Брат

Больно. И, что хуже, опасно. От таких ран умирают, в случае, если поблизости нет хорошего медика. Он знает об этом не понаслышке, ему доводилось побывать на грани смерти из-за клинка в животе. Так что и он, и Тобирама сейчас имеют не иллюзорную возможность отправиться в Чистый Мир… Два идиота. Забылись, заигрались… Ну ладно Сенджу, тот еще слишком молод, но он сам! Увлекся, как какой-нибудь вшивый генин, что только выпустился из Академии, потерял меру, охваченный азартом, и что? Может сейчас умереть ни за что, да еще и будущего Второго Хокаге с собой утянуть… – Ха! – сидящий на коленях с мечом в животе альбинос вдруг неожиданно весело усмехнулся, – Я все-таки тебя достал! – он закашлялся и сплюнул кровь. – Тебя это так радует? Мне кажется, ситуация…, – Изуна кивком указал на торчащие из них катаны, – … не располагает. – Ну, для меня, ранить такого ловкого и сильного противника было делом чести, – Тобирама пожал плечами и болезненно поморщился, – Да и вообще, я, как бы, вывел из строя второго по силе бойца Клана Учиха. Для меня, как Сенджу, это неплохой повод для радости. – Ну да, конечно, польза для Клана…, – он устало закатил глаза. – А что поделать? От этого никуда не деться, как бы того ни хотелось. Сидя друг напротив друга, с серьезными ранами, они перекидывались фразами, словно вокруг них не гремела битва, а они не были представителями двух воюющих родов. Наверное, со стороны это выглядело весьма странно: блондин и брюнет, в одинаковых позах, залитые кровью, мирно беседующие на фоне сражения… – Изуна! – Тобирама! – Ну вот опять…, – младший Сенджу тяжело вздохнул, – Заботливый старший братик… Он лишь понимающе усмехнулся. Да, теперь он тоже знает, что это такое, увидел в этой жизни… – Нет-нет-нет, Изуна! – изрядно помятый боем Мадара подскочил к нему и замер, не зная, что делать. Он не Хаширама, который тут же принялся за своего младшего брата, латая того медтехниками, он не умеет лечить раненых. И сейчас он абсолютно бессилен, и вынужден наблюдать, как самый дорогой ему человек истекает кровью… И каким взглядом он сейчас смотрел на Сенджу! Горечь, зависть, обреченность – в его глазах бушевала целая буря эмоций, хоть он и старался держать себя в руках. Но Изуна ясно видел все его чувства, словно его зрение и не ухудшилось, словно он заглядывал Мадаре в самую душу всесильным взором шарингана… Быть может, потому, что он не просто видел, но понимал…? Понимал метания брата, его душевные терзания, его отчаяние. Как же так, его друг, его враг сейчас спасает Тобираму, а он ничем не может помочь Изуне и вынужден лишь наблюдать… Ведь не в его силах что-либо изменить! Или же…? – Мадара! – голос Хаширамы был полон надежды, – Прошу, поверь мне! Вспомни о нашей общей мечте, о нашей дружбе, о том, что я тебе не враг! Давай наконец забудем обо всех конфликтах, остановим эту бессмысленную бойню, в которой каждый из нас потеряет все! Прошу, доверься мне и позволь помочь! Вот так просто. Смертельный враг сам предлагает свою помощь. Глава Клана, с которым вы сражаетесь веками и который стремитесь уничтожить, готов забыть о распрях и спасти того, кто едва не убил его собственного брата. Глупец, подумали бы те, кого называют истинными шиноби… Наивный мечтатель, сказали бы те, кто видел ненависть между Учихами и Сенджу… Сумасшедший, окрестили бы его соклановцы… И лишь немногие увидели бы в его словах не слабость, но силу. Не глупость, но мудрость. Не поражение, но победу… Изуна видел. Но видел ли Мадара? Готов ли он наконец отринуть бессмысленную ненависть, окончить вечную вражду, простить все, что творили их противники и признать то, что совершали они сами? Готов ли он отказаться от вековых традиций, от убеждений целых поколений до него, от пути войны? Готов ли он скинуть с плеч бремя наследия Таджимы и принять то, что отец был неправ? Готов ли он сделать выбор? – Изуна…? – он никогда не предполагал, что услышит такую беспомощность в этом голосе. Столь жалостливую просьбу о помощи, помощи тому, кто запутался и не знает, как быть, на какой путь встать… Не знает, кем