Вишнёвый японец.

Звон будильника бьёт по ушам и мозгу с такой силой, что кажется, будто они сейчас разлетятся в щепки. Несколько минут Минхо сжимается в комок в тёплой постели, закрывая уши руками и пытаясь осознать, где он, что он и зачем ему нужно вставать. Только когда его рука, уже самопроизвольно, со всей дури падает на будильник так, что тот катапультируется с прикроватной тумбочки и разбивается, он спокойно выдыхает, и боль немного отступает. «Зато заткнулся» — думает Минхо, расползаясь по постели звёздочкой. Так зачем ему все-таки нужно было вставать в такую рань? Ах да. Ли Минхо — инструктор по вождению, и иногда, каждый день, ему приходится ходить на работу и проводить практические занятия в городской среде у тупых учеников, которые даже педали газа и тормоза выучить не сумели до конца. С дичайшим желанием прогулять сегодня работу, он заставляет себя встать и даже съесть пару бутербродов с колбасой. Зайдя в ванную, чтобы принять душ и умыться, он с ужасом обнаруживает, что по нему с первого взгляда понятно, что алкогольное опьянение было его верным спутником этой ночью. Оттуда же и головная боль и усталость во всём теле. А вот откуда на шее бордовые пятна он никак не мог вспомнить, как и весь прошлый день. Все вчерашние события в его голове, будто скидали в одну папку и тупо удалили. Как не тужился, как не пытался он воссоздать хотя бы одну сцену произошедшего, ничего не выходило. Спустя, наверное, миллион попыток, Минхо наконец сдался. Приведя себя в порядок и скрыв следы бурной ночи под небольшим слоем косметики и водолазкой под огромной толстовкой, парень вылетает на улицу и садится в машину. Бьёт по газам так, будто на кону стоит его карьера гонщика. С такой скоростью он в мгновение ока оказывается на работе. Сегодня у него всего три человека. Первой была миловидная, но до искр из глаз глупая женщина лет тридцати, всю дорогу болтающая про своих котов, что хоть немного, но скрашивало поездку. Второй — типичный парень со двора, который получит права, купит ведро в кредит, будет дрифтить по городским дорогам и мешать нормальным людям спать. Хотя Минхо не смел его осуждать, сам когда-то был таким. Между вторым и третьим практикантами был довольно большой перерыв, так как третий должен был получить опыт вечернего вождения. В перерыве Минхо, в кои-то веки, смог добраться до ближайшего общепита и закинуть в себя неплохую такую порцию курочки, а после залить всё это кофе. Но кофе бедолаге показалось мало. Следующим пунктом назначения был супермаркет, где Ли приобрёл пару банок энергетика. Такой весь из себя замученный он приехал на место встречи с последним практикантом. Подкатив к зданию автошколы, в которой он работал, Минхо вышел из машины, отглотнул энергетика. Лёгкий уличный морозец и запах приближающегося дождя просачивались через одежду и органы чувств, заполняя мозг мыслями о мягкой постели, горячем чае, любимых котах и пудинге в холодильнике. Хотя сейчас парень был рад и тёплому помещению автошколы. Хо зашёл внутрь и присел на стоящий у входа диванчик. — Простите, вы Ли Минхо? — произнёс мягкий голос, словно не нуждаясь в ответе на этот вопрос. Минхо повернул голову к источнику звука. Что-то было в этом практиканте знакомое. — Да, это я. А вы? — Ой, вы, наверное, не помните. Я Хан Джисон! — парень протянул руку своему инструктору и широко улыбнулся. Получив рукопожатие, Джисон осмотрел Ли и парировал: — А эта водолазка, полагаю, скрывает мои старания и прекрасно, должно быть, смотрится на вашем теле. Наконец-то Минхо что-то вспомнил. *** Предыдущий день. У порядочного и честного инструктора была тёмная сторона. Он был участником и завсегдатаем ночных гонок. Скорость, адреналин, острые ощущения, внимание и огромные выигрыши — вот, что действительно делало его счастливым и по-настоящему живым. Сегодня была очередная гонка. Всё как всегда: громкая музыка, яркий свет, куча народа. Свист тормозов иногда заглушал фонк, вырывающийся из колонок. Тёмный асфальт исполосован чёрными тормозными путями, стирающими шины. Всё в этом месте было пропитано скоростью, запахом денег, дорогих парфюмов, смешавшихся с ароматом масел, шин, выхлопами. Но Минхо их не чувствовал. Под звуки нытья своего друга и однофамильца Феликса о том, как же Ликса бесит, что