Брат

– Мадара-сама, мой брат… Прошу, разрешите мне отправиться на поиски этих Сенджу! Я отомщу им, даже ценой жизни! – Нет, – твердый взгляд Главы заставил Учиху съежиться и опустить глаза, – Ты никуда не пойдешь, и не будешь пытаться что-либо сделать без моего на то указания, ясно? – Н-но, Мадара-сама… – Ты смеешь оспаривать мои приказы? – лидер Клана встал со стула, его грозная фигура источала жуткую ауру, – Не забывай, я – Глава, и ты обязан меня слушаться! Или ты думаешь, что я недостоин этого места? Что я слишком молод, или что не так умен, как был отец…? – Кхм…, – легкое покашливание, донесшееся со стороны, заставило Мадару прерваться на полуслове и недовольно взглянуть на брата, что стоял возле окна и созерцал открывающийся оттуда вид. Изуна чувствовал, что на него смотрят, но продолжал как ни в чем не бывало молча наблюдать за жизнью лагеря Учих из кабинета Главы. Ками-сама, ну за что ему все это…? Нет, ему стоило догадаться раньше, что брат решит припахать его к управлению Кланом, но он надеялся, что избежит этой неприятной работы. Однако нет, и вот, ему приходится тратить свое время и находиться здесь, периодически помогая Мадаре разобраться в том или ином вопросе… Или, как сейчас, одергивать того, дабы тот поумерил пыл и успокоился. Впрочем, брата можно понять: новая, ответственная должность, утрата отца, полное непонимание того, каким он видит будущее Клана… Неудивительно, что тот регулярно срывается, и именно на такой случай Изуна находится здесь. – М-да, ладно…, – быстро остывший Мадара вновь повернулся к посетителю, – Так вот, тебе не стоит никуда идти, даже несмотря на то, что ты имеешь право на свою месть. Но подумай сам, разве твой брат хотел бы, чтобы ты так быстро отправился вслед за ним? Нет, наверняка тот желал, чтобы ты жил, продолжал ходить по этой земле и защищать то, что тебе дорого. Так какой смысл в том, что ты отправишься к Сенджу и погибнешь там? – Я заберу с собой несколько этих ублюдков! – Учиха пытался изображать праведный гнев, но было видно, что слова Главы заставили его задуматься. – Возможно. А, возможно, и нет. Но вот наш Клан точно потеряет хорошего бойца, который будет намного полезнее живым, чем мертвым, – Мадара подошел к нему и покровительственно положил руку на плечо, – Ради блага нашего рода, и ради памяти твоего брата, не делай глупостей. К своей мести ты сможешь вернуться и позже, если того захочешь, но сейчас, как твой Глава, я говорю тебе: забудь об этом. Лучше достойно простись с братом, погребение будет завтра, мы вместе отправим павших Учих в последний путь. – Я… Спасибо вам, Мадара-сама! – глаза посетителя подозрительно заблестели, хотя тот и пытался держаться, – Я, пожалуй, и правда пойду, подготовлюсь к завтрашнему… И еще раз, спасибо вам! Дверь захлопнулась, и лидер Клана устало опустился в свое кресло, тяжело вздохнув. Изуна лишь хмыкнул на подобное проявление слабости, наконец отвернувшись от окна и смерив брата насмешливым взглядом. – Чего смешного? – как-то нехотя огрызнулся Мадара. – Ты неплохо вжился в роль Главы. Такие вдохновляющие речи, такая сила убеждения… – Уж кто бы говорил! Это ты у нас любитель почесать языком о высоких материях! – Возможно. Но я говорю потому, что мне есть, о чем рассказать…, – ведь с возрастом и опытом приходит мудрость, а он, можно сказать, живет уже вторую жизнь, и видел всякое, понимает многое. В том числе и то, что брату еще недоступно… И это его долг – помочь тому, поделиться своими знаниями, и, тем самым, уберечь мир от возможной угрозы. – О всяких глупостях ты можешь рассказать! – Мадара гневно сверкнул глазами, – Вроде пересадки шаринганов! Как тебе вообще в голову пришло подобное, идиот? – Это поможет и тебе, и мне, просто поверь… – Да?! Да ты хоть представляешь, какой это риск? Обмениваться глазами, да