Глаза-сердечки

Юнджи в последние время ведёт себя очень странно. Он всегда задумчивый и отсраненный, иногда его трясёт, словно в панике. Чаще всего, это проявляется, когда остальные мемберы рядом. Юнми неохотно начал задумываться, что у брата медленно пробуждается социофобия, которая никогда не была описанием для парня. Подобные "атаки" происходили и сейчас, когда Юнджи сидит в самом дальнем углу гримерки, дергая ногой и нервно кусая губы. – Юнджи-а! – Минхо зовёт с другой части комнаты, хмурясь, когда упомянутый вздрагивает и поднимает голову. – Юнджи-а, тебе надо отдохнуть перед концертом! – Я не хочу спать, хён, – Юнджи говорит очень тихо, из-за чего ему приходится повторить чуть громче. – Я не хочу спать, хён! – А поесть? Еда уже на столе! – Ли Ноу кивает в сторону стола, за которым уже сидят Феликс и Чанбин. – Ты же не хочешь опять в обморок упасть? Синеволосый поджимает губы, пока с тихим вздохом, поднимается со своего места. Юнджи молча приземляется напротив Минхо и утыкается в свою еду. – Юнджи-а, – Минхо опускает свои палочки и пристально смотрит на парня, – что с тобой? – Ён на этот вопрос непонимающе склоняет голову. – Ты в последнее время очень странный. Замкнутый какой-то. И твои сердечки в глазах пропали. – Какие сердечки? – Юнджи нервно смеётся, выгибая бровь. – Ты обычно, когда на мемберов смотрел, у тебя в глазах словно сердечки сверкали, – пожимает плечами Минхо. – А сейчас их нет. – Может, – Феликс на мгновение замолкает, – тебе плохо? Синеволосого перебивает будильник. На экране телефона появилась яркая надпись "Таблетки" и Ён одним движением руки выключает надоедливый звук. – Поменяй будильник, – возмущается Юнми, присаживаясь рядом и передавая брату таблетницу. – Обязательно, – парень кивает, выискивая взглядом бутылку воды. Чанбин тут же тянет воду и Юнджи негромко говорит слова благодарности. – Ты стал тише говорить, – замечает Чанбин, доедая свою еду. – Тебе кажется, – синеволосый хмурит брови, запивая таблетку и проглатывая её. Он слабо качает головой, убирая с лица мешающие пряди. Ён младший в очередной раз за день вздрагивает, стоит только Хану и Сынмину запеть одновременно. – Время идёт, а ты никак не можешь привыкнуть в подобному шуму, хён, – Чонин привычно улыбается, выбирая себе очки по моднее. – Какие из них? – Первые, – одновременно говорят близнецы и Айен согласно мычит. – Спасибо, близнецы-хёны. – Я хочу булочку с пудрой, – жалуется Хёнджин, вытаскивая наушники из ушей. – Почему ты раньше об этом не сказал? Мы бы заказали, – Феликс вытирается салфетками и откидывается на спинку дивана. – Я тогда не хотел... Юнджи дальше не слушал. Он словно облегчённо выдохнул, когда всё внимание прекратилось виться вокруг него. И парень вновь ушёл в свои мысли. «Почему со мной это происходит? Раньше ведь такого не было. Никогда не думал, что со мной такое случится. Это напрягает.» – ...плохо? – сквозь большой поток мыслей, синеволосый услышал голос. – Что? – Юнджи дёргает головой и смотрит на брата. – Тебе плохо? – Юнми повторяет свой вопрос и склоняет голову набок. – Нет, – быстро отвечает парень. – По крайней мере, я так думаю... – тихо добавляет он, уже на родном для них языке. Остальные мемберы не поймут. – Что ты имеешь ввиду? – брюнет хмурит брови, переключаясь на тот же язык. – Не знаю, – он пожимает плечами, – день сегодня странно ощущается. Не знаю как это объяснить. – Мне стоит за тебя спеть? – Нет, это не помешает мне выступить. Не помешало. Концерт прошёл, как всегда, прекрасно. Фанаты радовались, а Юнджи отрывался на сцене по полной. Ровно до того момента, когда Бан Чан неожиданно обнимает его со спины. Не то, чтобы это не приятно, просто... Это ощущается странно. Ему определённо не нравится это чувство в груди. Синеволосый и вправду не тактильный человек, но если кто-то из участников захочет его обнять, он не будет против. Ему приятно с ними обниматься. Но сейчас... Ох, это всё очень утомляет. – Я тебя напугал? – интересуется Чан, резко отпуская его. – Я нарушил твои личные границы и тебе неприятно? Прости! – Эм, я... Всё хорошо, – Юнджи