Хенджин опять отирается у диджейского столика, рядом с этим паршивым диджеем, который, по слухам, здесь для того, чтобы потягивать у богатых гостей и гонщиков деньги. Ли не слушал друга. Банковская карта доделала последний штрих в построении взлётной полосы. Глубокий вдох, пара мгновений ожидания и Минхо взлетел. Зрачки, коих было не видно на фоне темных карих глаз, расширились и почти сожрали радужку. Он уверенно встал, и взяв в руки шлем (не ясно, однако, для чего он был нужен, если на такой скорости влететь куда-либо, то шлем явно такая себе защита), позвал Феликса. — Пойдём, посмотрим, к кому ты так ревнуешь свою модельку. Друг недовольно фыркнул, но пошёл вместе с Хо. Стоило им выйти на улицу, как к ним подтянулись какие-то блогеры, корреспонденты, журналисты и просто те, кому хотелось поглазеть на гонщиков поближе. Вспышки в глаза и внимание — это, кончено, очень замечательно, но Минхо смотрел совсем не на девушку, которая совала к его лицу пушистый микрофон и пыталась перекричать музыку и людей, чтобы спросить что-то, а на силуэт Хенджина в дали. Он закрывал диджея. На мгновение Минхо решил все-таки посмотреть в какую-нибудь из камер и на отвали ответить на вопрос о личной жизни, но быстро вернул свой взгляд обратно, обнаружив теперь, что Хван сидел на стуле, а рядом с ним стоял не очень высокий парень с тёмными волосами, пухлыми щеками и сверкающими, но хитрыми глазами. Хо был бы рад и дальше разглядывать этого парня, ибо теперь он мог поклясться, что он бы тоже ревновал к нему. Хотя нет, не он бы ревновал, тут ревновать надо было бы его. Дикторский голос оповестил всех о приближающемся начале гонки и пригласил участников готовиться ко старту. Минхо с Феликсом, растолкав всех на своём пути, добрались до гаража. — Готов увидеть наш новый болид? — с довольной ухмылкой спросил старший Ли. — Жду с нетерпением, открывай уже! — взрывался младший. Минхо открыл гараж, а Феликс открыл рот от удивления. — Сколько ты за неё отвалил? — промямлил он, обходя авто и ведя по его корпусу подушечкой пальца. — Секрет. Запрыгивай давай. Парни уселись в машину, пристегнули ремни, надели шлемы и выкатили из гаража. О да, Минхо ждал этой реакции. Его новый железный друг произвел фурор. Софиты проплывали по идеально глянцевой поверхности вишнёвого японца, как облака по водной глади. Парням казалось, что сейчас абсолютно все смотрят на них, но самое главное — на них смотрел Джисон. — Ой, а тот смазливый диджей, кажется, смотрит внимательнее всех. — сказал Ликс. Похоже, его отпустило и он уже не злился так сильно от общения Хенджина и этого парня. Он понял теперь точно, что главным интересом его стал прямо сейчас Минхо. Феликс приоткрыл окно и помахал Хенджину, а тот, в свою очередь, показал ему сердечко. — А этот парень в той тачке — это твой молодой человек? — спросил Джисон у Хвана, заметив эти милые жесты. — Ага, — блондин сделал глоток пива. — Он на пассажирском, значит… А кто водитель, ты знаешь? — Хан прищурил глаза вглядываясь в окна автомобиле, пытаясь хоть что-то там разглядеть. Но поверхность стекла имела слишком хорошие отражательные свойства и лишь ослепила бедолагу. — Знаю, а что? — Значит ты меня с ним познакомишь. Гонки, как известно, крайне захватывающая, безумная вещь, которая требует крепких нервов и мощных голосовых связок, чтобы подбадривать своих фаворитов, хотя тем было совсем не до криков с трибун. Проносящиеся мимо болиды оставляли после себя шлейф из выхлопов и закладывающий уши свист. Несмотря на прохладную погоду, всем в этом месте было невероятно жарко. Аудитория была самая разная: красивые девушки разных возрастов, парни и мужчины, неформалы и консерваторы, люди из разных слоёв общества, разных расс. Всех их объединяет любовь к скорости и готовность раскошелиться на билет на трибуны и на ставки. Большая часть ставок сегодня была поставлена на парня с лицом и телом, будто вылепленными искусстным скульптором, с кошачьим прищуром и на новенькой тачке и его друга — не менее привлекательного, с кукольным личиком, стройным телосложением, на грани худобы. Только вот люди не знали, что тут всё не так бело, как они ожидали. Они ничего не выиграют в случае победы фаворита. Все их деньги получит именно он, а себе содержимое своего кошелька вернёт, тот, кто