Сказочная тайга

В пустой комнате с белыми стенами тикали настенные часы. Их маятник качался из стороны в сторону, словно качели в ветреную погоду. Ритмичный звук капал на голову плавленым свечным воском, не давая уснуть или подумать о своём. На улице гудел ветер, а в маленьком окошке не было видно ничего, кроме белой пелены пурги. Окна были исписаны морозными узорами, наблюдать за движением которых было просто невыносимо, ведь орнамент завитков был изучен вдоль и поперек.

— «Какая же скука!.. Сейчас, даже сквозняк стал бы развлечением.» — юноша за столом нервно перебирал пальцами в такт тиканья времени. За каждым «тик» или «так» следовал перебор ногтями по деревянной столешнице. Сидеть в здании почты в глуши, в холодный зимний день, когда для тебя нет работ и забот безумно утомляло.

Взгляд пал на запыленный подоконник окна. На нем стояло маленькое зеркало без оправы, которое когда-то планировалось повесить в каморку, где почтальон ежедневно согревал свою душу спиртным, точнее пропивал свои последние копейки, пытаясь найти в алкоголе утешение. В пыльном посеребрённом стекле отражалась сонная физиономия юнца, унылая комната и все ее содержимое.

Боковым зрением молодой человек увидел за белой пеленой какое-то движение. Подняв голову и всмотревшись в мерцающую белизну он заметил темный человеческий силуэт, двигающийся вдоль стены снаружи дома.

— «Кого несёт в такую погоду?» — глаза следили за темным силуэтом, пока тот не исчез из виду, казалось что фигура отошла от здания куда-то дальше, в пелену и мороз.

Старая дверь громко и протяжно заскрипела. Юнец за столом встрепенулся и посмотрел в сторону прохода, откуда резко подуло холодным воздухом, которым было больно дышать. В комнату проник ветер и сотня крошечных льдинок, таявших за секунду в тепле, и потрёпанный изумрудный мундир без эполет, невесть откуда взявшийся в доме юноши, совсем не защитил от мороза. В белом ледяном проёме показалась темная невысокая фигура. Дверь запахнулась, повторив оглушающий скрежет ржавых петель и в комнате затихло. Перед юношей стоял косматый мужчина средних лет.

Казалось, что гость совершенно не замёрз, он был одет легко, почти что по-летнему. Это забавляло и удивляло. Сама натура неизвестного была словно не человеческой, звериной. Не человек разумный, а проснувшийся от спячки медведь или другой дикий зверь.

— Здравствуй, молодой человек! Не запретишь ли погреться, да поразвлечься беседой? — мужчина вышел в центр комнаты и его лицо, ранее находившееся в тени, осветил блеклый холодный свет одиноко висящей лампы. Под густой копной волос скрывалось два маленьких живых глаза необычайно зелёного цвета. Словно два жука они переливались от зелёного к красному, от красного в фиолетовый и обратно. Лицо человека не было красным от холода, не было на ресницах, бровях и волосах инея, на одежде ни снежинки.

Таким странным был этот мужчина, но почему-то ни внешность, ни речь незваного гостя не смутили юношу, который на заданный вопрос ничего не сказал, а чуть заметно кивнул и скрылся за белой дверью, находящейся за столом, за которым он до этого сидел. В комнате с отвратительно коричневыми обоями, кое-где покрытыми черной плесенью, молодой юноша взял табурет без одной ножки и свистящий чайник, который, видно, ставил почтальон перед тем, как погрузиться в пьяные грёзы.

Скоро покинув комнату разрухи, тоски, отвращения и перегара, но если быть точнее основное место обитания престарелого алкоголика, юноша вернулся к обыденной скуке белых стен. Войдя в комнату молодой человек увидел, что не званый гость уже устроился за столом на его месте. Юнец никак не отреагировал на данный жест, возможно не самый воспитанный. В конце концов, если бы не мужчина, то и нечем было заняться тут, в глуши маленькой деревушки, пусть та и находится на границах всех самых таинственных мест этого мира. Ведь поселение это на границе, а не в эпицентре событий.

— Чаю? — молодой человек присел на табурет и напряг все свое худощавое тело, поскольку понял, что брать табурет без ножки было ошибкой, и предмет мебели готов потерять остальные опоры при любом неверном движении или давлении на них.

— Давай, малец. Как тебя зовут хоть? — мужчина деловито уставился на крохотного на его фоне юношу. Пусть мужчина и был ниже, но казался гораздо более массивным и угрожающим на фоне худощавого молодого человека.

— Деян. Кажется, так меня и звали.– второе предложение он невнятно пробурчал под нос, пока пытался воткнуть провод чайника в розетку, параллельно всеми силами удерживаясь на несчастном табурете. Гость услышал неразборчивые слова.

— Что значит «кажется»? Что ты умалчиваешь?

— Это не важно. Вас это казаться не должно.– отрезал Деян, резко отвернувшись от собеседника к чайнику, в чьем пыльном серебряном корпусе отражались сверкающие беспричинной злобой белёсые глаза. Деян не любил вопросы о себе, тем более со сторон незнакомцев. Гость не отставал:

— Малец, тебе жалко что-ли? Поделись наболевшим, там авось и разговор интересный пойдёт.

— Я не собираюсь отвечать. Вас это не касается.

— Да ладно тебе, чего уж тут греха таить, и сам не без секретов, стесняться нечего и некого.

