Руководство по выживанию в UA / Yuuei Survival Guide

      В течение следующих нескольких дней Изуку старается выполнить обещание, данное Оборо.       Он пытается доверять учителям. Некоторым, например Сущему Мику-сенсею, доверится проще, чем другим. Он веселый и громкий, наблюдает за классом и уже имеет смутное представление о личности каждого из них. Он добрый и преподаёт в оптимистичной манере, поэтому Изуку не ненавидит уроки английского.       Он заметил, что герой голоса внимательно следит за ним, а также, как следствие, и за Каччаном, который смягчился до гневного молчания после того, как его позвали остаться после занятий с Айзавой-сенсеем. Это произошло всего лишь на следующий день с момента утреннего разговора Сенсея с Изуку, и у зеленоволосого мальчика возникло затаённое подозрение, что Сенсей сделал бы это в тот же день, если бы Изуку не остался, чтобы догнать его.       Изуку знает, что произошло между учителем и Каччаном. Айзава-сенсей проинформировал его, и он уверен, что скоро он окажется на своей собственной встрече по возможной консультации по причудам и руководству, но он всё ещё боится спросить об этом Каччана или вообще привлечь к этому какое-либо внимание.       Тем не менее, подростку кажется странным, что на самом деле за ними двумя присматривают только Айзава-сенсей и Мик-сенсей. Сущий Мик тоже организовал деятельность в парах так, чтобы Изуку и Каччан находились друг от друга по разные стороны класса. Но это было только на этих двух занятиях, и никто другой, похоже, не знал и не думал об этом.       Это было странно.       Изуку ещё раз задается вопросом, насколько близки Айзава-сенсей и Сущий Мик-сенсей, если последний в курсе проблем Изуку и Каччана, о которых должны были знать только Всемогущий, учитель, ответственный за боевые симуляции, Айзава-сенсей, учитывая, что он их классный руководитель, и, скорее всего, директор Незу.       У него появилась возможность спросить об этом только через пару дней после школы. — Сущий Мик и Айзава-сенсей друзья? — спрашивает Изуку в трубку, идя домой в сопровождении призрака. Несмотря на то, что сотовый телефон прижат к его уху, чтобы скрыть тот факт, что он разговаривает с призраком, когда на улицах многолюдно, его голова едва заметно наклоняется в сторону Оборо.       За последние несколько дней у них сложился своего рода распорядок дня: Оборо присоединялся к нему дома на пару часов, пока либо Айзава-сенсей не уходил в патруль, либо Сущий Мик не возвращался домой с радиостанции.       Призрак рядом с ним спотыкается о собственные ноги, как только слова покидают рот Изуку, выплёвывая что-то неразборчивое в удивлённом замешательстве.       Изуку знает, что его брови поднимаются в ответ на такую реакцию, но теперь призрак слишком занят смехом, чтобы это заметить. Он хихикает рядом с Изуку, обхватив одной рукой собственный живот, как будто он смеётся до такой степени, что это причиняет боль. Он смеялся до тех пор, пока не начал пытаться вдыхать воздух, наклоняясь, чтобы с хрипом вдохнуть кислород.       Изуку знает, что ему на самом деле не нужно дышать, у него нет легких, но все еще считает обычной вежливостью замедлить ход и остановиться в траве рядом с призраком, в стороне от все еще движущихся людей. Если бы у Оборо была какая-то масса, Изуку бы похлопал его по спине, но он знает, что выглядел бы как дурак, гладящий воздух, и, конечно, его рука просто пройдёт сквозь "тело".       Он не уверен, что такого смешного в этом вопросе: можно ответить «да» или «нет», к чему такая театральность?       Изуку ничего не может сделать, кроме как нахмуриться, наблюдая, как Оборо краем глаза глядит на него, но спрашивает снова, когда призрак, кажется, наконец-то берёт себя в руки: — Ты будешь продолжать смеяться или просто скажешь мне? Я думал, ты сказал, что будешь моей шпаргалкой. — Для уроков, а не для учительских отношений, — призрак фыркает между смешками, вытирая глаза, на которые навернулись слезы от смеха, — это довольно забавно. Что натолкнуло тебя на эту идею? — Большую часть времени они приходят в школу вместе, — бормочет Изуку, хотя по-настоящему он видел это только один раз, — и они кажутся близкими. Я имею в виду, что Сущий Мик ведёт себя так, как будто он знает о нас с Каччаном, хотя только Всемогущий и Айзава-сенсей должны… Плюс, ты сам это сказал, Сущий Мик-сенсей занимался «устранением повреждений» после первого занятия Айзавы-сенсея, и ты тусуешься с ними обоими — значит, они точно должны быть связаны какими-то межличностными отношениями.       Оборо внимательно слушает, на его губах появляется улыбка: — Хорошо, у тебя достаточно аргументов. Но ты… рассмотривал альтернативы? — "Альтернативы"? — Изуку поворачивает голову и снова медленно начинает идти, а Оборо опять идёт в ногу с ним. Он успокоился, хотя после приступа смеха его лицо порозовело. — Конечно, — пожимает плечами призрак с неизменной улыбкой, — как тот факт, что они могут приезжать вместе, потому что это дешевле. Или, например, то, что учителя часто сплетничают о своих учениках? Не секрет, что это одинаково влияет на вас на каждом занятии. И я уверен, что любой учитель после Шо возьмется за «устранение ущерба» — Заши просто хорош в этом, и он первый, кто добрался до вас, поскольку вы у него первый класс. И, как бы я ни ценил, что ты причисляешь меня к ним, я просто иногда зависаю с ними, понимаешь?       Изуку надувает губы, слегка прижимая телефон к уху, когда тот начинает соскальзывать: — Ну, конечно, но это не ответ на мой вопрос. Они близки? Сенсей смотрит на Мика так, как будто он его всегда раздражает, а Мику, кажется, очень комфортно с Айзавой-сенсеем. — Ну… — Оборо сверкает широкой, косой улыбкой, но в ней больше юмора, чем обычно. — Да, думаю, можно сказать, что они близки.       Шуточная манера, с которой призрак бормочет слова, и коварный изгиб его губ заставляют Изуку переосмыслить даже вопрос. Оборо тоже умеет хранить секреты и обходить то, о чем не хочет разговаривать. «Преимущества быть призраком», — предполагает Изуку.       Изуку тихо вздыхает, наклоняя голову, чтобы бросить на друга равнодушно-раздражённый взгляд, прежде чем он растворится в полуулыбке. Это поражение, но он не принимает это близко к сердцу. Оборо не пытается добавить что-либо еще, и в этот момент Изуку уверен, что он получил от призрака всё, что мог.       