стать. ... Вот этот момент… Та точка, в которой все решится. В которой все изменится либо в одну, либо в другую сторону. В которой один могучий Учиха определит свою судьбу. Он ведь давно пытался понять, когда же Мадара из его прошлого стал тем, кем стал... И теперь он видел, теперь он вспомнил и осознал. Словно наяву, он увидел перед собой смертельно раненого Изуну, так же лежащего перед беспомощным старшим братом. Он слышал, как младший кричал тому, что Сенджу нельзя доверять, что принять помощь от них – позор, и что лучше умереть, чем быть спасенным Хаширамой. Он чувствовал опустошенность Мадары, потерявшего последнего дорогого ему человека, лишившегося всего по вине того, кого он считал другом… Он видел поражение Учих от рук братьев Сенджу, видел их предложение мира, что ощущалось какой-то подачкой. Он наблюдал за строительством Деревни, Скрытой в Листве, в которой для брата уже не было смысла, ведь в ней не было Изуны… Смотрел, как Хаширама становится Хокаге, а Мадара остается ни с чем, одинокий, преданный, отчаявшийся… И как растет в нем ненависть к миру, в котором он потерял все. Как разочарование в друге, в Клане, в себе подталкивает его к идее изменить все. Исправить все то, что ему не удалось, сделать так, чтобы никто не страдал так, как он, даровать всем счастье, что неведомо ему. И для этого надо уничтожить текущий мировой порядок… Он может встать на этот путь, может начать свое падение во тьму. А может и избежать этого, остаться тем самым Учихой Мадарой, которым является. Справедливым Главой, благородным воином, хорошим братом… Все решит этот момент… И Изуна увидел еще кое-что. Он увидел себя, толкающего брата на тот путь, который нужен ему, но который тому навязали против своей воли. Как он, словно Итачи, всеми силами пытался направить Мадару туда, куда он хочет, не считаясь с ним самим… Он увидел, что может все разрушить. Что если он и сейчас начнет свои разговоры о том, что им нужен мир, что нужно простить своих врагов и принять их помощь, то настоящий мир никогда не наступит. Ведь он будет ничем не лучше того Изуны, что своим неприятием Сенджу толкнул брата на темный путь, что своими речами заставил того поступить не так, как того желал Мадара, а так, как хотел его младший брат… Какой толк будет от навязанного выбора, если внутренне этот выбор не будет принят? Если это будет не собственное решение, а лишь давление других людей? Разве сможет человек искренне принять мир, если в глубине души будет осознавать, что это не он так решил, а его вынудили поступить так, как он поступил? Нет. Это была ошибка Итачи: что он, думая, что знает, как лучше, заставлял Саске принимать нужные ему решения, не считаясь с мнением того, с его собственными чувствами и убеждениями. И именно поэтому тот путь, что наметил для брата Итачи, завел того во тьму, из которой тот бы не выбрался без помощи одного несносного блондина… И поэтому Изуна сейчас не имел права вмешиваться в выбор Мадары. Если он не хотел, чтобы тот до конца жизни мучился, снедаемый противоречиями и сомнениями, если он желал, чтобы тот все осознал и искренне принял, то он должен молчать. Не пытаться склонить брата ни на какую сторону, ибо тогда итог будет один – неизбежная тьма в его сердце… Он уже и так достаточно повлиял на его убеждения, на его мировоззрение, и сейчас решение только за Мадарой. И что бы тот не выбрал, ему придется смириться с этим, ведь все, что можно, он уже сделал. Этот момент определит судьбу брата, и определить ее тот должен сам. Ведь всегда должен быть выбор… И, словно почувствовав всю тяжесть, что легла сейчас на плечи Учихи, Сенджу также хранили молчание. Их четверка стояла в тишине, скрестив взгляды на том, от кого сейчас зависело все. Даже остальные члены их Кланов остановили сражение и замерли, ожидая, как себя поведут их лидеры, каков будет итог, что будет дальше… Мертвая тишина. Три пары глаз, устремленные на Мадару. И один Учиха, которому пришло время выбирать… Он бросил взгляд на Изуну, но понял, что сейчас придется решать самому. Что именно на нем лежит