Веретёнце

В этом замке целомудренном

Был и тролль, и василиск.

Ночь крутила лихо кудри мне

В полумраке серых крыс.

Тело здесь не для забавы нам

Всем дано иль не дано,

На него нашли управу Вы

Мудрено — не мудрено.

Только сны такие тонкие —

Лед стекла и вкус стекла,

Вдребезги разбить их звонкие

Не смогла я, не смогла.

Убивать, не стоит маяться,

Жизнь и магия нужны.

И успеть со всем управиться

Я должна, мы все должны.

Вы же, сэр, сварили зелие

Для борьбы и для войны —

Юных тел успокоение

Без сомнений, без вины.

Целомудрие с отвагою —

Цель невидимой тюрьмы.

Страсти властвовать над магами

И над школой не вольны.

Оттого и столь лукавый свет

Ваших подземельных глаз,

Помогает сок от разных бед —

То секрет лишь не для Вас.

В этом царстве целомудренном

Спит невинная любовь.

Утро крутит лихо кудри мне,

Пряжу вертит вновь и вновь.

Невесомо водит пальцами

белоснежный зельевар

По соленой коже век моих,

Словно призрак, будто пар.

И не знают очи темные

О моих сумбурных снах;

Колокольца-кольца томные

На запястьях и ногах.

На плечах, по обе стороны,

Алой ленты сочный цвет.

На ресницах стая воронов,

А на нёбе тыквы след.

Я впрядаю прядь лощеную —

Веретенце все в шипах —

В плеть черненую вощеную

Кровью на своих руках.

Лишь с волшебной колыбельною

Затрепещет поводок,

Вмиг с ухмылкою поддельною

Будет он со мной жесток.

Так, в межвременьи, межтении,

Необуздан и один

Пребывает в неведении

Мой волшебный Господин.

В этом храме целомудренном

Он венчает ночь со днем.

Без души его простуженной

Все умрем мы. Все умрем.

***

Я проснусь. Слеза прокатится

По румяной по скуле.

Острый нос за тенью спрячется,

Боль к лицу ему и мне.

Снова в бой. Глаза голодные

Лижут память-леденец.

Гаснут омуты беззвездные —

Поезд мчит в один конец.

Тают губы осязаемо

На висках и на щеках.

Остаюсь неискушаемой

На замке и на цепях.

Дрожь моя не вспомнит каменный,

Полуночно сочный член.

Взгляд загадочный и пламенный,

Косы-плети до колен.

Лишь крупицы тайнознания

В уголках сияют уст.

В закоулках бессознания

Спит рассудок — гулк и пуст.

Так, в межмирии, межчтении,

Сердцем узнан, но один

Ускользает в отражения

Мой суровый Господин.

Вслед за мной проснутся девушки,

Парни, звери, облака.

Жар каминов, добрый дедушка.

Запредельная тоска.

В этом мире хитромудренном

Зло сменило суть игры

И слова — седые, мутные —

Извратили путь любви.

Обниму я ночь запретную:

Жизнь — красна, а смерть — бледна.

И движеньем рук ослепленным

Начертаю письмена.

Третий глаз сквозь ткани времени

Знак рисует в тишине

Об опасности, о бремени:

Ось внутри, а круг вовне.

Манит прядь моя крапленая,

Смело на нее вяжись,

Веретенце оживленное,

Повертись-ка, повертись!

Бег твой — в лабиринты лунные,

В одиноких тьме и мгле

Звучно рифмы тонкострунные

Вить, вещая о Змее.

После первого видения

Задержись и оглянись.

Улови судьбы шипение

И вертись-вертись-вертись!

Так, из смерти и забвения

Не отвергнут, не один

Уползет в межизмерение

Мой любимый Господин.