Мальчик прикусывает внутреннюю часть щеки, полностью принимая свое поражение, щёлкая языком и надеясь, что он достаточно передал оставшееся раздражение, которое чувствует, когда видит идиота, ухмыляющегося, как, ну, идиота рядом с собой. Живой подросток фыркает и на пару секунд ускоряется, ровно настолько, чтобы оставить Оборо на пару шагов позади, но не совсем далеко.       Все, что делает Оборо, — усмехается, глядя на Изуку, и в глазах нет ничего, кроме веселья.       Зеленоволосый мальчик закатывает глаза, но знает, что на его губах играет улыбка: — Ты ужасен. — Мне просто весело! — Призрак ликует, прыгая и снова присоединяясь к Изуку. Он наклоняется ближе, и на мгновение Изуку кажется, что Оборо может обнять его за плечи и притянуть к себе. Это кажется правильным — он не так давно знаком с ним, но такое ощущение, что он бы сделал то же самое. Призрак не обнимает — не может обнять — его, но Изуку почти чувствует его намерения, даже когда он выдыхает и отстраняется с грустной, кривоватой улыбкой.       Честно говоря, Мидория выходит из разговора таким же растерянным, как и в начале. Оборо, говорящий загадками, раздражает, но он полагает, что призраку нравится, когда его окружает какая-то тайна… Или ему просто иногда нравится быть уклончивым придурком.       Он мало что знает о призраке. Оборо знает об Изуку гораздо больше, чем Изуку о нём, но он также не хочет отталкивать призрака. Он надеется, что в какой-то момент его новый друг расскажет ему что-нибудь о себе, потому что этого захочет, а не потому, что почувствует себя должным.       В любом случае, Изуку не получает реального ответа, потому что по какой-то причине (вероятно, из-за коварной улыбки на лице призрака) он уверен, что друг подводит его к этой теме, поэтому ему все еще остается гадать.       Он предполагает, что Сенсей и Сущий Мик — друзья, или, по крайней мере, бывшие одноклассники, или что-то в этом роде. Они полярные противоположности, поэтому Изуку даже не знает, как могли зародиться какие-либо отношения вообще, но он уверен, что они больше, чем просто знакомые.       Он думал об этом остаток дня, но на следующее утро его мысли переключаются на другие вещи. Например, учёба и всё ещё нерешённая просьба его друга-призрака поговорить с Айзавой-сенсеем.       Так что да, он пытается больше доверять. Он правда старается. Он пытается дать им шанс, и некоторые учителя даже выглядят союзниками, но другие кажутся очень суровыми.       Как Айзава-сенсей.       Он хочет доверять Айзаве-сенсею, он кажется заслуживающим доверия, и, со своей стороны, до сих пор он был хорошим учителем — заботливым и внимательным, но с другой стороны, Изуку твёрдо верил в "первое впечатление" . И правда в том, что первое реальное памятное впечатление Изуку об этом человеке заключалось в том, что он сказал ему, что он почти бесполезен даже со своей причудой, пригрозил исключить его с места и бросить в карьер.       Конечно, он встал на защиту Изуку, когда дело коснулось Каччана, и приложил все усилия, чтобы обезопасить его в школе. Как он и обещал Изуку, они вообще не были в парах и не соприкасались друг с другом с момента боевой подготовки. И ради всего святого, он даже извинился, но это всё равно было странно.       Возможно, его классный руководитель действительно был мягким человеком, несмотря на всю эту суровую усталость.       У него не было причин не доверять словам Оборо, но это было просто тяжело.

***

      Чем дольше Изуку откладывал тему рассказа своему откровенно пугающему сенсею о своей недавно обретённой причуде, тем больше нервничал Оборо.       В первую неделю учёбы он особо не поднимал эту тему. Он позволил Изуку освоиться в классе, выучить своих учителей. Изуку должен быть благодарен, что призрак дал ему такую свободу действий, и он смог приспособиться к новой школе.       Изуку обнаружил, что ему нравится, когда Оборо рядом. Он был положительным дополнением к его жизни, ярким и веселым, но в то же время саркастичным и иногда приводящим в бешенство. Он был похож на любого подростка, которого знал Изуку, но было в нем что-то не по годам, мудрое.       У призрака была особая личность, и это было освежающе. Шутит и поддразнивает, но при этом искренне добр и чувствителен. Он редко шёл на уступки, если только это не было на его условиях, и он также открыто высказывал своё мнение. В конце концов, он не гнушался использовать нецензурную лексику, когда говорил о Каччане или Всемогущем, так что, возможно, это был первый настоящий взгляд Изуку на то, каким парнем был Оборо, прежде чем он скончался.       Впервые в жизни, с тех пор как ему поставили диагноз «Без причуд», он чувствует, что у него есть настоящий друг. Друг — как он часто забывает, призрак. Казалось, они сошлись, как два кусочка пазла, и Изуку не уверен, было ли это потому, что им суждено было стать друзьями, живыми или мертвыми, или им обоим действительно было что-то нужно от этой дружбы. Ему нравится думать, что первое, но он знает, что и во втором есть доля правды.       Тем не менее, приятно видеть, как истинная личность Оборо начинает проявляться, когда ему становится более комфортно с Изуку. Он отличный парень, но, черт возьми, он может раздражать.       Как сегодня утром в среду на второй неделе занятий в UA.       По большей части Оборо старался вести себя тихо и сдержанно во время занятий. Он был рядом на уроках английского языка и подготовки героев, а также иногда на других, но он разговаривал и дразнился меньше, чем в первые два дня. Его присутствие во время занятий было своего рода «Тише воды, но ниже травы», и это было терпимо. По крайней мере, в первую неделю.       В отличии от второй. В течение недели он начал раздражать немного больше. Смотрел под руку Изуку, добавлял информацию, которая на самом деле не помогает, пытался помочь Изуку больше, чем хотелось бы, с его уроками и всем остальным. Это были мелочи — его легко проигнорировать или сдержать суровым взглядом, но сегодня в этом есть что-то другое. — Неправильно, — Оборо наклоняется через плечо Изуку, скрестив руки на спинке стула, и он уверен, что если бы призрак мог, его подбородок зацепился бы за плечо Изуку. Он привык к ледяному холоду, и теперь реагирует только тогда, когда Оборо намеренно проходит сквозь него или они случайно задевают друг друга.       