Наркоз.

Алла не хотела делать ему слишком больно, открывая правду. И не хотела соответствовать тому обидному званию, коим Фил в сердцах наградил ее. Он мог не знать всей правды. Не знать, что часть ее сердца занимал другой. И она не хотела открывать ему ее. А вот почему… Этот вопрос был столь же сложен, как и тот, почему она все еще замужем за ним. Задумавшись на мгновение, она не сразу почувствовала, как муж ласково обнял ее. Лишь когда его пухлые губы коснулись ее губ, сливаясь в нежном, едва ощутимом поцелуе, она будто бы пришла в себя. И на собственное удивление, ответила ему, также нежно целуя супруга. Ей даже не хотелось останавливаться, и поцелуй получился продолжительным, горячим. А когда он все же прекратился, Алла зачем-то прошептала: - Ты зря ревнуешь. Я не изменяла тебе. Мы же венчаны. - она прижалась к нему, словно сама себя убеждая в этой уже несуществующей правде. Ей не хотелось причинять ему боль правдой, которая никому не была не нужна. И которая была разрушена ею же буквально на втором свидании с Максом. Какие-то трепетания совести заставили ее мучиться от нахлынувшего стыда. Ему незачем было знать. - Значит, ты меня любишь… - улыбнувшись, ответил Фил. Всего одно слово могло кардинально сменить его настроение, разом развеяв сомнения. - Вполне вероятно… - прошептала Алла, - Я прошу тебя - оставь меня одну. Мне хочется спать. Филипп взял жену на руки и отнес в спальню. Заботливо укрыв ее одеялом, он улыбнулся и вышел из номера. Он чувствовал, что она не откровенна с ним. Чувствовал себя как будто лишним с ней. Его чутье никогда его не подводило и он давно прочитал всю правду в ее глазах. Хотя и старался отогнать сомнения, они, словно стая назойливых мух, кружили в его голове. Но сделать с этим он ничего не мог. Перед предстоящей операцией нервничать ей было совсем ни к чему. И хотя врачи с большим опасением согласились на ее проведение, им было также неспокойно, как и их пациентке. Алла провалилась в сон, стараясь восстановить силы. Когда на следующей день сразу двое кавалеров приехали провожать ее в клинику, Алла прогнала обоих и на обычном такси благополучно доехала. Ей не хотелось быть ни с тем, ни с другим. С обоими было неспокойно, каждый что-то требовал. А ей хотелось одного - покоя. - Алла Борисовна! - грубый мужской голос звал ее слишком громко, - Алла Борисовна! - повторил мужчина, слегка тормоша женщину за плечо, - Просыпаемся, голубушка, просыпаемся! Алла с трудом открыла глаза, пытаясь вырваться из цепкой пучины наркоза. Некоторые части тела не слушались, и она даже подумала, что отнялась речь, когда не смогла связать слова в предложения. - Где я? Что со мной? - еле шевеля языком, спросила прима. - Вы в операционной. Операцию уже закончили, сейчас повезем Вас в палату. Как Вы себя чувствуете? - Какая операция? Кто Вы? Эти два вопроса сперва не напугали хирурга. Ведь кратковременное помутнение сознания - вполне обычное явление после многочасового наркоза.