— Что вы зацепились за слова, как репейник за рукав? Я не ясно объяснил, что вас это не касается?! — Деян вскочил с табурета и повернулся на гостя. Правда, взгляд упал за его спину, на подоконник, точнее на пыльное зеркало. В его отражении молодой человек увидел себя, комнату с белыми стенами, карту на одной из них, чайник из носика которого вырывалась струя пара и что-то, что слабо напоминало гостя.

То, что отражалось в пыльном стекле, не было человеком. Существо было бледно и серо, словно из него высосали жизнь, оставив худощавую мумию. Вместо одежды были тряпки, под которыми было видно кости, грязь, разлагающееся и заживо гниющее тело. Мало было этого, какие-то обломки костей торчали из головы того, что сидело в мире за зеркалом. От одного взора на это тело покрывалось мелкой россыпью капель холодного пота, ноги подкашивало, а в горле застревал ком. Наваждение появилось на секунду, стоило юноше моргнуть как все встало на свои места. В стекле снова был молодой человек, белые стены, чайник из которого уже выплескивался кипяток и гость, спокойно сидящий на металлическом стуле с разорванной подушкой на сиденье.

Увидев, как светлые волосы Деяна медленно поднимаются, как светлые глаза распахнулись, словно вот-вот вывалятся из глазниц, как по телу юнца пробежала дрожь, гость спросил:

— Что случилось, малец? Призрака в зеркале увидел?

— Да будто и да, светлейший, а будто и почудилось в пыльном стекле мне нечто, о чем и говорить страшно, не то, что видеть перед собой!..– Деян затараторил, но резко оборвался, поняв, что несёт он полный бред и истерикой своей только делает хуже своим же нервам.

— Светлейший значит? — мужчина опёрся рукой на стол, а второй снял уже почти полностью выливший из себя содержимое чайник, издававший звуки, похожие на предсмертные хрипы и налил в стакан с чайными листьями на дне воду.– Не уж ли ты Чудской?

Деян вздрогнул. Кажется, что сейчас вскрылось то, что он скрывал всю жизнь, и что скрывали его предки. Принадлежность его рода к Чудскому народу, народу пугающему людей и существ других народов этого мира. Пугал несчастных он не без причинно, ведь народ славился скрытностью, странными верованиями, и закрытостью своей. И вскрылось это тому, кого он видел первый раз в жизни, вскрылось всего из-за одного народного обращения, появившегося в Чудском говоре много сотен лет назад, не известно откуда и как.

— «Быть может, я смогу выкрутиться?.. Всегда ведь получалось, и сейчас должно!» — несмотря на свои мысли, молодой человек зачем-то кивнул, тем самым дав положительный ответ на вопрос, хоть он не хотел этого делать. Будто что-то заставило его совершить данное телодвижение и не дало соврать. Он не был глуп, чтобы сознаваться в том, что скрывал столько лет от всего живого. Он не хотел признаваться всему свету, ведь его бы отвергли все не безумные люди, ведь правда страшно быть рядом с тем, о ком говорят как о ком-то не живом и не мертвом, ком-то, кто постепенно уходит в историю, чье появление не ждут никогда и нигде, кто добровольно решил сгнить под землёй. И себе самому он признаваться не хотел во всем этом, и он понимал что он уже не тот, о ком думают при упоминании Чуди.

— Не удивлён. По тебе и видно, и слышно, и чувствуется что ты один из тех, кого многие не беспричинно избегают.– мужчина глядел на стакан, крутя ложкой маленький водоворот чаинок.– Понимаю я тебя, малец.

— Нет, не понимаете, и ни за что не поймёте, никогда.– вздохнул Деян и плеснул в свой стакан, немного треснутый и мутный, воду. Молодой человек сделал глоток, после чего с громким звуком вернул стакан на стол.– Я не хотел об этом говорить, но раз наш диалог сам собой пришел в это русло то я не буду против рассказать о себе тому, с кем наверняка позже не увижусь.

— Ну почему же не увидишься? — мужчина усмехнулся.– Я ведь не только погреться зашёл, но и дело у меня к тебе есть. Знаешь ли, нужно мне добраться до одной точки на карте.– мужчина встал со стула, после чего подошёл к карте на белой стене. Деян последовал за ним, сидеть на табурете он уже не мог, ног он уже не чувствовал из-за сидения на несчастном табурете.

Мужчина ткнул в карту пальцем руки, которая не была занята стаканом. В этот момент Деян заметил, что мужчина держит горячий напиток, словно и не чувствуя жара, проникающего через стекло. Странно это, очень странно. Но сейчас не особо важно.

— Вот сюда-то мне и нужно! — мужчина обвел пальцем зону, на которой было крупно написано «ТАЙГА», после чего указал на конкретное поселение, которым являлась маленькая деревушка, буквально окружённая сказочными лесами.

Деян знал, где находится это место, и он был готов сейчас отправится хоть на край света, лишь бы прервать эту череду одинаковых дней.

— Я с радостью готов! — молодой человек сделал глоток из своего стакана.– Когда будете готовы отправляться?

— Да хоть сейчас! Поехали, чем быстрее там окажемся тем лучше!

— Значит, отправляемся прямо сейчас.– Деян сам подивился своему желанию работать. Казалось таким странным, что он был готов сейчас снаряжать упряжку на собаках, ведь сейчас зима и лошади не пройдут по тайге и сугробам, что он был готов ехать с тем, кого не знал, кто ему казался странным и кто его немного пугал своей натурой. Но Деян был готов, он знал это. А его готовность означала, что приключение начинается сейчас и здесь.