улыбается, махнул рукой. «Дышать сложно.» Мемберы всё чаще стали замечать поведение парня. Они привыкли к редким, но проявлениям тактильности. Привыкли к солнечной улыбке и милым прозвищам, какими он называл парней. Но они уж точно не привыкли к этому мрачному Юнджи. Который всегда одергивает руку, когда та непроизвольно тянется прикоснуться. Который даже посмотреть на них боится! Так не пойдёт. – Юнджи, что с тобой? – Бан Чан произносит эти слова мягко, но его взгляд полон беспокойства и нервозности. – И только попробуй сказать, что ты в порядке, мы видим, что это не так, – Хан смотрит на парня и привычно сводит ноги, когда садится на кресло. – Что с тобой стало? – Хёнджин строит недовольную гримасу. – Раньше ты часто шутил и открыто говорил какие мы все секси-горячие парни, а сейчас даже на нас взгляд поднять не можешь! – Ты даже своего любимого Сынмина игнорируешь, – добавляет Чанбин, замечая как нервно начинается трястись нога синеволосого. Хочется сказать какую-нибудь шутку в ответ. Хочется быстро перевести тему. Хочется, чтобы всего этого не было. Хочется просто провалиться под землю. – Нет, ну правда, хён, – Сынмин назвал его хёном? Ох, это серьёзно. – Ты обычно на прямую говоришь, если чем-то не доволен или что-то в этом роде. Юнджи пытается спрятать лицо за своими голубыми волосами, но они были подхвачены маленькими пальчиками Феликса и заведены обратно за ухо. И сердце Юнджи пробило удар, а после сделало сальто, когда Чонин опустил руку на его бедро, чтобы остановить нервно дергающуюся ногу. Юнми заметил этот немой шок на лице брата. Он на мгновение склонил голову набок, а затем кивнул самому себе. – Юнджи надо отдохнуть, – все мемберы тут же перевели на него взгляд непонимания и недовольства. – Пойдём. Старший Ён встаёт с дивана и кивает младшему и тот медленно поднимается, шагая следом за ним. Дверь комнаты закрывается и Юнми облакачивается лбом о деревянную поверхность. – Что с тобой происходит, милый мой? – парень слегка улыбается, чтобы разогнать эту нагнетающею атмосферу в комнате. – Испытываю странные эмоции, сложно описать, – Юнджи пожимает плечами. – Сам не могу понять. – Я надеюсь, это не панические атаки? – он выгибает бровь и садится рядом на кровать. – Я даже не знаю, можно ли это так назвать, – синеволосый задумался. – Меня в последнее время трясёт и хочется плакать, м-м-м, при виде мемберов. – Они что-то сделали, о чём я не знаю? – лицо брюнета продолжает казаться безразличным, но в внутри волна тревоги и недосказоности между ними, что бьёт прямо по рёбрам. – Вот именно, что они ничего не делали, – Юнджи качает головой. – Мне странно это признавать, но мне кажется, что это влюблённость. – Влюблённость? Разве ты и не до... – Нет. Тогда я лишь шутил и считал наших мемберов красивыми, но сейчас... – он поджимает губы, опуская взгляд. – Я, кажется, понимаю что ты имеешь ввиду, – Юнми чешет затылок и медленно кивает. – Мне им сказать? Синеволосый замолчал и склонил голову набок, раздумывая. Брюнет, по лицу брата, понял, что его сейчас лучше оставить одного. Но его схватили за руку, стоило ему только встать с кровати. – Если ты им расскажешь... – начинает он, а близнец кивает, – Может быть, мне станет легче. Глаза Юнми в удивление раскрылись. Это не то, что он ожидал услышать. Парень думал, что Юнджи скажет, что-то из разряда "Я тебе пребью" или "Не делай этого, понял?". Но этого он, уж точно, не предвидел. Многие люди, когда встречают близнецов, говорят, что они как две книги. Одного сложно прочесть, а другого читают как открытую. Но Юнми считает, что его брат — это книга с поддельной обложкой. И сюжет этой книги такой запутанный, что даже сам автор не в силах понят её. Что уж говорить о брюнете, который сейчас нервно грызёт ногти, в полном одиночестве в коридоре. Стоит ли говорить мемберам? Стоит ли, вообще, поднимать эту тему снова? «Юнджи, мы с тобой братья-близнецы, живём вместе уже двадцать с лишним лет. Почему я до сих пор тебя не понимаю?» Юнми дёргает головой, когда слышит приглушенные голоса из зала. Парень хорошо врет. Серьёзное лицо держать умеет, значит... – Что с Юнджи? – интересуется Минхо, стоило только парню подойти к ним. – У нашего не тактильного Юнджи проблема с тактильностью, – он начинает из далека. – Он хочет обнять вас, но вы в последнее время такие уставшии и занятые, что он просто не может у вас подобное попросить. – Правда? – Чонин склоняет голову. – Не думал, что подобное случиться с Юнджи-хёном. – Получается, нам просто надо пообнимать его? – Хан слабо улыбается, уже готовый к действиям. – Наверное... Он это не уточнял, – Юнми пожал плечами, – но не сейчас, ему надо побыть одному. Все кивают, начиная расходятся по комнатам. В зале остались сидеть двое людей и брюнет вздохнул. – Ты что-то не договариваешь, – Сынмин скрещивает руки на груди и слегка хмурит брови – Вряд-ли на Юнджи повлияет подобное, – Бан Чан опустил голову. – Я ведь обнимал его на сцене... Он выглядел перепуганным. – Ну, Юнджи очень странный, – зелёноглазый садится на диван и обнимает подушку. – Вы должны были понять это уже давно. – Мы понимаем это, – Ким вздыхает, откидываясь на спинку кресла. – Мне не хватает того внимания, что он уделял мне. – И он больше не ругает меня за не любовь к себе, – Чан поглаживает свои руки, поднимая взгляд на парня. – Он разлюбил нас? – Скорее наоборот, – вырвалось у Юнми и он прикусил язык. – Что? – одновременно спросили парни, удивленно и растерянно хлопая ресницами. – Ничего, – шепчет брюнет, рукой поправляя свои волосы. – Я пойду. Он ушёл, а Сынмин и Бан Чан переглянулись, поджимая губы. Кажется, они поняли. Юнджи на следующее утро заходит на кухню. Мемберы уже сидели за столом и что-то обсуждали. Ким поднимает голову, а после подходит к парню. – М? – Ён собирается спросить о чём-то, но шатен не позволяет. Сынмин целует того в губы. Целует без языка, нежно и спокойно. Давая синеволосому привыкнуть и успокоиться. Они отстраняются друг от друга и Юнджи хлопает ресницами, переводя взгляд на брата. – Я никому ничего не говорил, – почти мгновенно отвечает Юнми, оглядывая шокированных парней. – Они сами поняли... – Что мы поняли? – Хёнджин, отойдя от удивления, склоняет голову набок. – Как давно? – Бан Чан мягко улыбается, взглядом пробегаясь по непонимающему парню. – Ты сейчас очень красивый, хён, – уже привычно говорит Юнджи, смотря на лидера. – Спасибо, – блондин радостно улыбается. Ён снова делает ему комплименты. – Ты опять влюбился в нас? – уши Минхо предательски покраснели. – Не опять, а снова, – синеволосый улыбается. – Я как раз хотел об этом поговорить. Ты меня опередил, Сынмин. – Так ты вправду влюбился? – Феликс выглядит взволнованным, когда говорит это. Юнджи не отвечает, поджимает губы. Всё ещё неловко. Парень вытягивает губки, а Ёнбок принимает это за "да" и целует того в губы. – Теперь я официально могу так делать? – спрашивает он, заглядывая в зелёные глаза. – Я подумаю над этим, – усмехается Ён, пряча лицо в плече Ли. – Неловко как-то. – Согласен, – Хан кивает, – неловко и странно это осознавать. – Зато как приятно-то, что меня любят, – Чанбин самодовольно улыбается. – На тебя Феликс с самого дебюта слюни пускает, спасибо, что не заметил, – Юнми откидывается на спинку стула, а Феликс вздыхает. – На нас всех с самого дебюта пускает слюни Юнджи, спасибо, что заметили, – невинно улыбается Сынмин. – Ты в следующий раз, хён, если влюбишься в кого-то из нас, говори прямо, – Чонин обнимает Юнджи со спины и тот вздрагивает. – Меня добровольно обнял Чонин? – синеволосый хлопает ресницами. – Ты избранный, хён, – улыбается Джисон, поправляя растрепанные волосы. – Теперь мы решили недопонимание в группе? – Бан Чан радостно светится и смеётся. – Я бы спросил о кое-чем, но промолчу, – Юнми дёргает ресницами и усмехается. – Я догадываюсь о чем, – Юнджи щёлкает пальцами и кивает. – Опять недосказаность в группе? – Хёнджин хмурит бровки и пристально смотрит на близнецов. – Нет-нет, – младший Ён качает головой, – здесь слова не нужны, – он улыбается и подмигивает. – Верно, – Феликс хихикает, склоняя голову набок. Всё таки, понимание между ними - это лучшее, что могло случится с Юнджи. И он будет ценить это всю свою жизнь.