Ревность, боль и отмщение

Зима рисовала на окнах причудливые узоры. Солнце, никак не растапливавшее снег, заглядывало в каждый дом, лишая радости поспать тех, чья кровать находилась прямо напротив окна. Был конец февраля и, казалось бы, радоваться нужно. Все бы ничего, только вот ночи были холодными, а днем теплело, из-за чего ландшафт под ногами больше напоминал болото, чем снег. Уже с утра чертыхавшийся Антон наконец вышел из комнаты, направившись на кухню. Завтрак - дело такое. Пропускать нельзя. Желудок таких издевательств не потерпит. Еще раз прикинув в уме что и как Тоша спустился по лестнице. Родители опять не разговаривали. Когда только успели поругаться... Всегда было удивительно. Не успели еще проснуться толком - уже в ссору. Будто без этого прожить нельзя, надоедает уже их откровенная деградация. Ничего со споров этих не выходит, а они все равно продолжают, будто нравится им это. Эмоциональные мазохисты, что ли? С горем пополам позавтракав Антон приметил, что Оленьки за столом не было, а в раковине стояла пустая тарелка. Родители еще не доели, значит Оля быстро поела и ушла обратно в комнату. Не похоже на нее... Антон, попрощавшись с родителями и, возмущенно закатив глаза, покинул свое убежище. Переехали они сюда из-за дома, который при помощи какой-то дарственной бумаги передала им бабушка. Мать вдруг потянуло в эту деревню, поэтому Петрову-младшему пришлось бросить школьное обучение в городе и начать его в деревне. Правда в конце февраля не лучшее время для переездов и уж тем более - для перехода в другую школу. Антон бы хотел материться на всю улицу, лишь бы давящие изнутри эмоции его больше не мучали, однако народ, идущий неизвестно куда, мешал столь соблазнительному действию. Приходилось мысленно проклинать все, начиная с того дня как он появился на свет. Это захолустье веяло негативом, бухлом и сигаретами. Ничего положительного Антон тут не подметил. Даже подходя к зданию школы чувство разочарования не пропало. Хотя нет, возможно и пропало. Ведь школа - единственная кирпичная постройка в деревне. Остальные дома тут были из уже темного, пропахшего сыростью и уже сыпавшегося в труху, дерева. То бишь не особо-то и пригодные для общего пользования жителями этих построек. Народ с этим уже свыкся. И Антон думал, что привыкнет. Облезлые двери учебного заведения неприветливо поскрипывали от пронзающего февральского ветра. В школе ничего интересного не сыскать. Хотя, кто знает, кто знает... Антон же тут впервые, но его твердые убеждения, что деревенское - значит скучное и бесполезное, никуда не отпадали. Уже с порога школы парень услышал всякий хохот, мат, обсуждения и прочее. Однако, когда Петров зашел в коридор шум немного притих. Местные ребята сверлили взглядом новичка, как хищники жертву. Ком в горле образовался нереальный. Это ж надо железным быть, дабы не прогнуться под напором внимательных изучающих взглядов. Тяжело вздохнув и, не особо смотря на остальных, Петров пошел в раздевалку. Переоделся, отправился искать двадцать четвертый кабинет. Вроде бы второй этаж. Детей тут было немного, но школа все равно трёхэтажная. Максимум классов шесть. И то в его, девятом, и в параллели было человек сорок всего. Не густо, но что поделаешь. На носу еще и экзамены. Антон не боялся завалить ОГЭ, готовился все-таки. Тем более темы в городе раза в два сложнее, чем в поселке. Так что будет просто. Отыскав, наконец, свой кабинет Петров сглотнул. Страх подступал к горлу. Светловолосый просто боялся неизвестности. — Эй, ты, чего встал в проходе? Ты либо туда, либо уйди. - голос какой-то девушки вывел парня из транса. Блондинка посмотрела на него как-то зло. И одновременно хитро. Изумрудные глаза так и горели желанием убить. От такого взгляда Антону стало не по себе. — Долго еще пялиться будешь, извращенец? Уйди с дороги, говорю. Антон, переварив наконец то, что до него пытаются донести, все же отошёл от двери. Девушка еще раз смерила его взглядом и пропала в толпе выходящих одноклассников.