могли хорошо провести время и полакомиться теми, кто давал им испить свою кровь и обслуживал их. Эти клубы были похожи на бордели, но кровь там ценилась куда больше, чем секс, а люди, служащие там, считали укус подарком свыше.       Чан был вампиром. По меркам его сородичей, средних лет, ему было всего триста двадцать пять, но он был богат и известен. Его обратили в его двадцать восемь, и с тех пор мужчина не менялся внешне, разве что развивался и становился все более опасным игроком в бизнесе. Он был продюсером самой крупной музыкальной компании Кореи и старался дать ей хорошее развитие в Америке. Он часто ездил заграницу на переговоры, искал новых музыкантов в самых разных уголках мира и давал шансы самым обделенным, но самым талантливым. В его руках были бриллианты музыкального мира, и он умело хранил их, сдувая с них пылинки.       Бан любил свою вторую жизнь. До обращения он был нищим музыкантом, играл на улицах окраин Сеула, пытаясь наскрести себе на еду, а после убегал от полицейских, которые прогоняли его, пока он спал в общественном месте. У него никого не было. Лишь гитара и он. Когда Чан умирал от болезни, что настигла его, он был укушен вампиром. Не по доброй воле, им всего лишь хотели покормиться, но Чанбин, по счастливой случайности оказавшийся рядом, прогнал кровопийцу, тем самым даруя Бану второй шанс. Дальше новообращенного ждали несколько недель ада и жгучей жажды, ругани до драк с Со и сожалений Чана о том, что он не умер. А после — тяжёлая работа и много лет становления уже лучших друзей в музыкальной индустрии.       — Я хочу сегодня отдохнуть, — потянулся Чанбин в кресле и хрустнул позвоночником. Они оба сейчас находились в Лос-Анджелесе в командировке, пытались купить несколько больших контрактов. — Может сходим в тот клуб, о котором Джордж все уши прожужжал?       Чан поморщился. Он редко, но все же посещал места, где обыкновенные люди утоляли жажду вампиров. Танцоры и официанты в таких заведениях были неприкасаемыми, если сами не хотели скрасить собственный вечер, но специальный персонал всегда был готов позволить полакомиться собой. Чану доводилось побывать парочку раз в подобных клубах на деловых встречах. Не сказать, что ему там нравилось, но было кое-что, что держало его и не дало отказаться от идеи друга сразу же.       — Да ладно тебе, — Со заметил, что Бан не в восторге от этой идеи. — Посидим, выпьем, хорошо проведем время.       — Хорошо провести время можно в другом месте.       — Душнила, — Чанбин захлопнул папку с договором о сотрудничестве и сощурил глаза. — Я слышал сегодня день, когда выступает тот хорошенький танцор.       Чан сразу же поднял взгляд на мужчину, а тот победно ухмыльнулся.       — Боже, как же он тебе нравится, — загоготал Со.       — Замолчи и собирайся.       Чану действительно нравился кое-кто. Один симпатичный, изящный, гибкий танцор, своей грацией похожий на дикую кошку. Пантеру, если быть точным. Бан заприметил его, когда приезжал в Америку пару месяцев назад, в клубе. Один из партнеров Чана пригласил его подписать документы в этом месте. Выбор для решения таких сложных вопросов не самый лучший, но мужчине хватило всего одного мимолетного взгляда карих глаз, подведенных золотыми блестками, чтобы его сердце навсегда было оставлено в том заведении. Он пытался заговорить с парнем, но все как-то не шло — тот был слишком строптивым и неприкасаемым, всегда уходил после коротких выступлений в ту ночь, тогда как его коллеги в перерывах во всю болтали с компанией Чана, а миловидный блондинчик даже умудрился пофлиртовать с Баном, но был отшит. Та ночь так и осталась лишь воспоминанием, но Чан был не готов задвигать его в дальний ящик. Возможно, сегодня у него будет шанс удостоиться внимания этого идеального принца? Чан не верил в Бога, но готов был начать читать молитву, пока собирался в клуб, лишь бы ему повезло.