Изуку сжимает руку на карандаше, на секунду боясь, что активируется «Один за всех», и он расщепит дерево. — Не помогай мне, — шипит Изуку себе под нос, изучая ответ, который он написал, прежде чем обнаружить свою ошибку и стереть её, бросив взгляд через плечо. — Но ты делаешь это неправильно, — беззаботно настаивает призрак, который буквально кормил Изуку ответами на тесты. Голова Оборо наклоняется, чтобы передать Изуку взгляд, где он дразняще ухмыляется, — Как и в третьем номере, ты поставил запятую не в том месте. — Это мошенничество, — Изуку пристально смотрит на свою работу, не видя ошибки, — Остановись. — Это мошенничество, только если тебя поймают, — пожимает плечами Оборо, еще ближе наклоняясь через плечо Изуку, — кстати, в шестом вопросе тоже неправильная пунктуация. — Прекрати, — раздражённо шепчет Изуку, и он уже почти готов вскинуть руку в лицо Оборо. И он бы так и сделал, если бы не тот факт, что это было бы всё равно что ударить воздух, — Я могу сделать это сам. Честно говоря, я настаиваю, чтобы сделать это самому. Спасибо за помощь, но я, пожалуй, откажусь. — Да, возможно, но когда-нибудь в жизни тебе придется принять помощь, — Изуку почувствует тяжесть в животе при следующих словах, — Если ты не позволишь Шоте помочь тебе с твоей причудой, я по крайней мере помогу тебе с английским. Хочешь ты этого или нет. — Мне не нужна помощь, — тихо рычит зеленоволосый мальчик. Его внимание переключается на Мика-сенсея, который всё ещё сосредоточен на том, что пишет. Он дает всему классу возможность спокойно написать тест, лишь время от времени поднимая глаза, чтобы проверить, нет ли поднятых рук. Так что мысль о том, что Изуку технически жульничает, специально или нет, заставляет его желудок сжиматься, — Это тест. — Хочешь ты этого или нет, — твёрдо повторяет Оборо, — Прости, Изу, но я не могу просто сидеть сложа руки и смотреть, как ты барахтаешься в одиночку. Ты больше не одинок, и если ты не примешь помощь, я окажу ее тебе, даже если это не то, чего ты действительно хочешь. — Итак, ты шантажируешь меня, — Изуку прищуривается, переводя внимание на призрака, — Это так по-геройски. — Я бы не назвал это так, — усмехается Оборо. — Тогда угрожаешь. — Это уже ближе, — признаёт призрак. На его лице улыбка, но она исчезает, когда он смотрит на Изуку, — Я знаю, что ты не хочешь. Я понимаю. Ты не доверяешь учителям. Но ты упадёшь, если продолжишь взваливать на свои плечи в одиночку так много. Я тоже ходил в эту школу. Я знаю её нагрузку. Ты не сможешь сделать это один, Изу. Я просто пытаюсь помочь… — Мне не нужна помощь с английским, — бормочет мальчик, опуская голову на стол. Его лоб упирается в край, взгляд опущен на колени. Краем глаза он видит, что Оборо сидит на полу у ножки стола, поэтому поворачивает голову, чтобы посмотреть на него. — Это спорно, — недружелюбно возражает Оборо.       На самом деле это справедливо, учитывая количество неправильных ответов, но… — Смысл в том, чтобы учиться, а не знать всё. — Знаю, знаю, — вздыхает Оборо, выглядя побежденным, — Я просто… Я не хочу видеть, как ты борешься один, потому что не принимаешь никакой помощи. Ты только знакомишься со своей причудой, я знаю, но ты учишься в классе 1-А, чувак, ты должен быть лучшим из лучших, чтобы не отставать. Я знаю, что ты можешь, у тебя есть сила и драйв, но ты не сможешь сделать это в одиночку. И… это отстой, что я не могу тебе помочь.       Поражение, кажется, подавляет призрака, и он делает паузу, пытаясь придумать, что он хочет сказать дальше. Изуку хочет утешить его, но сейчас не то время и не место, учитывая, что все сидят на своих местах, работая над тестами, а Сущий Мик-сенсей всё ещё наблюдает. —... Но Шота может. Он строг с тобой, но это потому, что он думает, что как и у всех, твоя причуда у тебя с детства. Но это ведь не так.       Изуку кусает кожу на нижней губе, изучая призрака. Во рту у него ощущается металлическая боль, которая говорит о том, что он укусил слишком сильно, поэтому он отпускает губу и тихо вздыхает. Он не знал, что Оборо так обеспокоен этим. — …Ты здесь уже в невыгодном положении. Ты усложняешь и без того безумно сложную задачу. Я видел, как студенты выгорали. Я видел, как они работали до предела. Один из моих лучших друзей тоже… — возникает пауза, прежде чем его внимание резко возвращается. — Я не позволю этому случиться с другим своим другом. Из тебя получится великий герой, Изуку, ты просто… ты просто должен позволить людям помочь тебе в этом.       Он не знает, что сказать. Как реагировать. Теперь он чувствует себя виноватым. Буря раздражения в животе, возникшая ранее, быстро сменилась чем-то более горьким. Как кирпич, тяжко осевший в его желудке.       У него нет возможности ответить, потому что он вздрагивает, когда чья-то рука мягко приземляется на его лопатку. Когда он выпрямляется, его взгляд скользит по Оборо, прежде чем он замечает, что Сущий Мик-сенсей присел рядом с ним, по другую сторону стола от Оборо. — С тобой всё в порядке, Маленький Слушатель? — голос учителя тихий, чтобы не беспокоить окружающих. — Ты выглядишь немного подавленным, может, я могу чем-то помочь?       Он снова смотрит вниз вопреки здравому смыслу, видя умоляющее выражение лица своего друга. Его лицо морщится, когда Изуку ловит его взгляд, и только тогда Изуку понимает, что его глаза наполнены непролитыми слезами. Он всегда был плаксивым. — Кхем... — голос Изуку дрожит, так что он прочищает горло, чтобы успокоиться. — Я… наверное, я немного застрял? Я, думаю, просто немного… расстроен.       Он вытирает слезы, прежде чем они упадут, и снова смотрит на свой тест. — Всё в порядке, — мягко улыбается Сущий Мик, ненадолго сжимая его плечо прежде, чем упираеться ладонями в стол и немного приподняться, чтобы позволить взгляду просканировать бумагу, — мы все иногда расстраиваемся, верно? Я помогу тебе разобраться с тем, над чем ты застрял, и тогда ты сможешь попробовать еще раз, хороший план? — Звучит неплохо, — Изуку наклоняет голову в благодарном кивке, который одновременно дает шанс поймать взгляд призрака под столом. Его улыбка маленькая, но честная. Гордая, что, в свою очередь, заставляет губы Изуку скривиться в легкой улыбке.       Это не совсем то, что имел в виду Оборо, но это шаг в правильном направлении. Он просит о помощи. Он мог бы заявить, что с ним всё в порядке, и Мик-сенсей кивнул бы и встал, предоставив его самому себе. Но он этого не сделал. — Хорошо, — ухмыляется Сущий Мик, не обращая внимания на взаимодействие между Изуку и его призрачным другом, — давай посмотрим. О да, я понял, что ты делаешь не так. Ты на правильном пути, Маленький Слушатель, давай просто...       И если нога Изуку замирает, когда рука призрака проходит сквозь его ботинок в понимающем жесте, то он делает вид, что не обращает на него внимание, сосредоточиваясь на своей бумаге, на своем сенсее, и только лёгкая улыбка появляется на его губах в ответ на этот жест.