первым затащит его в свои «объятия». В случае с Минхо, победитель уже был определён. Гонщик сам его выбрал, а победитель выбрал его. Он не делал ставок, не важно ему было и то, выиграет Хо гонку или завалит её с позором. Главное, ему хотелось своей студии и стабильности, особенно финансовой и почему-то, какая-то внутренняя чуйка подсказывала ему, что именно с этим человеком он это получит. Но даже факт полного безразличия к исходу гонки для его намерений, Джи всё равно с замиранием сердца наблюдал за тем, как вишенка (так он назвал привлекший его болид) один за другим оставлял позади всевозможные автомобили. Они с Хенджином подскакивали со своих мест и кричали, как ненормальные каждый раз, когда кто-нибудь из участников догонял дуэт Ли, или когда возникали опасные ситуации, в которых обычный водитель давно бы уже потерял контроль и попал в смертельную аварию. Однако мастерства у этих двоих было, как говорится, попой жуй. На одной из технических остановок, где тех персонал осматривал машины, подкручивал гайки, затягивал болты и протягивал гонщикам воды, Минхо с Феликсом должны были поменяться местами, и водителем должно был стать Ликс. Этого не произошло, отчего Хван с возмущённым вскриком ударил по столу и упал на стул. Он по ребяческий надул щеки и поджал губы, явно выказывая всё своё недовольство. Правда он очень быстро вернулся в прежнее состояние. Впереди ещё куча гонок, Феликс всем покажет. Финишная прямая. Всё будто замерло в ожидании. Лидируют два автомобиля — голубая модернизированная всячески машина с заниженным дном, которое почти скребло по трассе, и, как неожиданно, вишнёвый японец. Они шли почти вровень, только японец слегка уступал сопернику, отставая на несколько сантиметров. Люди задерживали дыхание. До финиша каких-то жалких несколько метров, многие уже не верят в силу новенькой машины Минхо, в то время, как сам владелец, хорошо изучивший характеристики перед покупкой, был готов продемонстрировать всем всю мощь. Он посильнее надавил на педаль, нажал на какие-то кнопочки. Рёв мотора, куча выхлопного дыма — «песок» в глаза сопернику. Экипаж вдавило в сиденья. Хлопок, свист тормозов. Тишина. На экраны над трибунами и на огромный куб посреди площадки вывели изображение. Окружение взорвалось в радостных воплях и аплодисментах. Из вишнёвого японца выходит сначала ошарашенный Феликс, а за ним довольный собой, своей машиной, а так же огромным выигрышем Минхо. В ту же секунду их снова окружила толпа. Только теперь, помимо журналистов, там были их фанаты и фанатки. В них тыкали камерами, микрофонами, телефонами, руками, маркерами и просьбами оставить афтограф. Одна девушка даже попросила подписаться ей на груди и на обратной стороне бедра. Кто-то дал Минхо в руки бутылку вина. Он открыл её и отпил из горла. Вот парни уже стоят на награждении. Ведущий как может тянет время, пока выносят заветный чемоданчик. Наконец, холодный металлический кейс оказывается в руках гонщиков. Ликс, закусив губу, щёлкает замками и откидывает крышку, открывая всем вид на несколько рядов разнообразных купюр. Там были и доллары, и евро, и воны, и даже юани. Все делали ставки тем, что имели и только сейчас узнали, что всё это достанется победителями. Однако, кажется, всех всё устраивало. Счастливые Мин и Феликс, попозировав на камеру, решили отметить победу в местном баре. Бутылка за бутылкой, бокал за бокалом — оба пьяные до беспамятства. Только вот, если за Феликса подумать может Хенджин, который не пьёт, чтобы не навредить внешнему виду и репутации, то за Минхо подумать никто не мог, поэтому с танцпола, на котором он оказался после очередного коктейля, парень быстро переместился в тёмную комнату, где его повалили на мягкую кровать с приятным на ощупь и чистым по запаху бельём. Хо почувствовал тяжесть и тепло. Ли прищурил глаза, сосредоточил плывущий взгляд и увидел перед собой того самого диджея. В близи он был ещё привлекательнее и милее, но вот его глаза блестели чистым желанием и похотью. Парень сидел на гонщике в районе паховой области и ерзал бёдрами взад-вперёд, прекрасно понимая, что трение возбудит лежащего. Минхо положил руки тому на талию, огладил тонкие бока и понял, наконец, что музыкант был нагим. Ладони сползли на бёдра. Трусы на нём все-таки были. