Любовь и пионы

Любовь – она у всех разная. Сколько бы Мишель не пытался найти идеальную формулу любви, его попытки терпели неудачу. Любовь была как неизлечимая болезнь. Для одних она была жестока, для других ласкова и бережна, а кто-то никогда ее не испытывал. Вспоминая друзей из прошлого, читая книги и стихи, смотря на своих братьев и сестер, Мишель задавался вопросом, что же есть такое «любовь». Та самая, искренняя и единственная, о которой он писал в своих стихах, но так ни разу и не испытывал. Он был уверен в этом, потому что, влюбляясь много раз, он так же легко отпускал, как только проходил интерес. Мишель смотрел на любовь окружающих и искал ту самую, что на всю жизнь. И в тайне мечтал о шедевре любви, самом настоящем, а не подделках. И какого было его удивление, когда прекрасным весенним утром, еле разлепив глаза, он увидел на подоконнике вазу с нежными пионами. Они еще не до конца распустились, но пару лепестков уже осыпалось, а по комнате плыл нежный и сладкий аромат, смешиваясь со свежим весенним воздухом. Окончательно проснувшись от такой неожиданности, Мишель повертел головой, чтобы спросить, откуда такие роскошные цветы, ведь девчонки все больше полевые приносили, но в комнате он был один. «Какие красивые», - прошлепав босыми ногами по полу и наклоняясь, чтобы вдохнуть аромат цветов, подумал Мишель. На душе как-то сразу потеплело, а в животе появилось странное чувство, называемое «бабочками», - «было бы здорово получить такой букет. Интересно, от кого он и для кого?» Но цветы безмолвствовали, а спросить пока было не у кого. Не удержавшись, Мишель взял опавшие лепестки, дошел до своей тумбочки и , тщательно расправив, засунул между страниц записной книжки. Нежную красоту хотелось сберечь, чтобы позже вдохновляться, хотя вдохновение и так накрыло его с головой, что незамедлительно хотелось сесть и писать лиричные стихи. Только голодный желудок разбил романтичный настрой самым грубым образом. На завтрак пришел он самый последний, когда практически ничего не осталось, но добрая сестренка успела отложить несколько сырников со сгущенкой и препоручила сторожить их Косте. Константин был не рад такой перспективе, но ему перепала дань в виде сырничка и чашки чая, делая более сговорчивым. Так они и сидели вдвоем на кухне. Мишель вдохновленно уплетал сладость, а Костя пил чай и как-то уж слишком пристально посматривал на парня, заставляя нервничать. Разговор не клеился. Почему-то, после той ночи, проведенной вместе, Мишель чувствовал себя неуютно, и, возможно, тоже самое испытывал Костя. Но по нему всегда было сложно сказать, о чем он думает. Например, что творилось в его голове в тот самый момент, когда он внезапно встал, даже не допив чай, и подошел к Мишелю? Костя протянул руку и провел ею по светлым волосам, путаясь в них пальцами. Мишель застыл, не зная как реагировать на непривычную ласку. Только румянец ярко вспыхнул на щеках. - Лепесток запутался, - пробормотал Костя, в подтверждение своих слов уронив на стол лепесток пиона, неизвестно как оказавшийся в волосах, и, как ни в чем не бывало, вымыл за собой чашку и ушел с кухни. И все это время Мишель сидел неподвижно, уставившись в одну точку и почти не дыша. Только когда он остался один, до него медленно стало доходить произошедшее. Вроде ничего такого и не было. И в тоже время этот жест вызвал в душе так много чувств. Глубоко вздохнув, словно вспомнил, что умеет дышать, он выпустил из ослабевших пальцев вилку, дотрагиваясь ладонью до груди, где бешено стучало сердце. - Что это было? – вслух произнес Мишель, проигрывая в голове раз за разом нелепую сцену и чувствуя, как внутри шевелится что-то горячее и мучительное, и такое сильное, что хотелось плакать.