***

      Сегодня пятница: Изуку пережил первые две недели в школе.       После урока английского языка в среду Изуку долго и упорно думал о том, чтобы попросить о помощи. Он всё ещё напуган. Даже мысленно. Когда он думает о том, чтобы спросить что-то у учителя, который собирался исключить его, возникает ощущение страха, но чем больше времени Мидория проводит с ним, тем сильнее оно утихает.       Оборо не ослабил попыток убедить его поговорить со своим сенсеем, но он согласился меньше лезть на уроках к Изуку. На данный момент это был компромисс, против которого Изуку не возражал.       Он знал, что его друг пытается помочь — возможно, не совсем правильно, но он понимал его. Оборо высказал хорошие замечания и был прав, назвав Сущего Мика хорошим парнем. Голосовой герой оказался именно тем, на ком настаивал Оборо, поскольку после школы в среду Изуку остался с ним, чтобы немного помочь с понятиями английского языка, которые они изучали, и он уже чувствовал себя с ним более уверенно.       В целом с уроками у него всё было в порядке. Он хорошо справлялся со школьной работой — у него были высшие оценки с Каччаном в средней школе, но даже он знает, что уже отстаёт по основам героики.       И это никуда не годится.       Айзава-сенсей уже дал понять, что не боится отчислять тех, кто не оправдывает его ожиданий, а Изуку в ужасе от того, что со дня на день его учитель может просто выкинуть его. Оборо сказал ему, что его сенсей видит в нем потенциал, но он всё ещё очень напуган.       Они не проводят каждый день, работая над своими причудами. Это своего рода разовая вещь, и Изуку уверен, что его учитель даёт им небольшой перерыв после боевых упражнений. Он оценил этот жест, а его обожженная рука продолжает заживать. К концу первой недели ему разрешили снять повязки, чтобы кожа могла дышать, но это не значило, что она не выглядела плохо.       Он больше не ранился, по крайней мере так, как на том первом упражнении. Но, честно говоря, у него не было возможности серьезно пораниться. Его не заставляли использовать свою причуду, как это было на тренировках со Всемогущим.       Честно говоря, они провели в классе довольно много времени.       Они выбрали президента класса Ииду и вице-президента Момо. Ну, если быть честным, Изуку был избран первым (и, черт возьми, Оборо рассмеялся, и от этого Изуку только сильнее покраснел и стал заикаться в словах). К счастью, было решено, что Иида больше подходит на эту роль.       Но помимо этого они работали над некоторыми эссе и заданиями, например, писали о своих причудах: то, что они знали, отрицательные стороны своих причуд, их пределы и теории о том, чего они могли бы достичь, пройдя фактическое обучение по причудам.       Это не значит, что они ничего не делали с ними — они делали, Айзава-сенсей все еще пытался оценить, на что они способны, поэтому они провели несколько спаррингов в парах (Изуку и Каччан по обе стороны комнаты со своими назначенными партнерами) и выполнили другие задачи, где они могли бы воспользоваться своим причудам.       Изуку изо всех сил старался не использовать «Один за всех», потому что не хотел никому причинять вред, и он видел, что Айзава-сенсей заметил его нерешительность. Его сенсей ничего не сказал, но Изуку чувствовал наблюдательный взгляд мужчины на своей спине.       Мидория знал, что он намного отстает от своих сверстников. Он боялся использовать свою новую причуду. Боится причинить вред кому-то другому или слишком сильно пораниться, до такой степени, что его могли бы уже исключить за страх. Оборо обещал, что Айзава-сенсей никогда этого не сделает, но Изуку всё ещё колеблется.       Оборо продолжал настаивать на том, чтобы Изуку рассказал Айзаве-сенсею, что недавно он получил причуду, обещая, что это изменит его подход.       Он откладывал это. Ускользал из школы до того, как его друг-призрак смог заставить его это сделать. Оборо мудр в своих трюках, но призрак, будучи призраком, мало что может сделать.       Изуку боится, но знает, что должен. Ему нужно дать Айзаве-сенсею хоть чуть-чуть информации о своей ситуации, нужно позволить себе помочь, иначе он отстанет и вылетит как пробка из-под шампанского. Тысячи детей готовы убить за место в классе 1-А, так что будь он проклят, если позволит ускользнуть своему месту между пальцев из-за собственного страха или гордости.       Тем не менее, он всё ещё колеблется.       Даже сейчас, когда он стоит возле своего класса после школы. Он знает, что ему нужно делать, знает, что так правильно, ему просто нужно… ну, набраться смелости.       Класс расслабился после долгого дня тренировок. Они занимались в спортзале индивидуально; используя свои причуды до предела, по команде своего сенсея. Айзава-сенсей наблюдал за ними со своего места, переключаясь от ученика к ученику; а Изуку тренировался включать и выключать «Один за всех».       Он знает, что это только начальный уровень, но если он не сможет с этим справиться, какой в этом смысл?       Все его сверстники исчезли за дверями раздевалки и разошлись по пути домой, но Изуку обнаружил, что медленно идет к их классной комнате, а не к главным дверям.       Часть его надеется, что чем дольше он будет идти до класса, то тем больше шансов, что Айзава-сенсей уйдет раньше него, и он сможет избежать этого разговора. На самом деле он не хочет избегать своего учителя, и знает, что тот тоже. Его сверстники быстро вырываются вперед, и если он этого не изменит, то навсегда застрянет внизу, даже с «Один за всех».       Тогда он действительно будет не более, чем пустой тратой причуды, как сказал Айзава-сенсей в тот первый день.       Он задерживается возле закрытой двери, готовый постучать. Он не понимает, почему не может ударить костяшками пальцев о дверь, чтобы предупредить Айзаву-сенсея (если он вообще там), что он здесь.       В груди у него что-то сжимается, а рука, зависшая у двери, дрожит. Его горло кажется толстым и сухим, но когда он сглатывает, пытаясь смочить его, в желудке скручивает дискомфорт.       Когда он наконец набирается смелости постучать, он зажмуривается, но прежде чем он успевает заставить себя опустить костяшки пальцев, петли на двери хрипят, открывая её.       