еще и такими мощными! Что, если окажется, что это вредно? Клан лишится своих лучших бойцов, своего Главы и его брата! И нас всех ждет гибель! Ох, прибить бы тебя за такие предложения… – Хех, исполнишь волю Таджимы..., – температура в комнате мгновенно упала, лицо молодого лидера Учих превратилось в маску, его руки сжали подлокотника кресла так, что дерево рассыпалось в труху. – Изуна…, – голос брата был столь холоден, что, казалось, замораживал сам воздух, – Это была очень плохая шутка. – Разве я шутил? – он едва удержался от того, чтобы издевательски вскинуть бровь, но вовремя себя одернул. Это было бы слишком… жестоко, братья так не поступают. Не должны поступать. – Зачем ты это делаешь? Снова хочешь сделать мне больно? – в глазах Мадары загорелся Мангекё Шаринган, – Разве ты не видишь моих страданий? Ты желаешь их преумножить? – Я желаю, чтоб ты понял, – он активировал свой Мангекё, – Чтоб ты принял себя таким, какой ты есть, а не каким ты пытаешься себя сделать. Помни, что я говорил об этих глазах: «Доступны лишь тому, кто дал клятву не предавать себя». Ты ее дал, но пытаешься от нее отказаться, хотя этого уже не изменить. И пока ты будешь противиться, твои страдания не закончатся… Он еще не осознал. Он отчаянно цепляется за осколки прошлого, за то, что давно должно было сгинуть. Сгинуть вместе с Таджимой… Но ему придется отпустить отца, отвернуться от устаревшего и пойти навстречу новому. Он дал слово… Это было глупо, но понятно – разве можно отказать умирающему на твоих руках родителю? Хотя он смог, не принял ту часть, которая противоречила его сущности, которая вынудила бы его предать себя… И поэтому получил Мангекё. Как тот символ, что он не сломается и не сдастся. Какая ирония, его ложь о природе следующей ступени шарингана оказалась правдой… И сейчас, Мадара в полном раздрае, непонимающий, запутавшийся, и все из-за того, что не может сделать главного. Не может сделать выбор. Старое или новое? Мир или война? Отец или брат…? Он шел к одному из полигонов, оставив мрачного и надломленного Мадару размышлять в одиночестве. Пожалуй, им обоим сейчас надо побыть одним, чтобы не наговорить лишнего, чтобы не разрушить ту хрупкую связь между тем, чья иная версия желала погрузить мир в вечное гендзюцу и тем, кто ему в этом помешал. Тот тонкий мостик доверия, что, возможно, позволит им однажды стать настоящими братьями… Ему нужно потренироваться. Хорошая тренировка до потери сознания, вот что поможет ему очистить голову. Поможет изгнать мысли о том, что он до боли напоминает себе того, кем бы он не хотел становиться, того, чьей жертвой он когда-то стал и, несмотря ни на что, так и не смог принять обратно как брата… Наверное, если Мадара все же сделает иной выбор, это будет достойным воздаянием ему за то, что он пытался сделать. За то, что он ничему не научился за всю свою прошлую жизнь, за то, что точно так же возомнил себя вершителем судеб. За то, что стал неправильным братом… ... Эти глаза – само могущество! Но ему нужна следующая ступень, а получить ее можно лишь одним способом. Ну почему же он не хочет понять, что должен просто поверить? Что обмен шаринганами даст им обоим небывалую силу, даже превосходящую обычный Мангекё? Упертый идиот… Он не оставляет ему выбора. Ему нельзя останавливаться. И никакие препятствия не помешают ему на пути к цели, даже если это – его собственный брат. Он – избранный, тот, кто исполнит великий план Мудреца Шести Путей, тот, кто спасет Клан Учиха. А Мадара… Он думал, что тот станет вровень с ним, поможет ему на его пути. Но оказалось, что тот является лишь помехой, преградой… Конечно, можно было бы показать ему Скрижаль, чтобы тот увидел все своими глазами… Но нет, это его миссия, он – главный герой этой истории! Только ему под силу исполнить волю Мудреца, тому, кто первый пробудил Мангекё, тому, кто бесконечно мудрее и сильнее, чем брат! Тот – лишь второй, лишь пешка, которую он пытался направить на нужный путь, но которая не оправдала его доверия. А если Мадара решит, что это он – спаситель? Он ведь наверняка захочет избавиться от Изуны, у него даже есть оправдание в виде слов отца! Глупый старикашка, похоже, что-то заподозрил и испугался истинной силы Учих, передав свои сомнения сыну… Нет, никому нельзя доверять, он должен сделать все сам! Только его великие глаза видят истину… Идеальный момент. Отдаленный полигон, ни души вокруг, за исключением того, кто ему нужен… Но второго шанса не будет, если он облажается, то все пойдет прахом, угроза сохранится, и однажды даст о себе знать. Готов ли он сделать все правильно? Наверное… Он не знает наверняка. В таких ситуациях вообще нельзя быть ни в чем уверенным. Всегда есть шанс, что что-то пойдет не так, что план не сработает, что враг что-то заподозрит. Но… Ждать еще? Отточить свои навыки еще немного? А если второго такого момента больше не случится? Нет, глупо будет не воспользоваться возможностью. Он не склонен к сиюминутным решениям и спонтанным действиям, но если считает, что готов, то не будет медлить. И сейчас он как раз-таки все продумал, подготовил и выучил, нет смысла оттягивать неизбежное. К тому же, отложи он эту проблему на потом, и она может помешать ему с братом… Чакра медленно растекается по земле, проникая в почву все глубже и глубже, охватывая все большую область. Ее очень мало, настолько, что ни один сенсор не смог бы засечь ту, даже его собственный шаринган не видит ее. Он ведь не собирается готовить никакую технику земли… пока что, лишь проверяет своей энергией то, что у него под ногами. Это даже не сенсорика, а, скорее, что-то типа прощупывания. Он не настолько глуп и самонадеян, чтобы пытаться почувствовать чакру того, кто в лёгкую проникал куда угодно, обходя лучших сенсоров, но вот попробовать ощутить того физически… В конце концов, у этой твари ведь есть тело? Которое можно увидеть, пощупать, даже разрубить… И его чакра стала одним огромным органом чувств, который внедрялся в землю, давая ему прикоснуться к скрытым в глубине камням, корням, пластам глины. Он словно держал в руках мелкие крупица песка, шершавые булыжники, скользких дождевых червей и даже парочку кротов, что копошились под ним. Размеры, плотность, влажность, текстура – все это определялось наощупь, посредством тактильного контакта. И вдруг, его «пальцы» наткнулись на что-то гладкое, холодное и упругое. На что-то живое… Печать концентрации, и отработанная специально для этого сотни и тысячи раз техника поднимает огромный куб из земли. Достаточно большой, чтобы тварь, даже если и успела среагировать, не успела его покинуть. И да, его «рука» чувствует, что оно все еще там, не сумело удрать, но уже почти выскользнуло наружу… Мангекё сверкает в глазах, из которых льется кровь, но он не обращает на это внимания. Две способности его шарингана: Аматерасу и Кагуцучи, черное негаснущее пламя и контроль над ним. И сейчас он использует их на полную… Черный огонь охватывает куб полностью, расползаясь по всем его граням, заключая тот в сплошной кокон, из которого невозможно выбраться. Идеальная клетка, прикосновение к стенкам которой неизбежно ведет к мучительной смерти. Ловушка захлопнулась. Или нет? Тварь пытается выбраться, пожертвовав частью своего изменчивого тела, надеясь сбросить горящий кусок. Но куб висит в воздухе, и он все видит, все эти попытки для него как на ладони… Стрела его Сусаноо, окутанная Аматерасу, врезается туда, откуда оно пыталось выползти, пресекая любые попытки на побег. Глаза горят, ясно давая ему понять, что такое использование их сил не обойдется без последствий, но он был к этому готов. Ради такого можно и пожертвовать частью зрения, задача стоит того. Главное продержаться, суметь довести дело до конца раньше, чем у него закончится чакра или боль станет невыносимой… – Остановись, могучий Изуна Учиха! – поняв, что своими силами ему не удастся сбежать, Черный Зецу завопил своим мерзким голосом, – Я не враг тебе, я стремлюсь тебе помочь! Наивное создание. Думает, что своими речами сможет как-то спасти для себя ситуацию. Нет, он прекрасно знает, какова цена словам этой твари и какие у нее истинные мотивы. – Прошу тебя, одумайся! Я – воплощение воли Мудреца, тот, кто должен тебя сопроводить на пути к исполнению цели! Нет, к Мудрецу Шести Путей ты не имеешь отношения, Воля Кагуи. И цель у тебя своя, в исполнении которой Изуна нисколько не заинтересован. А куб постепенно сгорал, становясь все меньше, и все меньше земли оставалось между Зецу и всепоглощающим черным пламенем… – Я ведь помогал тебе! Направил к Великой Скрижали, что открыла тебе истину! Умоляю, остановись, тебе нет никакого смысла убивать меня! Направил к Скрижали… Да, нужно будет уничтожить этот камень, чтобы отсечь все возможности возрождения богини. Теперь-то он может это сделать, теперь ему больше не придется терпеть чужие мысли в своем сознании. Можно больше не бояться, что его действия спугнут врага… – Я дам тебе силу! Раскрою все секреты, которые даже ты не смог увидеть! – голос Зецу сорвался на визг, – Ты станешь Богом, обретешь невиданное могущество! Я дам тебе все, что пожелаешь, только прошу, пощади! Оно боится. Чувствует, что его план рушится, что оно вот-вот погибнет, не выполнив свое предназначение. Больше никаких грязных манипуляторов, что дергают за ниточки из тени, никаких сладких речей, ввергающих Учих в безумие. Никто не смеет играть членами его Клана, словно пешками! Ты когда-то сумел обмануть Мадару, Обито, всех Акацки… Но сейчас решил поиграть с тем, кто оказался тебе не по зубам, ибо ему все известно. И охотник стал добычей, игрок – фигурой, обманщик – жертвой. Все из-за того, что он знал, и с пользой эти знания применил. – За что?! Безумец, остановись! За что? За то, что ты сделал тогда, и чего не случится теперь. За всех тех людей, что погибли из-за тебя. За Клан Учиха, что был обманут тобой… За Мадару, который пал жертвой твоих интриг, но который не станет таковым теперь. – Будь ты проклят, Учиха Изуна! Проклят ты и твой род! Мама-а-а…! Мерзкая черная жижа горела в негаснущем пламени, издавая душераздирающий вой. Огонь пожирал бьющееся в агонии существо, не оставляя от того даже пепла, полностью уничтожая порождение Богини, стирая то из мира. А злобные желтые глаза до самого конца оставались на извивающемся теле, с обжигающей ненавистью смотря на того, кто сломал все его планы… И оно сгинуло. Пламя Аматерасу поглотило его без остатка, вместе с тем огромным кубом земли, в котором Зецу прятался. Все, что попало в ловушку, было сожжено жутким огнем, власть над которым была лишь у одного человека… Последнее усилие для того, чтобы потушить черное пламя, что уже потихоньку начало распространяться по полигону. Мангекё Шаринган вспыхнул в последний раз, после чего пропал, сделав свое дело. Ха, в этот раз он использовал эту силу на благое дело, а не для убийства одного старого негодяя да битву с другом-идиотом… И сейчас он чувствует, что пожертвовал своим зрением не зря. Все кончено. Черного Зецу больше нет. Никто не возродит Кагую, никто даже не узнает, каким именно образом получается риннеган, ведь он уничтожит Скрижаль, на которой это написано. Над ними больше не висит угроза Вечного Цукиеми. Но разве только это угрожает миру? Нет. Он убрал лишь одну фигуру, но остался еще человек, чьей силы с лихвой хватит для того, чтобы устроить Четвертую Мировую даже без заботливых подсказок Воли Богини… Эх, брат, как же ему тебя спасти…?