***

Мишель вернулся в комнату в смешанных чувствах. Ему нужными были перо и бумага, чтобы написать о своих переживаниях. И он совсем не ожидал, занятый своими мыслями, что у окна столпятся девчонки, хихикая и шепчась. - О, Мишель, ты видел, какой нам букет прислали? – Обернулась Анастасия, смотря на брата тем взглядом, какой всегда появлялся, стоило только дать волю романтическим грезам, - и там даже записочку приложили... Интересно, от кого это? Давайте, читайте скорее, сил нет терпеть! Мишель покраснел, пытаясь как можно скорее взять вещи и сбежать из комнаты, чтобы лепестки пиона не напоминали о ласковых пальцах в волосах. Но так интересно было послушать записку и раскрыть тайну появления букета! «Погоню за прошлым оставив, Как лепесток в волосах Запутался в чувствах своих.» Странные стихи на манер хокку не помогли пролить свет на таинственного незнакомца. Но девчонкам не так много надо было, чтобы размечтаться о таинственном принце, придумывая такие подробности, что можно было записывать сказки. Мишель же разволновался пуще прежнего и поспешно сбежал на улицу, где позади дома под цветущей вишней стояла скамейка. Это было прекрасное место для уединенных бесед, любования цветением или погружения в лирические мысли. Мишель пытался успокоить свое не на шутку разыгравшееся воображение. Не могла же записка, как и букет, предназначаться ему? С чего он вообще так тщеславно об это думал? Словно кому-то было дело до бедного поэта. Подходя к вишне ближе, Мишель замедлил шаг. Он еще издали заметил темный силуэт, что становился отчетливее с каждым шагом. Удобно расположившись на скамейке в наигранно непринужденной позе сидел Костя и читал. Или делал вид, что читает, ведь стоило только Мишелю приблизиться, как тут же закрыл книгу и поднял на него серьезный взгляд. Неужели поэт помешал чужому уединению? А так хотелось именно в этом месте воспеть тревожащие душу чувства. - Не знал, что здесь занято… - пробормотал первое, что пришло в голову, Мишель. Он опустился на скамейку, но тут же спохватился, что его не приглашали, и сразу же вскочил, порываясь уйти, - пойду, не буду мешать. Он и шага не успел сделать, как на запястье сомкнулись тонкие пальцы и потянули обратно, заставляя сесть. - Не уходи, - серьезно и глухо произнес Костя, а Мишель не знал, что ответить. Только устроился на самом краешке, чтобы ненароком не помешать своим присутствием. Он нервно теребил край длинной футболки, рассматривал опавшие на землю розовые лепестки и пытался не заплакать от волнения. Время для них двоих как будто остановилось. Или так казалось из-за непривычно-медленного падения лепестков сакуры. - Мишель, - разорвал тишину тихий голос Кости, от чего поэт вздрогнул. Голос парня был необычайно мягкий, взволнованный, он словно боялся спугнуть собеседника, - я решил отказаться от своих прежних чувств. - О, это ведь хорошо, - сглотнув, ответил блондин, сердцем чувствуя, куда клонит Костя, - давно пора. - Ты будешь со мной? – пристально посмотрел на Мишеля Костя, а тот даже вопроса не смог расслышать за стуком собственного сердца. - Что? - Ты мне… нравишься… - Что? Не выдержав, Костя мягко взял Мишеля за подбородок, поворачивая его к себе и прижимаясь губами к губам. Пусть поцелуй был невинным и нежным, но Мишель чувствовал, какая за этим скрывается страсть. Он не закрыл глаза, оцепенев, и смотря в черные глаза Кости, тонул в них, видя то, что парень навсегда хотел бы скрыть ото всех. Его сердце бешено стучало, горячие губы манили углубить поцелуй, внутри все скручивалось и сжималось, и от этого становилось страшно. Страшно, что не та самая любовь. Что все ложь и обман. Что... Много всего крутилось в голове поэта, что и не разобрать всех страхов и комплексов. - Нет! – Вскрикнув, Мишель оттолкнул от себя Костю. Не в силах испытывать на себе взгляд, полный непонимания, пребывая в смущении, растерянности, желании прижаться и никогда не отпускать, парень побежал в дом. Костя же смотрел вслед, а внутри была тупая пустота. Любовь – это не так просто, как кажется на первый взгляд.