Изуку делает удивленный шаг назад, опуская руку в сторону, как будто он ребенок, которого поймали за чем-то нехорошим, например, за кражей печенья или что-то в этом роде, и его глаза резко открываются. Айзава-сенсей выглядит удивлённым, как никогда раньше, и это просто наполняет Изуку чувством страха. — С-сенсей, — выдавливает Изуку, надеясь, что его голос не превратится в писк. Вероятно, так оно и было, учитывая, что брови Айзавы-сенсея сдвинулись вместе, а губы скривились в легкой гримасе. — Мидория, — здоровается он в ответ, осматривая ученика с головы до пят, словно прикидывая, нужно ли проводить его к Исцеляющей Девочке. Это справедливое предположение, учитывая прошедшую первую неделю, но Изуку чувствует, как его щеки горят от этого намека, — Тебе было что-то нужно, или ты любишь торчать после школы возле кабинетов? — Я-я… — сердце Изуку колотится в груди, и он уверен, что его кровяное давление зашкаливает, — Я, хм, мне интересно, смогу ли я… Могу ли я поговорить с Вами, знаете, насчет моей причуды?       Айзава-сенсей, со своей стороны, терпеливо ждет, пока Изуку бормочет шаткую просьбу. Когда подросток замолкает, его взгляд падает на руку, которая была на перевязи в те первые несколько дней, но его взгляд поднимается, прежде чем Изуку успевает застенчиво спрятать руку за спину.       Проходит задумчивая секунда, прежде чем его сенсей слабо кивает, собираясь выйти из комнаты, но осторожно останавливается, оглядываясь назад, прежде чем поймать взгляд Изуку: — Ты бы чувствовал себя более комфортно в классе или в одном из конференц-залов? Сомневаюсь, что кто-нибудь войдет в класс, но конференц-залы звуконепроницаемы. — Конференц-зал? — кротко спрашивает Изуку, сгорбившись.       Он даже не должен был никому рассказывать об «Один за всех», но вот он здесь. Меньшее, что он может сделать, — это убедиться, что никто, кроме Айзавы-сенсея, этого не услышит.       В его желудке кружится тошнотворная смесь затаившейся вины и надежды. Он ещё даже ничего не сказал, но всё равно чувствует, что предает Всемогущего, но с другой стороны, он не может быть единственным (живым) человеком, который об этом знает. Он не хочет нести это бремя в одиночку, и чтобы оно еще больше вклинивалось между его собственным постепенным ростом способности справляться с «Один за всех» и тем, как его сверстники развивают свои причуды — процветая под наставничеством Айзавы-сенсея.       У него даже не было возможности потренироваться с Всемогущим, поскольку профи был занят занятиями и использовал немногие оставшиеся силы, чтобы патрулировать город как Символ Мира.       Его руки сжимаются сами собой, когда Айзава-сенсей наконец выходит из двери, закрывая её за собой. Взгляд учителя скользит по Изуку и пустому коридору, прежде чем он поворачивается: — Идём за мной.       Изуку идёт в ногу со своим учителем, слепо следуя за ним. Он никогда не видел конференц-залы, но и повода у него пока тоже не было. И всё же он нервничает. Его колени слабеют, и он изо всех сил пытается поспевать за медленным темпом своего учителя.       Они ничего не говорят, пока Айзава-сенсей ведёт его сначала в учительскую, где Изуку всего секунду колеблется перед дверью, затем в коридор, ведущий в конец комнаты. Вдоль стены расположены три дверных проема, и Мидория думает, что все они представляют собой звуконепроницаемые конференц-залы.       В гостиной есть несколько учителей — Сущий Мик-сенсей и Героиня с рейтингом R: Полночь. Ему кажется, что он видит Снайпа и, может быть, Тринадцатую, но он всё ещё пытается сосредоточиться на том, чтобы его не вырвало из-за нервов, и удержаться в вертикальном положении, чтобы не упасть на глазах у всех этих учителей-профессионалов.       Айзава-сенсей открывает дверь и жестом приглашает Изуку войти, прежде чем проследовать за ним и закрыть дверь.       По обе стороны от журнального столика стоят два дивана. Айзава-сенсей подходит к одному из них, а Изуку следует его примеру и устраивается напротив него, крепко держась, пока его учитель почти падает на свой.       Тишина звенит в ушах Изуку, и ему требуется слишком много времени, чтобы понять, что Айзава-сенсей позволяет Изуку начать разговор. Он хотел рассказать о своей причуде, и Айзава-сенсей не возглавляет встречу, о которой просил Изуку.       Мальчику требуется ещё некоторое время, чтобы собраться с мыслями, пытаясь систематизировать то, что он собирается сказать, не проливая слишком много. Недавно у него были проблемы с этим — сначала с Каччаном, а затем с Оборо. Он хочет, чтобы его учитель понял, но не хочет полностью разрушать доверие героя номер один. — Я… я плохо умею использовать свою причуду, — решает начать Изуку голосом, лишенным эмоций, — Она… Ну, как Вы видели, она причиняет боль моему телу. Она просто… очень мощная.       Взгляд Айзавы-сенсея сосредоточен на Изуку, но он не любопытствует. Он анализирует, возможно, пытается понять, к чему ведет разговор. — Ага, — Мужчина тихо произносит, когда Изуку не находит, что еще добавить, — Я уже всё это знаю, Мидория. Я видел, что твоя причуда делает с тобой, и знаю, что она сильна только по тому, что она делает с твоим телом.       Подросток закрывает глаза, делает медленный вдох, который, как он надеется, может немного успокоить его нервы (это не так), когда его рука сжимается в кулак до такой степени, что костяшки пальцев бледнеют до бледно-белого цвета. — Вот… Мне следует кое-что сказать Вам о моей причуде…       Его учитель молчит, позволяя ему вести разговор так, как он может. Изуку молча желает, чтобы его учитель сжалился над ним и взял бразды правления в свои руки, но он понимает, что Айзава-сенсей так не поступит.       Изуку открывает глаза, но отказывается смотреть на своего учителя и вместо этого смотрит на кулак, который он постоянно сжимает и разжимает. — Я знаю, не похоже, что я приложил много усилий на наших занятиях по Геройским основам. Все остальные очень усердно работали и старались изо всех сил. Они так упорны, и я вижу это и… и я тоже стараюсь, но… Для меня это немного по-другому, сенсей. — Как по-другому? — Изуку поднимает глаза и видит на себе настороженный и осторожный взгляд учителя. Должно быть, он тоже увидел, что он отличался. Ждал ли он, что Изуку сделает первый шаг? Он много чем отличался. «Одним за всех», например. Как он получил свою причуду. Как давно он получил свою причуду, силу, которую он не использовал с рождения. Такое ощущение, что он учится использовать «Один за всех», делая шаг вперёд, а затем три назад. Он боится всей этой силы. Он боится, что никогда не сможет оправдать наследие Всемогущего. — Боюсь, — соглашается со своими внутренними мыслями Изуку, шепча слова себе под нос. Он чувствует, как сердце колотится в груди при его тихом признании. Оно бьётся так сильно, что он слышит удары в собственных ушах.       Айзава-сенсей наклоняется вперед, пристально глядя на него. — Ты боишься, — учитель неуверенно повторяет, — Чего? — Свою причуду, — взгляд Изуку снова опускается на его руку, пальцы сжимаются в кулак, а затем несколько раз распрямляются. Повторение, которое почти успокаивает его. — Я не знаю, как ей пользоваться, сенсей. Я боюсь причинить вред кому-нибудь или… или себе ещё, ну, ещё хуже. Я пытался её понять, но… не знаю как. Я её не понимаю.       