Солнечное сплетение

Вечерело. Еле видимый свет малинового шара, подобно ягодному дайкири, сочился через задернутые шторы. Апельсиновый сок и гренадин разливались вместо заката. Опьяняющий запах ночи наполнял комнату, окутывая сумеречной тайной Никиту. Легкий порыв ветра из приоткрытого окна перелистал странички книги, забытой на столе. Отзвучали последние аккорды солнечного дня. Никита окончательно заснул... Он взглянул на него исподлобья, алые губы сложились в добрую ухмылку. Под легким золотом ресниц блеснула искра подобная вспышке в ночном небе. Юра протянул руку. Ответив согласием, Никита скрепил их ладони. Он был готов бежать до потери пульса, пока солнце не сгорит до тла, пока этот нежный сон не прервет мамин голос. И они понеслись вперед, словно дети, выбежавшие посмотреть на первый снег. Медные тучи застилали небо, кое-где пробивались лучи света, казалось будто над ними повис огромный вязаный шарф, сквозь петли которого видно было солнышко. Этот сон был сродни лихорадочному бреду. Что же они хотели догнать? Куда они держали путь? Даже им это доподлинно не известно. Слепой дождик преображал майскую слякоть. Лужи выглядят не так тоскливо, если глядеть на них сквозь опал или янтарь. Так и солнышко, подсвечивая капли, создавало призму для Юры и Никиты, которые все так же бежали вперед громко смеясь. Насквозь промокшие и до смерти счастливые ребята, то и дело останавливались отдышаться, не отпуская рук друг друга. Всякий раз, когда их взгляды пересекались, они оба заливались багровой краской. -------------------------------------------------------------------------------------------------------- -Лю-блю? Люблю! Люблю, Юра! Я люблю тебя!, — вскрикнул Никита от осознания, — я бесконечно люблю тебя... Его колени подкашивались, а тремор окончательно овладел телом. Юра улыбнулся, ласково, по-кошачьи. Сделав пару шагов навстречу, он прижал Никиту к себе, как родного. - Милый, меня не существует... По красным щекам Никиты градом полились слезы. Он знал, что его чувства могут быть взаимны только во снах. Потому он спал постоянно, ведь только здесь они могли быть вместе, могли быть счастливы. Никита впервые чувствовал себя нужным и любимым. - Тогда я не хочу просыпаться. Я не хочу терять тебя. Пожалуйста, не уходи, прошу... Он трепетно гладил его по голове, тонкие пальцы путались в мокрых волосах. Никита вцепился в его рубашку, ему совершенно не хотелось жить вне фантазий. -------------------------------------------------------------------------------------------------------- - Ну как он?, — замельтешила мама Никиты вокруг врача, — Проснулся? Не молчите же! - Он жив, это радует. Однако находится в глубоком летаргическом сне. Не могу дать каких-либо прогнозов. - Господи, ну как же так, что же мне делать, доктор, я не нахожу себе места!, — женщина заплакала, — моя милый, бедный Никиточка, не оставляй меня...Господи, помилуй. - Не божитесь, все обязательно будет хорошо... Главное — верить, остальное вы не в силах изменить. - Да как же, как же не божиться! Ох, за что мне эта напасть! Никитушка, что же с тобой... Несчастная мать то и дело, что разговаривала сама с собой, ходила из стороны в сторону, молилась и плакала. Никита больше не вернется. Теперь он счастлив во снах, где солнце светит теплее, лужи красивее, а любовь никогда не иссякнет.