***

Убегать было самым глупым поступком со стороны Мишеля, и он прекрасно это понимал, но бороться с бурей чувств в своей душе попросту не мог. Он старался не пересекаться с Костей, а когда встречи не удавалось избежать, то садился в самый дальний угол и старался не обращать внимания на пристальный взгляд черных глаз. От него ждали более рассудительного ответа, он это знал, но не мог взять себя в руки, подойти к парню и ответить жестко и уверенно. И вместо этого Мишель прятался, уходя от ответа, пока не стал замечать, что всеми мыслями возвращается к Косте, думает о нем, о их коротком разговоре, о поцелуе, который он помнил до сих пор. И от этого становилось тошно. На него напала хандра, которая обычно бывала только осенью. Но никак не прекрасной теплой солнечной весной, когда влюбляться – правильное и хорошее дело. Мишель сомневался, та ли это единственная любовь или очередная подделка, но увлечение было слишком сильно, а чувства новы и не похожи ни на что, что было раньше. И он решился. Костя же после жестокого отказа занемог. Внешне это никак не проявлялось, но он чувствовал, как заболевает. И каждый раз сталкиваясь случайно с Мишелем, он старался отвести взгляд, скрыться, не подавать виду, что огорчен. Хотя такое состояние нельзя было назвать огорчением – просто пустота после разбитых надежд. Костя не строил розовых замков, не мечтал о чем-то неземном, ему хватило бы просто быть рядом с любимым и немного больше взаимности, чем это было раньше. Но отказ ранил сильнее, чем многие раны, полученные прежде. Ему хотелось скромного простого человеческого счастья. Тихого, незаметного. Но даже такую мелочь ему не было позволено иметь. Он лежал на кровати, отвернувшись от пустой комнаты, и дрожал под одеялом. Надо было встать и выпить лекарства, но Костя смотрел перед собой и думал, что все бессмысленно. Он прикрыл глаза, собираясь провалиться в пустоту сна, когда кровать прогнулась под чужим весом, а на лоб легла прохладная ладонь. - Ох, ты весь горячий! – испуганно воскликнул Мишель, собираясь отдёрнуть руку и поспешить за лекарствами, но был остановлен затуманенным болезнью взглядом. - Останься, - хрипло попросил Костя, чувствуя себя гораздо лучше в компании сердечного друга. Поэту ничего не оставалось, как подчиниться и оставить ладонь на чужом лбе, наблюдая, как медленно парень погружается в сон, как выравнивается его дыхание, расслабляются черты лица. Наверное, это был один из немногих случаев, когда Костя спокойно заснул при такой близости кого-то, доверившись полностью. Он очень давно спал так крепко и спокойно. Костя чувствовал, что его охраняют, что безопасно и можно отдохнуть, ни о чем не переживая, и на его губах заиграла легкая улыбка. От этой же непривычной и редкой улыбки он и проснулся, вздрагивая и распахивая глаза. На дворе был вечер, заливая закатными красками комнату, в которой не было никого, кроме него и Мишеля, забравшегося на кровать с ногами и уютно устроившегося на плече парня. Он мирно посапывал, сжимая пальцы на чужой футболке каждый раз, как Костя шевелился. «Какой он милый», - умилился Константин, приобнимая Мишеля за плечи и поглаживая по спине, зарываясь пальцами в растрепанные от сна волосы. - Ох… как ты себя чувствуешь? – сонно пробормотал Мишель, открывая глаза и смотря на обнимающего его парня. - Терпимо, - честно ответил Костя, и не соврал, ведь ему действительно стало лучше. - Я рад, - улыбнулся Мишель, и после повисла неловкая тишина, оба парня чувствовали, что все так и должно быть, но не могли подобрать правильных слов, пока блондин не приподнялся и не сказал, решительно смотря Косте в глаза, - я согласен. - На что? - Встречаться с тобой, - смущаясь, ответил блондин, отворачиваясь в сторону, чтобы скрыть за упавшими на лицо волосами предательский румянец. Ему потребовалось много времени, чтобы признать свои чувства и подготовить правильный ответ. Редкая улыбка заиграла на губах Кости, и он, не утерпев, притянул к себе парня для нежного поцелуя, что с каждым мгновением становился все несдержанней. Их языки переплетались, дыхание было прерывистым и горячим, а при столкновении губ слышались мягкие чмоки. Ладони Кости заскользили по спине Мишеля, очерчивая выступающие позвонки, зарываясь в волосы, массируя кожу голову и медленно спускаясь вниз. Опьяненный то ли болезнью, то ли любовью, а может всем вместе, Костя был нетерпелив, и жаждал стать еще ближе. Его ладони легли на ягодицы Мишеля, сжимая так, что тот сперва тихонько застонал, а после, ошеломленный чужим напором, удивленно вскрикнул. - Стой, нет, остановись! – Мишель попытался разорвать поцелуй и отстраниться, когда ласки стали слишком горячими. Костя замер, терпеливо дожидаясь пояснения, - я.. не хочу так… хочу свидания, хочу романтику, а не вот так сразу… - Хорошо. Но я болен, мне нужно еще лекарство, - самым честным тоном ответил Костя, переворачивая Мишеля на спину, нависая сверху и вновь целуя. Уже без напора, мягко и осторожно, чтобы обоим было хорошо и приятно. Эта нежность и доверие были для обоих чем-то новым и неизведанным, что хотелось постигать так быстро, как позволял Мишель. Хлопнула входная дверь, и коридор заполнился голосами девчонок и мальчишек, вернувшихся домой с прогулки. Костя с сожалением отпустил Мишеля, который засуетился, будто стесняясь, что их застанут вместе. - Мишель, - позвал Костя, когда парень уже готов был покинуть комнату, - пойдем завтра на свидание? - Дурак, поправляйся сперва, - фыркнул Мишель, краснея и выскальзывая за дверь за пару минут до того, как мог бы с кем-нибудь столкнуться.