Его сенсей задумчиво молчал, не сводя глаз с Изуку. Когда его взгляд все-таки движется, он оказывается там, где Изуку всё ещё напрягает и расслабляет кулак, и его взгляд задерживается всего на секунду, прежде чем глаза снова поднимаются к лицу. Изуку в этот момент отдал бы все, чтобы узнать, о чем думает его учитель. — На консультации по причудам тебя не научили, как её контролировать? А обучение причудам? Прошло несколько лет с тех пор, как я ходил в школу, но я уверен, что они до сих пор этим занимаются. Особенно для человека с такой мощной причудой.       Подросток морщится и вместо этого складывает руки вместе. Он втягивает воздух и качает головой: — Я никогда не ходил туда, сенсей. — Никогда? — потрясённое замешательство искажает его тон. Этого достаточно, чтобы мальчик поднял глаза и удивился, увидев явный шок на лице своего учителя. Эмоция прошла так же быстро, как и появилась, но Изуку всё ещё не оправился от того, что увидел. — Ты ничего не сделал… вообще? — Нет, сенсей, — шепчет мальчик. — Почему ты не пошёл? — Голос его учителя суров, почти раздражён, как в первый день. Изуку слегка отшатывается, ловит себя на этом и заставляет себя оставаться на месте. — Они… Они не предлагались, — с трудом сглатывает подросток, — н-не мне, сенсей. Они… Дети без причуд не нуждаются в обучении или консультировании по поводу причуд. Для такого человека, как я, посещение консультанта было пустой тратой средств. Итак, они… мне не разрешили. — Ты же не беспричудный, — парирует его учитель с невесёлым видом. Несмотря на выражение лица, его тон внезапно стал неуверенным, — скажи мне, что ты шутишь, Мидория. — Нет, сенсей, — подросток качает головой, — моя причуда так и не появилась у меня в детстве, — он не удосуживается упомянуть тот факт, что с медицинской точки зрения ему поставили диагноз «Без причуд» в четыре года — он не уверен, как бы он это скрыл. Сустав пальцев ног не лжет, верно? — Когда? — Голос Айзавы-сенсея суров. Изуку вздрагивает от удивления от резкого тона. Его глаза обращаются к учителю, но он ничего не может прочитать по выражению его лица. Оно тяжелое, но не сердитое. На лице мужчины нет раздражения, досады или чего-то еще, что он привык видеть. Его губы сжаты в тонкую линию, а глаза впиваются в глаза Изуку, словно он ищет ответ.       Он спросил "Когда?". Но что он имел в виду? Когда что? — С-сенсей… — Когда? — повторяет он неизменным голосом. — Когда ты получил свою причуду, Мидория?       Подросток колеблется, теребя свои пальцы. Айзава-сенсей больше ничего не требует, но и больше ничего не предлагает. Понятно, что Изуку не может обойти это стороной, его учитель ждёт ответа, нет, требует его. — Это имеет значение, сенсей? — Да, — мужчина бросает строгий взгляд, — конечно, это имеет значение. Когда проявилась твоя причуда, Мидория? — В день вступительных экзаменов.       Его учитель втянул воздух, как будто Изуку ударил его кулаком в живот. Его глаза расширяются, но в отличие от Изуку, когда он удивляется, его взгляд не отходит от лица Изуку. Не говоря ни слова, Изуку несколько не в себе, а Айзава-сенсей выглядит потрясённым.       Его учителю требуется секунда, чтобы наконец снова пошевелиться. Шок исчезает с его лица, и затем он возвращается к той невыразительной скуке, которая была у него в классе. Если бы не блеск внезапного понимания в глазах мужчины, Изуку подумал бы, что этого разговора вообще не было. — Итак, позволь мне внести ясность, — тон учителя нейтральный. Изуку не уверен, то ли пугаться этого тона, то ли благодарить, что это не явный гнев, — ты получил свою причуду утром перед вступительным экзаменом и использовал её, как я полагаю, для того, чтобы уничтожить «Нулевой указатель», который сломал тебе обе ноги и руку. Затем ты приступил к изменению статуса своей причуды ещё до начала занятий в школе, поэтому тот факт, что ты раньше был беспричудным, не отразился в твоей записи, если только кто-то не стал раскапывать это, а затем ты появился в моем классе спустя, сколько, две недели после того, как у тебя появилась причуда? Никаких консультаций. Никаких тренировок. Ничего? — Н-нет, сенсей, — хрипит Изуку, внезапно чувствуя, что это ужасная идея. Почему он позволил Оборо уговорить себя на это? Где, черт возьми, вообще сейчас Оборо?       Он ожидает, что его учитель встанет, выгонит его на месте и выведет. Он ожидает крика. Гнева — нет, ярости. Он ожидает многого, но чего он не ожидает, так это того, что его учитель почти растекается на диване. Он глубоко и тяжело вздохнул, провел ладонью по лицу, прежде чем снова сесть, и его усталые глаза снова вернулись к Изуку. — Я знал, что что-то не так. С той самой секунды, как ты ударил этого робота, сделав себя недееспособным. Ты и эта причуда. Я знал это. Что-то с тобой было не так, Мидория. Я просто не ожидал, что это будет что-то подобное. Твоя причуда у тебя всего месяц. Четыре недели, — его учитель с отвращением цокнул языком, —честно говоря, Мидория… — и вот оно: ты исключён! — Я впечатлен.       Изуку вздрагивает, его взгляд мгновенно приковывается к серым глазам учителя. Он не уверен, но ему кажется, что он пробормотал поражённое «ч-что…?» — Я, конечно, не рад. Меня должны были предупредить об этом с первого дня ради твоей безопасности, а также безопасности ваших одноклассников — это радикально изменило бы мой план урока для тебя, и я мог бы также организовать надлежащие консультации. Этот курс, мои уроки, ориентированы на студентов, которые уже имеют общее представление о своих способностях, но, тем не менее, я впечатлён. Честно говоря, удивительно, что тебе удаётся так хорошо успевать за моим классом, учитывая, как недавно ты получил свою причуду и как мало у тебя было практики ее управления.       Впечатлён.       Айзава-сенсей был впечатлен. Изуку произвел впечатление на своего сенсея. — Тем не менее, — тон мужчины меняется, становится более строгим, но в то же время спокойным. Он почти такое же, как в тот первый день, но при этом совершенно другой. Изуку больше не боится, — не сказать мне, твоему классному руководителю и учителю геройских занятий, было безрассудно и нелогично, Мидория. Я понимаю, что это деликатная ситуация, причуда, появляющаяся так поздно, встречается редко, но тебя должны были сразу же направить на обучение и консультирование по причудам, чем ты и займешься сейчас. На данный момент ты преуспел, но есть большие возможности для улучшения».       