***

      В вампирском клубе было шумно, как и в любом другом похожем месте. Неоновый свет, куча прожекторов, огромный бар, который был заполнен наполовину алкоголем, а наполовину свежей кровью, танцпол и явно одурманенный ядом вампира диджей, который находился в каком-то неизведанном астрале, смотря на толпу бешеными блестящими глазами. А толпа танцевала, подпевала и кричала, заливала в себя алкоголь и кровь, кто-то целовался, а кто-то кормился.       Бин сразу же заказал пару стопок крови вперемешку с виски, и Чан был благодарен, что его друг не из тех, кто с порога предпочитает пригласить человека к себе на коленки. Для них кровь была обычной едой, они не делали из этого какой-то фетиш, хоть теплота в человеческих венах и манила укусить, но со временем сдерживаться стало куда проще. Их не привлекали люди, гоняющиеся за волшебным укусом, а Чанбин даже презирал их.       — Ну, будем! — они чокнулись и осушили стопки коктейлей. Чанбин зарезервировал вип-комнату, чтобы не сталкиваться с остальными в клубе, мониторил глазами зал в поисках симпатичной вампирессы или вампира, было не так важно. Чанбин не любил спать с теплокровными, но обычно после пары рюмок алкоголя плевал на этот принцип. Он просто плыл по течению, подпевал во все горло песням и зажигал на танцполе до порванных штанов, целовался со всеми и частенько увозил какую-нибудь хорошую мордашку в отель. Бин любил жизнь по-своему, с размахом, громко и насыщенно, всегда дергая Бана, который засиживался в офисе, за собой.       — Танцевать не пойдешь? — спросил Чан, попивая виски.       — Жду твоего возлюбленного, друг мой, — Чанбин осушил еще одну стопку теперь уже чистой крови, а Чан закатил глаза.       Парень с кошачьими глазами выступал вместе со своими друзьями: высоким брюнетом с родинкой под глазом и блондином с ангельским лицом. Все трое казались профессиональными танцорами, завораживали своей гибкостью и четкостью движений, но у каждого из них был свой стиль. Они гармонировали и дополняли танцы друг друга, создавая нечто слишком красивое для такого места, как вампирский клуб. Чан впервые увидел, что сексуальный танец может быть не вульгарным, а потрясающе красивым. У вампира сохло в горле, будто он снова новообращенный, когда парень, в которого он абсолютно точно влюбился с первого взгляда, выходил в центр. Его бедра напрягались, показывая под обтягивающими кожаными брюками каждую мышцу, выражение его лица гипнотизировало, а карие глаза были настоящей тьмой, в которой хотелось утонуть, хоть она и была сродни смерти.       — Дамы и господа! — объявил ведущий, привлекая внимание толпы. — Да начнется наша ночь!       Этот слоган означал выход танцоров и начала шоу. Свет потух, а голоса затихли. На сцене появился луч света, являющий глазам зрителей троих парней в черно-алых нарядах. Чан перестал дышать. Его сердце было мертвым, оно не билось уже давно, но он был готов поклясться, что почувствовал его стук. Его котенок был в ярко-красной, словно кровь, блузке, расстегнутой до ключиц, а на его шее блестела цепочка. Бедра были обтянуты, как и всегда, чёрной кожей, идеально повторяющей изгибы тела танцора. Чан был готов упасть перед этим парнем на колени.       Бан не знал о танцоре с грацией пантеры ровным счетом ничего, даже имени, но он хотел его себе. Забрать, отгородить ото всего мира, позаботиться о его благополучии. Хотелось целовать каждую минуту его пухлые губы и говорить, как он прекрасен. Танцор был точь-в-точь фарфоровая кукла, идеальный профиль и белоснежная кожа, подчеркнутая тонной макияжа, который хотелось смыть, чтобы коснуться мягкости щек. Хотелось слышать его голос, обнимать его после тяжелого дня, и чувствовать, как он обнимает в ответ. Чан вздохнул, отгоняя мысли. Ему это не светит. Никогда. Так что стоит просто насладиться шоу.       К сцене слишком близко подошла кучка вампиров, они были пьяны, что было заметно невооруженным глазом. Блондинчик запаниковал, когда они потянули к танцорам руки, пытаясь коснуться их, даже спутал пару движений, но кот потянул обоих друзей дальше от края, посылая сигналы охране, чтобы они устранили угрозу.       Чан сжал челюсти. Прикончить бы этих уродов, разорвать на части. Они не имели права даже думать об этих троих в таком ключе, особенно о его возлюбленном, а они пытались коснуться.       — Он мне нужен, — прошипел Бан. Его глаза загорелись алым, как сильно хотелось разбросать людей вокруг по углам, чтобы только он смотрел на этого человека, чтобы он мог обеспечить его безопасность.       — Ты уже пытался обратить на себя его внимание, — ответил ему Чанбин, подсовывая ему стакан воды, чтобы успокоился. — Вы даже парой фраз не перекинулись, он просто ушел.       — Я знаю, Бин, — с горечью произнес Чан. Он почувствовал укол вины, поскольку они с Со хотели просто напиться, но его желудок сжался в один комок нервов из-за танцора. — Но я не могу его упустить, чувствую, что в этот раз все получится.       — Что ж, — вздохнул вампир, глотая оливку, из-за которой скривился, — найду, чем себя занять.       Он кивнул в сторону партнеров по танцам того котенка. Они в эту же минуту закончили свой номер и поклонились зрителям, купаясь в овациях. Толпа их любила, толпе нужно было больше красоты и изящества, которое могла дать эта троица.       — Люди? Снова нарушаешь свои правила?       Со пожал плечами, пожирая взглядом их силуэты, уходящие за сцену.       — Который? — сощурился Бан, будучи уверенным, что миловидный блондинчик во вкусе его лучшего друга.       — Оба.       Чан удивленно загудел, а Чанбин, поиграв бровями, глотнул виски и направился к танцорам уверенной походкой. Они точно будут его на эту ночь. А, может, и не только. Бан проследил взглядом за другом, который уже вовсю флиртовал с обоими парнями, но котенка рядом с ними не наблюдалось.       — Может, перестанете так сверлить меня взглядом? — раздался бархатный голос совсем рядом, который заставил мурашки бежать по спине. И звучал он с очень знакомым акцентом. Чан поднял взгляд, ставя стакан с виски на стол. Тот самый танцор стоял перед ним, опираясь плечом о стену.       — Так заметно? — усмехнулся мужчина, откидываясь на спинку диванчика.       — И не только мне одному, господин Бан.       Танцор подошел чуть ближе, заставляя Чана расплыться в улыбке, словно он последний дурак. Кажется, ему удалось завладеть интересом этого принца. Он не понимал, почему, но это было и не важно.       — Ты знаешь мое имя? — удивился мужчина.       — Его все здесь знают. И, по моему мнению, вы — самый привлекательный мужчина в этом клубе, да простит меня ваш друг, — Минхо говорил медленно и плавно, словно заманивал своими чарами, на которые Бан с лихвой велся. — Музыкальный продюсер из Кореи, богатый вампир, который добился потрясающих успехов для своего возраста. Да на вас пялится тут каждый второй.       Чан усмехнулся, похвала льстила. Плевать на всех, главное, что этот кот его заметил.       — Нечестно, милашка. Ты обо мне так много знаешь, а я даже имени твоего не удостоился.       Танцор подумал с минуту, кусая нижнюю губу: — Минхо. Ли Минхо.       Чан подумал, что ему скорее всего прямо сейчас соврали, но это имя танцору подходило. И оно было корейским. Теперь ясно, почему манера речи была такой родной.       — Ты из Кореи?       — Я не расскажу о себе, — он повел бровью.       — Как скажешь. Но я слышу, что прав.       Минхо вальяжно присел на краешек стола и взял из рук Чана стакан с виски: — Мне надоело смотреть на твои потуги… — он отпил немного, облизнув горьковатые от алкоголя губы. — Неплохо.       — Для нас его делают крепче, чем для обычных людей.       — Что туда добавляют?       — Кровь.       Лицо Минхо в момент исказилось, он выглядел так, будто его сейчас стошнит. Он панически искал, куда можно поставить стакан, который Бан тут же перехватил из его рук.       Чан вдруг рассмеялся: — Я шучу. Это чистый виски, не переживай. И тебе лучше знать, что подают в этом месте, ты ведь работаешь здесь.       — Если бы, — пробурчал Ли себе под нос. Бан нахмурился, но заметил, что парень не собирался тормошить эту тему.       — Может, сменим обстановку? — спросил вампир.       — А ты осмелел, — усмехнулся Минхо, он оглядел клуб и, заметив, что его друзья облепили Чанбина с двух сторон, выцеловывая его шею, тяжело вздохнул. — Идем.       