И тут я проснулся

По улочке между аккуратными городскими виллами, над которой то здесь, то там простирались ветви деревьев из придомовых садов, шли двое. Дама и господин, оба в летах, хотя господин и помладше. Дама ступала тяжело, и спутник галантно поддерживал ее, хоть и сам при этом опирался на щегольскую, в серебре, трость. Оба были одеты несколько старомодно, но с претензией: дама несла на себе гамму юных пастельных цветов, подобранных с исключительным вкусом, а руки господина украшали несколько крупных перстней и браслеты из пёстрой яшмы. Пара негромко переговаривалась, господин то и дело улыбался словам своей спутницы и согласно покачивал головой. То и дело дама окидывала взглядом окрестности, словно в поисках чего-то, но спутник вел ее дальше, будто знал наверняка, где находится цель их прогулки. Они замедлили шаг около особенно старого сада. Улочка здесь жалась к склону холма, и в сад можно было попасть только по двойной лестнице в итальянском стиле, лишь одна сторона которой уцелела под натиском лет, а вторая растрескалась, осыпалась и была совершенно непроходима. Дама вдруг охнула, указывая куда-то наверх дрожащей рукой. Из сада к раскрошенному парапету вышла женщина примерно ее лет и остановилась, разглядывая путников внизу. «Тонька!» - хрипло и глухо выкрикнула поражённая дама. Та, на кого она указывала, внезапно и очень по-детски вдруг скорчила ей рожу. Дама задохнулась от возмущения … и ответила тем же. Вторая женщина показала ей язык, отвернулась и пошла вглубь сада. Бросив своего спутника, дама решительно двинулась к уцелевшей половине лестницы и с неожиданной прытью стала отважно взбираться по ней. Спутник застыл на месте, опираясь на трость обеими руками и улыбаясь в седые усы. А затем, неспеша, тоже направился к лестнице. Пока он поднимался, обе женщины успели скрыться из виду. Его это, однако, особо не смущало. Спокойно двинулся он по центральной алее сада. Фигуры женщин маячили на лужайке перед домом. Однако, чем ближе они становились, тем яснее было видно, что с ними произошло что-то удивительное. Вместо обременённых годами и опытом женщин на траве, аккуратно расправив подолы платьев, сидели две девчушки лет шести-семи, светло-русая и брюнетка, улыбчивые и смешливые. Пожилой господин пошёл к ним … однако и он уже не был пожилым! Не было больше усов, почти не осталось морщин, лишь считанные седые волосы прятались в короткой тёмной шевелюре. Трость уже не служила ему опорой, и он игриво перехватывал ее рукоятку то так, то эдак на каждом шаге. Дети кинулись к нему и обняли за пояс – выше они все равно не доставали. А от виллы к ним уже шла ещё одна троица. Это были мужчина и две женщины. Дети отступили, давая обняться взрослым. Парень с тростью, широко улыбаясь, сказал: «Ну вот я и привёл её!» Девочка, о которой он говорил, вновь прижалась к нему и затараторила: «Папа, мама, Тоня, тетя Аня, дядя Коля! Я так рада снова вас всех видеть! Именно вот такими, это так здорово!» Мать потрепала её по голове: «Конечно, золотце, мы знали, что тебе это будет приятно». Девочки ещё долго играли на лужайке, а взрослые любовались ими и предавались воспоминаниям о своих жизнях. Вот и их дочери обе теперь с ними … У них было достаточно времени обдумать и подготовить обстоятельства этой встречи, и они остались ею вполне довольны. Были, конечно, ещё родственники, которыми тоже предстоит заниматься … Но они ближе уже дочерям, чем им, пусть дочки и постараются, для них это будет важнее. Родители помогут им, конечно же, но самых близких первыми встречать здесь должны самые близкие.

***

Далия и Элай получили весть о кончине своей матери одновременно. В семейном чате было решено, что устраивать скорбные дела в больнице отправится Элай. Далии же предстояла не менее важная миссия — передать скорбную весть отцу. Старый Элиэзер давно уже достиг той возвышенной мудрости, которой неведомо смятение ни от великого торжества, ни от чернейшей скорби. Но всё-таки тело уже подводило его, и даже возлюбленную супругу он так и не смог навестить в больнице, оставаясь дома под чередующейся опекой детей, внуков и сиделки. Смирится ли он с тем, что больше не дождётся её? На первый взгляд он принял новость спокойно. Покряхтел со своих подушек, полуприкрыв глаза, и в конце произнес: "Что ж, значит, здесь я её не дождусь ... Да будет так, есть и другие места встречи". Больше он ничего не сказал, лишь на лице его расплылась мечтательная улыбка человека, пустившегося странствовать дорогами воспоминаний.

***

На этом месте, исходя из логики драматургии, Элиэзеру следовало бы скончаться, но я этого так и не узнал, потому что проснулся. Судя по блёклому свету, пробивавшемуся сквозь ставни, было ещё очень рано. Однако снова задремать после таких видений не получалось, сон упорно не шёл. Тихонько, чтобы не помешать жене, я вылез из-под одеяла и отправился в ванную комнату. Освежившись прохладной водой на лицо и шею, пригладив короткую тёмную шевелюру с редкими пока седыми волосами, я заглянул в спальню к дочери. Светло-русый ангел спал, свернувшись калачиком и не тревожась о грядущих годах, предстоящих встречах и расставаниях. Пожалуй, стоит быть как она, и не смущаться собственными снами. Тем более, может, действительно есть и другие места … кто знает.