Изуку кивает, потому что это кажется справедливым. Он уже знает всё это. Это были моменты, которые Оборо также подчеркнул. Кроме того, он видел всех своих одноклассников из начальной школы после того, как они впервые приобрели свои причуды, и видел, насколько консультации на самом деле помогли в развитии этих причуд. — Значит, меня не исключат? — медленно спрашивает Изуку после того, как их разговор затих. Он знает, что это ещё не конец, но он воспользовался шансом спросить то, что у него на уме. — Нет, — фыркает сенсей. — Я вижу в тебе потенциал, Мидория. Потенциал причуды, которую, как я думал, ты почти не можешь контролировать, и что, как я выяснил, совершенно верно. У тебя много работы, тебе нужно догнать своих сверстников, но я вижу потенциал. — Я готов сделать всё возможное, чтобы стать героем, сенсей. — Я в этом не сомневаюсь, — пожимает плечами мужчина, откидываясь на спинку дивана, — Теперь об этом обучении и консультировании. Я лично займусь им. Никто из нас не знает, на что ты способен, поэтому лучше, чтобы я был рядом и стирал твою причуду, если она выйдет из-под контроля или я подумаю, что ты в опасности. Консультацию будет проводить Гончий Пес, который будет проинформирован о необходимой информации, а именно о том, как недавно ты получил свою причуду. Он также потратит часть этого времени на то, чтобы направлять вас на обычные консультации, как я упоминал на прошлой неделе. — Но меня не исключат? — Нет, проблемный ребенок, — вздохнул он в ответ, — тебя не исключат. Не из-за этого. Хотя это изменит некоторые аспекты занятий, не жди, что я буду к тебе снисходителен. Ты тренируешься, чтобы стать героем; я всё равно буду относиться к тебе соответственно. Я не собираюсь относиться к тебе иначе, чем к любому из моих учеников, поэтому, если ты будешь бездельничать или тратить мое время, с тобой поступят соответственно. — Спасибо, Айзава-сенсей, — не мог не пробормотать Изуку с благодарностью. Он наклоняет верхнюю часть тела и почтительно опускает голову.       Он действительно не хотел, чтобы к нему обращались как-то по-особенному.       Он просто… Ему просто нужна была помощь.       Ему нужен был кто-то, кто знает причуды, кто-то, у кого есть время помочь.       Изуку безмерно благодарен за всё, что пытается сделать Всемогущий — он ценит его быстрые проверки и те мимолетные моменты, когда Герой номер один дарует ему крупицы мудрости. Он знает, что Всемогущий старается, но у него уже есть имидж, который нужно поддерживать, и фанаты, и его преподавание, и множество других обязанностей в его тарелке. Изуку во всем этом занимает второе место. — Не благодари меня, Проблемный Ребенок, — фыркает сенсей, отмахиваясь от него усталым взмахом руки, — я ожидаю от тебя многого, так что не подведи меня, понял? — Не подведу, — уверенно оживляется Изуку, — обещаю, сенсей, я Вас не подведу.       Изуку думает, что его глаза играют с ним злую шутку, потому что, если он не ошибается, это… это улыбка на лице его сенсея. Она крошечная, едва заметная, но он уверен, что уголки его губ чуть-чуть приподнялись вверх. Он никогда раньше не видел улыбки своего сенсея; он даже не думал, что его сенсей из тех, кто действительно улыбается.       Ошеломленный этим, Изуку снова кланяется, чувствуя, как его глаза предательски слезятся: — Спасибо, сенсей. Спасибо, что согласились встретиться со мной и выслушать меня. — Спасибо, что доверяешь мне настолько, что рассказал, — возвращает сенсей, и когда Изуку снова поднимает взгляд, улыбка исчезает с лица его учителя, — хотя мне бы очень хотелось, чтобы ты сказал мне раньше. И мне любопытно, что заставило тебя рассказать мне об этом сейчас. — Ах, — Изуку с тревогой потирает затылок, губы дергаются в улыбке, когда он думает о настойчивом призраке, который точно будет на седьмом небе от счастья от своей победы, — на самом деле меня убедил друг. Он был очень обеспокоен, когда узнал об этом, и настойчиво просил меня рассказать об этом кому-нибудь, особенно Вам. — Ой? — мужчина заинтересованно наклоняет голову. Похоже, он хочет задать еще вопросы, но вместо этого отворачивается от Изуку, челка падает ему в лицо. — Тогда твой друг действительно умный. Почему именно мне?       В этом случае всё, что Изуку может сделать, это пожать плечами, потому что он действительно не знает. Оборо не сказал ему почему, кроме того факта, что он был одержим идеей убедить Изуку, что его сенсей — хороший учитель и человек. Он не хочет говорить об этом своему сенсею, особенно учитывая, что Айзава-сенсей был умным и наблюдательным. — Я не уверен, сенсей.       Айзава-сенсей ещё на мгновение замолк, погруженный в свои мысли. Он смотрит на Изуку, изучает его лицо, прежде чем снова отвести взгляд. Похоже, он хочет задать вопросы. На его лице смесь растерянности и интереса, но он ни о чём не спрашивает. — Уже поздно, — вместо этого фыркает учитель, вставая и вытягивая спину, как кошка, — я уверен, что твоей матери, должно быть, интересно, где ты, поэтому тебе следует отправиться домой прямо сейчас, проблемный ребенок. — Т-точно! — Изуку заставляет себя встать, нервно шаркая ногами, и следует за своим сенсеем к двери. Он знает, что его мать не интересуется, где он — он сомневается, что она вообще дома. Тем не менее, он склонил голову. — Ещё раз спасибо, Айзава-сенсей.       Его учитель крякнул в знак подтверждения, прежде чем толчком открыть дверь и, наконец, взглянуть на Изуку поверх носа: — Со всем остальным мы разберёмся в понедельник. Либо утром, либо после школы. Что бы ты ни предпочёл, я буду здесь. — Хорошо, — ещё одно «спасибо» крутится на кончике его языка, но он прикусывает его в ответ. Его учитель уже смотрит на него раздраженно, —я приду пораньше в понедельник, если это… если Вы не против? П-приятных выходных, сенсей. — Да, — устало фыркает Айзава-сенсей, — тебе тоже, проблемный ребенок. А теперь иди. Кыш.       В учительской никого не было — ну, за исключением Сущего Мик-сенсея и Оборо, которого Изуку сразу же находит сидящим на полу рядом с дверью, из которой он только что вышел. — Знаешь, я не хочу быть таким человеком, но… — его друг вздрагивает, понимающе ухмыляясь, поднимаясь на ноги. — Я же тебе говорил. — Угу, — удаётся Изуку протянуть себе под нос, закатывая глаза призраку, хотя на его губах тоже играет небольшая благодарная улыбка.       Изуку чувствует, как его учитель задевает его, когда он выскальзывает за дверь, и именно тогда Изуку понимает, что остановился в дверном проеме, заметив Оборо: — И-извините, сенсей!       Учитель устало машет ему рукой, направляясь в учительскую, где хватает свой желтый спальный мешок, который всегда есть в классе, но никогда, когда они тренируются. Он был спрятан за диваном.       