В клубе был отведен целый этаж для уединения вампиров друг с другом или с людьми. Или для всех сразу. Практически бордель, но прикрытый невидимой шторкой приличного заведения. Так было во всех похожих клубах. Узкие коридоры, украшенные безвкусным красным бархатом, заставляли плутать по подвальному помещению в поисках нужной комнаты. Минхо выбрал самую дорогую и большую, шел впереди Бана, виляя мощными бедрами, чем заставлял слюну капать с его выступивших от жажды клыков.       — Присядь сюда, — Чан постучал по поверхности дивана, когда они оказались в номере. Просторная комната с огромной кроватью, освещенная свечами, расставленными по углам, чистое черное постельное белье и черные обои. Чан насмешливо улыбнулся — еще бы гроб поставили.       — У тебя плохо выходит командовать, — скрестил руки на груди Минхо, нахально приподнимая бровь и не двигаясь с места.       — Сядь, — прогудел голос Бана где-то внутри мозга Ли. Вампир знал, как пользоваться своими чарами, хоть и прибегал к ним как можно реже. Любой приказ, произнесенный по-особенному, влиял на людей, и они беспрекословно исполняли волю вампира. Чан предпочитал добиваться всего сам, но с этим котом нужна была капля хитрости. И Минхо повиновался. Не мог не сделать этого. Он упал на мягкие подушки, сложив ладони на коленях.       Чан моргнул, убрав красную пелену с глаз, после чего Минхо сразу же облегченно выдохнул.       — Грязный приемчик, — улыбнулся танцор.       — Прости, котенок, но мне нужно все твое внимание на сегодня.       Бан поднялся с места и начал рыться в мини-баре в поисках воды, чтобы успокоить парня, который, хоть и проявил какую-никакую инициативу, но сидел скованно и смотрел опасливо.       — Ты все еще не хочешь рассказать мне о себе? — мужчина протянул бутылку танцору, и тот моментально осушил её, после тяжело дыша и вытирая влажные губы рукавом рубашки.       Минхо пожал плечами: — Задавай вопросы.       Бану это понравилось. Наверняка, правды в ответах будет кот наплакал, но шанс все же был.       — Почему ты здесь? — Чан спросил это на корейском и присел рядом, оставляя между ними безопасное расстояние. Минхо подавил улыбку, услышав родной язык, и вздохнул.       — Долги, — Ли потупил взгляд в пол. — Я жил в Корее с самого рождения, но случилась одна плохая история, после которой я оказался совершенно один в чужой стране. Я не знал языка, не знал, куда мне идти, — он сделал паузу, чтобы собраться с мыслями. — Скитался от работы к работе. Брался за все.       У Бана внутри все сжалось, умершие органы вдруг скрутились в одно месиво. Минхо страдал, очень и очень сильно.       — На самом деле… — усмехнулся Минхо. Он поднял взгляд, в котором читалась обида и мольба о помощи, на вампира. — Мои родители проиграли все. Все деньги, всю технику, дом, даже трех котов. Все, что у нас было. Они чуть не проиграли меня, — он горько улыбнулся. Бан хотел было протянуть к нему руку, чтобы коснуться щеки, но тот мотнул головой, останавливая. — Я сбежал. Так оказался тут. Знал Хенджина по переписке, того брюнета, которого заграбастал себе твой дружок.       Чан кивнул.       — А потом меня снова нашли плохие люди. И вот я здесь. Глупо, я знаю, — закатил он глаза. — Хенджин здесь работал, подсказал, что можно заработать хорошие деньги. Моя способность танцевать позволила мне не быть кормом для таких, как вы. Так что все не так плохо. Танцуй себе, и все.       — Мне жаль, киса… Если я чем-то могу-       — Мы сюда трахаться пришли или сопли жевать, а, господин Бан? — вызывающе проговорил Минхо.       Чан помолчал с минуту, ошарашенно рассматривая парня. Это была слишком внезапная перемена. Будто бы срыв, попытка побега от дерьма, что свалилось на плечи. Бан встал с дивана, чтобы убрать стакан и подумать, а стоит ли потакать сейчас Минхо. Вдруг это лишь навредит ему. Может, стоило бы обсудить все?       Чан обернулся через пару мгновений: Минхо уже был в одной рубашке, которая оказалась расстегнута, обнажая тело танцора. Тонкая серебряная цепочка начиналась на шее, плотно обхватывая ее, опускалась вниз вдоль подтянутого живота, опоясывая талию, и заканчивалась на левом бедре, поблескивая вокруг него. Слюна накопилась во рту Бана. Ему вмиг захотелось растерзать Минхо. Вампиром был вовсе не он, а танцор, который смотрел на него из-под опущенных ресниц. Он точно обладал магическими чарами, и мужчине они не были известны. Чану хотелось сделать все, что ему скажет Ли, он бы с окна выпрыгнул, если бы тот лишь бровью повел.       Он подлетел к парню, жадно впиваясь в его мягкие губы и стискивая его талию в своих ладонях. Не было сил противиться и начинать сеанс душевных разговоров. Он разберется со всем этим потом, когда они оба насытятся друг другом.       Поцелуй был мокрым и жарким, казалось, температура в комнате поднялась до сорока градусов, хотя Чан даже не почувствовал бы изменений на термометре, но Минхо заставлял его ощущать что-то, что было уже давно забытым.       Танцор перевернул их, усаживая Чана на мягкий диван, он встал перед ним на колени и сбросил рубашку с плеч, но не снял её до конца. Его самодовольная ухмылка невероятно раздражала, хотелось сцеловать ее, чтобы Минхо лишь скулил от удовольствия, но Бан подчинялся его рукам и готов был делать это до конца своей бессмертной жизни.       Минхо медленно поднимал водолазку Чана к груди, оголяя его пресс, и прикоснулся к нему губами, оставляя на животе влажную дорожку. Если бы у Бана функционировали легкие, он бы прямо сейчас начал задыхаться от того, как это было хорошо. А пока волны возбуждения скользили по его телу электричеством от головы к паху и обратно. Он зарылся пальцами в густые волосы котенка, чтобы сильнее прижать его рот к себе, а тот лишь снова ухмылялся, облизывая фарфоровую кожу.       Когда руки Минхо коснулись возбуждения вампира, тот окончательно потерял рассудок. Его брюки были стянуты с ног, как и нижнее белье, а Ли во всю искусывал его бедра. Бесподобное ощущение, в которое с трудом было возможно поверить. Ещё месяц назад Минхо был звездой на небе, до которой достать было невозможно, даже долетев на ракете, а сегодня он доставлял ему удовольствие. Бан выстонал имя Минхо, распробовав его на вкус. Великолепие.       — Котенок… — прохрипел он.       — Ты такой жадный, — усмехнулся Ли, проводя языком по всей длине и заставляя вампира шипеть.       Минхо не совсем умело, но старательно начал заглатывать член Чана, порой не рассчитывая собственные силы и давясь им. Вампир хотел было притормозить темп парня, но тот отмахнулся и продолжил, метнув грозный взгляд. Ему самому нравился процесс, и Бана с этого повело еще больше. Ли помогал себе рукой, игрался языком с головкой и заглядывал Чану в глаза снизу-вверх, убеждаясь, что тому все нравилось.       — Не делай так, киса, — прошипел Бан, когда в очередной раз поймал взгляд парня, такой самодовольный и возбужденный.       — А то что? — промурчал он.       — Узнаешь.       Минхо снова обхватил член губами и постарался проглотить его как можно глубже. Внизу живота Чана расплывалось приятное чувство. Оно пульсировало и сжималось, теплом пуская волны по всему телу. Весь его разум был сконцентрирован на влажном рту и пухлых губах.       — Котенок, остановись, — Бан мягко схватил Минхо за нижнюю челюсть и отодвинул его от себя. — Ты умничка, но нам надо продолжить. Если ты хочешь, конечно.       Ли надул губы, но поднялся на ноги, пальцем поманив вампира за собой, чтобы оба легли на постель. Бан нагнал его, сбросив с себя всю одежду, и прижимал к себе. Он путал пальцы в его волосах, прижимал ближе и погружал в его рот язык. Минхо простонал, крепче впиваясь пальцами в плечи, чтобы удержаться на ногах. Бан ухмыльнулся. 1:1.       Они переместились на кровать, жадно поглощая и терзая губы друг друга до красноты. Чану безумно сильно нравилось целовать это чудо, Ли был податливым и отзывчивым, вторил его темпу и тихонько поскуливал, прикусывая губы вампира. Их языки сплетались воедино, они сталкивались зубами, а Минхо пытался дышать, иногда отстраняясь.       Когда Чан рухнул спиной на постель, Минхо моментально прыгнул на его бедра, проезжаясь тазом по возбужденному члену. Бан гортанно пробурчал что-то невнятное и вцепился пальцами в бедра парня. На нем по прежнему была дурацкая цепь и рубашка, которую захотелось порвать на лоскуты.       — Лежи смирно, — лукаво улыбнулся Минхо и вытащил из ящика бутыль со смазкой и атласную ленту. У Бана пробежали мурашки по позвоночнику. Кажется, намечается что-то интересное.       — А здесь все есть, — усмехнулся он. — Глаза или руки?       — Руки.       Вампир сразу же сомкнул запястья и потянулся к Ли, что вызвало искреннюю улыбку парня. Красивую. На нее хотелось смотреть как можно дольше, а потому Чан продолжал потакать желаниям танцора.       Руки Чана были надежно привязаны к кровати легкой тканью. Так думал Минхо. Бан бы с легкостью распутал этот узел, но ему хотелось увидеть, что же будет дальше, не хотелось разрушать этот настрой, хотелось, чтобы Минхо раскрылся перед ним полностью.       Ли вдруг улыбнулся по-кошачьи хитро и прикусил нижнюю губу. Он привстал, чтобы поменять положение и перевернуться, и перекинул ногу через тело Чана. Теперь он сидел к нему спиной.       — Что ты… — Бан не понимал, что творит этот парень, а потом Минхо надавил на бутылек смазки, выливая ее на свои руки и погрузил в себя палец, запрокидывая голову назад. — Минхо…       Ли простонал на выдохе, словно им завладело какое-то облегчение, которое он долго ждал, и вцепился ногтями в низ живота мужчины. Чан весь сжался от такого вида перед своим лицом: ягодицы идеальной формы выглядели такими мягкими, что их захотелось сжать, шлепнуть по ним, и просто трогать, трогать и трогать, на пояснице две ямочки, и небольшая родинка чуть выше копчика, которую хотелось поцеловать. Один палец, два и три. Минхо извивался от наслаждения, старался ввести в себя пальцы поглубже, пытался свести бедра и сдавливал ими ребра вампира. Если бы Чан был человеком, на его коже остались бы синяки, так сильно парень кайфовал от наполненности и так сильно он вцеплялся в тело Чана.       Минхо снова повернулся лицом, усаживаясь на бедрах. Он тяжело дышал и не смотрел на вампира, пряча взгляд и глотая слюну.       — Все хорошо? — нахмурился Бан. Он дёрнул руками, чтобы избавиться от повязки и коснуться парня, но тот кивнул. Ли завёл руку за спину и направил в себя член Бана, заставляя их обоих зажмуриться от ощущений. С ума можно было сойти. В Минхо было горячо и узко, он медленно, привыкая, пускал внутрь себя всю длину. У Чана перед глазами прыгали пятна самых разных цветов и размеров, он терял связь с реальным миром.       Минхо приподнимался и опускался, плавно двигался, упираясь ладонями в грудь Бана, волнообразно качал бедрами, чтобы сильно не перегружать ноги. И как же сладко он стонал от малейшего движения. Бан наслаждался этим, как произведением искусства. Но такой шедевр должен был остаться тайной, только для его глаз, только для его рук. Когда дыхание восстанавливалось, Минхо поднимался как можно выше и резко опускался с хлопком кожи о кожу, полностью пуская Чана в себя. Так было приятно им обоим. Так все становилось настоящим.       Бан больше не мог просто смотреть на это. Минхо хотелось касаться, ощущать его кожу и теплоту тела, его хотелось целовать, делать ему приятно, изучать его слабые места. Он потрясающе смотрелся на его бедрах, искусывая свою губу и закатывая глаза, но Чану нужно было куда больше.       — Котенок, дай мне тебя коснуться, пожалуйста, — ему было ни капли не стыдно умолять, ему нравилось это, нравилось давать Минхо полную власть, чтобы он делал все, как ему нравится. И Минхо, кажется, ловил от этого настоящий кайф.       — А ты это заслужил? — спросил он, останавливаясь и усаживаясь на бедрах.       — А разве нет? — вампир поднял одну бровь. — По-моему, тебе очень даже хорошо прямо сейчас.       — Это заслуга твоего члена, а не твоя лично, — фыркнул Минхо, но все же освободил руки Чана, что стало для него фатальной ошибкой. Вампир моментально поменял их местами, вжимая тело танцора в матрац.       Минхо хихикнул, устраиваясь удобнее на скользкой простыне: — Так и знал, что тебе нельзя доверять.       Бан взглянул в его затуманенные глаза, ища в них ясность, но Минхо глядел в ответ расширенными зрачками и вновь тянулся за поцелуем.       — Ты как, котенок? — вампир погладил парня по щеке, чтобы обратить его внимание на вопрос.       — Мне хорошо, господин Бан.       — Не зови меня так.       — А как? — губы Минхо растянулись в улыбке.       — По имени, — Чан поцеловал Ли в висок, ловя капельки пота.       — Мы настолько близки, что ты разрешишь мне это?       — Я разрешу тебе все, что ты только захочешь, — серьезно произнес вампир, снова ловя взгляд танцора. — Абсолютно все.       Бан говорил это искренне, и его слова были не только про постель. Они были про все. Про любовь, нежность, общую жизнь, что могла бы разделиться между ними, про дом и уважение. Они были про его чувства, на которые, как оказалось, все еще способно его ледяное сердце.       — Тогда, Чан, я хочу, чтобы мы продолжили.       Бан закатил глаза. Этот ненасытный кот убивал их обоих. Бан поцеловал Минхо и медленно, но глубоко и сильно толкнулся в него. Ли пискнул, цепляясь за спину мужчины и впиваясь ногтями в его кожу. Он отвечал на поцелуй размазано, лишь открывал рот, с которого срывались стоны, и пытался хоть как-то поймать губы вампира. Выходило катастрофически плохо.       Минхо подбрасывало на постели от каждого толчка, он обхватил одной рукой изголовье кровати, чтобы хоть как-то удержаться, а его голова была запрокинута, обнажая шею. Чан перехватил его под поясницей и прижал к себе. Ему было сложно, когда перед глазами маячила голая бархатная кожа и пульс бился в венах, гоняя по ним алую кровь. Искушение в чистом виде. Он широко мазнул языком по шее Минхо, затем грубовато всосал нежную кожу, стараясь всячески взять себя в руки и не укусить возлюбленного. Минхо простонал громче прежнего с именем Бана на устах и прогнулся в пояснице.       Чан вобрал мочку уха танцора, а рукой сжал его бедро, раздвигая ягодицы еще шире. Минхо был пластичным и позволял тискать себя, как угодно, подставлялся под руки.       Бан поцелуями опустился к груди Минхо, и тот хотел было увернуться от приятных поцелуев, которые делали процесс гораздо интимнее, но Чан не смог бы оставить это простым перепихом. Он продолжил целовать, вылизывать и кусать самые чувствительные места, о которых он узнавал прямо сейчас. Он поочередно ласкал языком его соски, оставлял на коже россыпь следов, касался Минхо, пробовал мягкость его бедер, гладил его живот, слегка надавливая в самом низу, из-за чего Минхо особенно громко скулил, почти плача.       — Ты можешь меня укусить, если хочешь, — внезапно пролепетал Минхо, облизывая губы.       Чан замер, переставая двигаться.       — У-укусить?       — Пометить, — выдавил из себя Ли. — Не просто выпить крови, а-       Бан заткнул Минхо поцелуем, полным благодарности. Кто он такой, чтобы отказать тому, кого он желал так долго? Кого он полюбил за одно мгновенье? Слабак. Настоящий жалкий слабак, безвольный и полностью подчинившийся. Абсолютно беспомощный вампир, оказавшийся в полной власти человека. В красивых глазах Минхо отражалось его лицо, а взгляд был полон надежды. Или Чану так хотелось.       — Почему? — спросил он. — Это многое будет значить, ты в курсе?       — Да, — кратко ответил Ли.       Бан снова поцеловал танцора и произнес: — Хочу. Хотя… Нет.       Минхо удивленно вскинул брови, смотря на вампира.       — Я мечтаю укусить тебя, — прошептал Чан, опаляя дыханием ухо парня. Укус означал многое. Для вампира — это привязать человека к себе, сделать его своим, питаться лишь им, любить его, делать для этого человека все, лишь бы он был здоров и счастлив. Чан никогда никого не метил, он никогда за всю свою вторую жизнь ни в кого не влюблялся. Да и за первую тоже. Для него это не было первой необходимостью, он не был романтиком. Только нищета и гитара. Холод и одиночество. Но Минхо… Минхо особенный. Теплый и живой, нежный и нуждающийся в заботе и покое. Чан в своей голове представил, как этот котенок просыпался бы утром в его постели, завтракал на его кухне, как этот котенок сделал бы его вампирскую сущность вновь человечной, как он помог бы пробудить в нем жизнь. В нем все затрепетало.       А потом он пронзил клыками кожу его шеи. Чан чувствовал, как Минхо царапал его спину, как прижимался к нему и излился меж их животов. У Бана кружило голову, он не помнил, как закончил сам, помнил лишь вкус плоти и крови Минхо, запах его тела и благодарность, сорвавшуюся с его уст.

***

      На утро Минхо проснулся один. Он понял это, когда, захотев нырнуть в теплые, как ни странно для вампира, объятия Чана, столкнулся лишь с холодной стороной кровати. Минхо вскочил с постели, осматривая комнату, но Чана не было. Доказательством прошлой ночи был лишь его запах, впитавшийся в простыни, разбросанная повсюду одежда танцора и боль в теле. В голове Ли все еще звучал голос вампира, такой, будто среди ясного неба раздался раскат грома, в его памяти все еще находился четкой картинкой взгляд Чана, от которого ноги подкашивались, Минхо помнил укус-обещание. Минхо было больно.       — И как я мог понадеяться, — с горечью и долей ненависти к себе прохрипел он, потому что сорвал голос. Он поморщился, когда услышал сам себя. Доверчивый и глупый идиот.       Минхо сидел молча несколько минут, которые тянулись для него вечность, смотрел в одну точку, пытаясь собрать мысли воедино. Но не получалось. Он правда поверил, что все вчерашнее было чем-то особенным. Что слова Чана о том, что он сделает все ради него, были сказаны не просто так. Минхо надеялся, что его наконец-то полюбили.       Ополоснувшись в крохотной душевой кабине и попытавшись разглядеть себя в зеркало, но увидев там лишь след, который доказывал, что он должен был стать нужным кому-то, он снова уселся на край кровати. Хотелось спрятаться ото всего мира в кокон, чтобы больше никто и никогда его не трогал, хотелось вырвать собственное сердце, чтобы оно не стучало так сильно и не требовало нежности.       — Ты уже встал, — распахнулась входная дверь. — Я думал, успею, пока ты тут без сознания валяешься.       Чан рассмеялся так ярко, что Минхо ослепило, бросил свое пальто на кресло, и присел напротив парня на корточки, переплетая пальцы их рук и заглядывая тому в глаза.       — Зачем пришел? — попытался вырвать свои ладони Минхо.       — За тобой, — непонимающе нахмурился вампир.       — Ага, как же, — Ли снова дернулся, уходя от касаний, но Бан не позволил. Он обхватил его лицо своими ладонями, заставляя посмотреть в глаза. Мерзко. Зачем он травил его душу прямо сейчас? Для чего? Ли бы ни за что не поверил, что Бан из тех, кто любил поиграться. Но почему он ушёл, оставив его?       — Минхо, я тебя выкупил. Ты теперь свободный человек.       Ли задержал дыхание. Он сделал что? Нет, это ложь, это сон, это все не правда. Ли непроизвольно начал отталкивать от себя мужчину, желая заглушить его бредовые слова. Что значит «выкупил»? Так не бывает. Особенно с ним. Его всю жизнь пихали, говорили, какой он ненужный и лишний. Чан точно шутил. Безжалостно. Теперь Минхо был в этом уверен.       — Я влюбился в тебя в ту секунду, когда увидел впервые. Ты необыкновенный. Ты заслуживаешь любви и хорошей жизни. Я бы предпочел забрать тебя к себе, чтобы защитить, но ты в праве сам выбрать, чего хочешь, — продолжал Чан. Он говорил так искренне, что из глаз Минхо брызнули слезы. Он сжал ткань водолазки мужчины в кулак, захлебываясь в эмоциях. Он не понимал, что происходило с ним прямо сейчас. Все внутри кричало и металось, желая сбежать из клуба и кинуться в объятия этого «человека», довериться ему. — Тише, киса.       Вампир гладил его по волосам нежно-нежно, целовал в висок и шептал всякие успокаивающие слова.       — Это реально? — выскулил Минхо. Он прерывисто вдыхал воздух, смотрел на вампира, трясся, как лист на ветру. Чан бы сейчас мог сорвать маску притворства и бросить Ли в одиночестве. Минхо привык к такому. Это бы окончательно его разбило, но он правда привык.       — Я сделаю все для тебя, только пусть твои глаза блестят, — произнес Чан совершенно иное, касаясь его щеки. — Ты застрял в моем мертвом сердце, сделал с ним что-то совершенно невозможное. Минхо, чего ты хочешь? Я сделаю все.       — Тебя, — подался вперед Минхо, целуя Чана. — Я хочу только тебя.

«Я хочу быть с тобой до самой смерти, которая наступит не скоро, потому что ты меня обратишь после того, как заберешь в свой дом. Ты сделаешь меня самым счастливым в мире, так и называя котенком, но уже своим котенком. Я хочу твои поцелуи и объятия, хочу узнать о твоей жизни и разделить с тобой все радости и печали. Я хочу быть твоим и я клянусь любить тебя, чего бы мне это не стоило. Я хочу разделить с тобой вечность. Я хочу всего тебя.»

Конец.