это бремя, и что он самостоятельно должен пройти это испытание. Что ни брат, ни Хаширама, ни Тобирама не смогут убедить его, если он не может убедить себя… Что Глава Клана должен брать на себя всю ответственность. Что старший брат в ответе за младшего. Что Учиха Мадара сам распоряжается своей волей, и никто другой… – Хаширама, – наконец, он заговорил, – Ты всегда был тем, кто понимал меня, а я – тем, кто понимает тебя. Каждый из нас знал, что чувствует другой, даже несмотря на то, что жизнь сделала нас противниками. И, пожалуй, в наших битвах друг с другом эта связь только крепла… Так скажи, друг мой, думаешь ли ты сейчас о том же, о чем и я? – Да, Мадара, – тихо ответил Сенджу, – Я думаю о том же. Я вспоминаю, ради чего мы с тобой желали построить то самое селение. Ради чего каждый из нас сражается, несмотря на то, что мы не желаем зла друг другу. Ради чего мы становимся сильными. Для того, чтобы они жили… – Для того, чтобы они жили…, – Мадара взглянул на Изуну, после чего перевел взгляд на Тобираму, – И мы едва их не потеряли, верно? Сколько еще нам будет так везти? Как скоро смерть заберет еще одного дорогого нам человека? – Скоро, если ничего не изменится. – Скоро, если мы ничего не изменим. Но для того, чтобы все исправить, нужна сила. Сила духа…, – он покаянно опустил голову, – Та, что есть у тебя, и которой так не хватало мне. Сила, чтобы несмотря ни на что помнить о мечте, идти против всего ради того, что тебе дорого, сражаться за свои убеждения… Но теперь я понял! – в его глазах на мгновение зажегся Мангекё, – Понял, что трусливо убегал от самого себя. И теперь я нашел эту силу, вспомнил о том, что сделал выбор, и я наконец могу сказать! Пора отринуть нашу бессмысленную вражду, пора закончить эту кровавую войну! Пора перестать терять наших братьев в бесконечной бойне ни за что! Пора забыть про старые обиды и сделать шаг навстречу новому! Ты со мной, Хаширама? – Конечно, дружище! – на лице Сенджу засияла улыбка, и он крепко пожал протянутую ладонь, – Я рад вновь видеть тебя настоящего, Мадара! Два Главы, что сейчас стояли друг напротив друга не как враги, но как товарищи, с общими целями и планами. Учихи и Сенджу вокруг них не могли поверить своим глазам: неужели все закончится вот так? Так просто, так… неправильно! Им еще только предстоит понять, увидеть то, что осознали и приняли их лидеры… На то они и лидеры, чтобы повести остальных за собой, к светлому будущему. Теперь-то точно светлому, понял Изуна. Понял, что он все сделал правильно, что он действительно спас мир. Спас брата. И сделал это так, как однажды сделал один придурковатый блондин, который знал и видел больше, чем любой «гений Клана Учиха». Да, он многому научился у своего друга и, похоже, таки усвоил главный урок… Всегда есть иной путь. Путь не тьмы, но света, путь, идя по которому можно спасать и создавать, а не убивать и разрушать. И что любой может встать на этот путь, даже такой, как Мадара… Даже такой, как он сам. Вопрос лишь в том, что ты выберешь? – Хей! – вдруг подал голос Тобирама, – Вы тут, конечно, мило братаетесь, но мне не нравится, как вы все сами решили! Я, может быть, против мира с Учихами? – Ками-сама, ну послушай своего старшего брата хоть раз в жизни, а? – Хаширама обреченно закатил глаза, – Вот ведь мелкий, постоянно идет наперекор! Одна морока с этими младшими, верно, Мадара? – он шутливо пихнул Учиху локтем в бок. – Ладно, ладно…, – белобрысый недовольно скрестил руки, – Делайте что хотите, я уже добился всего, чего хотел… Кстати, братец, ты бы помог Изуне, а то неловко получится, если вы тут помирились, а он все равно помрет. – Ох, прости пожалуйста! – Сенджу аж подпрыгнул от осознания собственной глупости, – Сейчас все вылечу, рана неприятная, но опыт у меня есть, вон, на брате уже потренировался… Хаширама принялся колдовать медтехниками над животом Изуны, а тот, наконец расслабившись, откинулся на спину и встретился взглядами с Мадарой. И, глядя на брата, на его лице проступила умиротворенная улыбка. Он все сделал правильно… Нет. Они все сделали правильно!