Изуку вдруг чувствует себя неуместно, стоя в учительской. Он откашливается, привлекая внимание обоих учителей, затем нервно улыбается: — Еще раз спасибо, сенсей. И… хороших выходных, Мик-сенсей. И Вам тоже, Айзава-сенсей, но я уже говорил вам это. Хм.       Сущий Мик ухмыляется, и даже Айзава-сенсей больше не выглядит раздраженным, что является шагом вперед по сравнению с обычным. Они переглядываются, прежде чем их внимание снова падает на него. — Спасибо, Маленький Слушатель! — Мик-сенсей радостно аплодирует. — И тебе хороших выходных! Стёрка задержал тебя здесь слишком надолго, лучше пойди домой сейчас, пока твои родители не забеспокоились, слышишь? — Технически, — протянул сенсей, прежде чем Изуку успел ответить, — это он задержал меня надолго. Айзава щёлкает Мик-сенсея по плечу, прикрытому кожаной курткой, и проходит мимо со спальным мешком в руке, — я не принуждал его идти сюда, это он попросил. — Не вини нашего невинного Маленького Слушателя, Стёрка. Мидория милый. — Проблемный ребенок. — Он милый! — Проблемный. Ребёнок.       Изуку незаметно повернул голову, чтобы взглянуть на Оборо, который смотрел на него с раздражением и весельем на лице. Он выглядел привыкшим к такому отношению к двум учителям, но при этом очень развлечённым. — Спасибо, — мягко улыбается Изуку, когда вялая ссора между ними утихает, он движется к двери, Оборо следует за ним по пятам, без сомнения, ожидая возможности поговорить — и, вероятно, похвастаться тем, что он снова прав, — С наилучшими пожеланиями, Мик-сенсей. Я так и сделаю, но сомневаюсь, что моя мать будет волноваться.       Два учителя переглядываются, чего Изуку не замечает, поворачивая ручку двери. Оборо бросает обнадеживающий взгляд на двух учителей, молясь, чтобы они услышали в словах тот же замаскированный намек, что и он, даже если Изуку и не собирался намеренно выдавать что-либо из своей жизненной ситуации.       Однако он сдувается, когда Шота открывает рот: — Спокойной ночи, проблемный ребенок. Не забудь про понедельник. — Конечно! — щебечет Изуку, с улыбкой махая им обоим. Хизаши отвечает ему с таким же энтузиазмом, но Шота лишь приподнимает бровь и залезает в спальный мешок. — До свидания, сенсей!       Потом ребенок ушел. "Вы двое такие невероятно тупые! Думаю, некоторые вещи никогда не меняются, — вздыхает Оборо, задерживаясь, бросая на друзей раздраженный взгляд, прежде чем войти в дверь, — эй! Зуку, подожди!"       В учительской наступает момент молчания, когда Шота поднимает свой спальный мешок, застегивает молнию и натягивает капюшон, так что от него остается не более чем лицо и выбившиеся черные волосы. — Мне это не нравится, Заши, — нарушает молчание Шота, качая головой и падая на диван рядом с мужем. — Что не нравится? Хизаши смотрит на него сверху вниз, откинувшись на спинку дивана, чтобы немного расслабиться, прежде чем отправиться на радиостанцию. Им всегда требовалось некоторое время после школы, чтобы расслабиться, прежде чем Хизаши уходил, а Шота спал столько, сколько мог, до своего патруля. — В этом ребенке есть что-то особенное. Я просто… Я не могу понять, что именно, — мужчина покачал головой и медленно приблизился к мужу. Рука Хизаши легла на голову, прикрытую спальным мешком, и осталась там, — а ещё я не думаю, что у него хорошая семейная жизнь, но его проблема не в этом, это просто то, что я заметил. — Что заставляет тебя так говорить? — Его мать не пришла после боевых учений. Парень сломал одну руку, другую обожгло дотла, и он потерял сознание. Чиё не смогла даже связаться с матерью ребенка. Если бы это был мой ребенок, я бы, чёрт возьми, явился к нему. С этими травмами он просто пошёл домой, Заши. — И он упомянул, что она сейчас не будет волноваться, — нахмурился Хизаши. Герой голоса закусил нижнюю губу, погруженный в свои мысли, — мы не можем начать совать нос в его жизнь, пока у нас не появится причина. Вот Изуку, он хорошо учится на уроках, даже если временами он немного рассеян, он дружелюбен и сплочён с остальными. Пока не о чем беспокоиться. Нет ничего, что потребовало бы срочного вызова родителей или проверки здоровья. — Это нехорошо, — устало огрызнулся Айзава, позволяя глазам закрыться. — Да, — согласился Хизаши, покачав головой, — но наши руки связаны. Никто из других учителей не поднимал эту тему. Он не поднимал эту тему. Мы не можем переступить черту, даже если я доверяю твоему чутью больше всего на свете. Я понимаю, что ты имешь в виду, но у нас есть уникальная точка зрения. Ты можешь просто проецировать на Мидорию — тссс, я знаю, что это не так, но Незу мог бы так подумать. Он знал тебя, когда мы учились здесь в школе.       Шота открыл рот, чтобы опровергнуть заявление о проецировании, но тут же захлопнул, когда Хизаши почти прочитал его мысли, успокоив его прежде, чем он успел даже заговорить. Он поморщился, но ничего не сказал, позволив Хизаши закончить свою мысль: — Если мы собираемся что-то делать, то мы будем делать это на его условиях. Следить за ним. Я тоже буду. И если... — Когда, — усмехается Шота, прерывая мужа более реалистичным выбором слов. — Хорошо, — нежно фыркает блондин, — и когда что-то всплывёт, мы вмешаемся. Если бы кто-то тогда начал наступать тебе на ноги, ты бы мгновенно отпрянул. Давай не будем отпугивать Мидорию прежде, чем у нас появится шанс помочь ему. — Ладно, ладно, — фыркает Шота, слегка повернувшись в спальном мешке. Он не доволен результатом, но понимает это. Хизаши прав — вплоть до предположения о том, как он сам бы отреагировал, что совпадает с мнением Айзавы, если бы один из его собственных учителей давил на него по поводу его семейной жизни в детстве. Было достаточно трудно пытаться заставить Оборо и Хизаши молчать об этом, ему не нужен был учитель, сующий нос в его дела, — но при первых признаках неприятностей я вмешаюсь. — И ты не будешь один, — фыркнул Хизаши, поглаживая партнера по голове, — сегодня вечером ты отдохнешь для патрулирования, а мне пора идти на радиостанцию, чтобы подготовиться к своему шоу. Увидимся сегодня вечером после твоего патруля. Люблю тебя, Шо. — И я тебя, — бурчит Шота, зажмуривая глаза. Он знает, что его щёки разгораются от этого нежного разговора, и это только усугубляется тем, как Хизаши хихикает над его несчастьем. Шота заставляет себя снова открыть глаза, чтобы взглянуть на своего изменчивого мужа, — я ненавижу тебя. — Если это правда, то у тебя забавный способ показать это, Шо, — усмехается Хизаши, наклоняясь, чтобы чмокнуть его в губы, прежде чем встать, — береги себя. — Ты тоже.       А потом он ушел, оставив Шоту попытаться немного отдохнуть, даже если сейчас это трудно, потому что его мысли задерживаются на одном конкретном ученике, который, как он теперь вынужден признать, является его новым Проблемным Ребёнком.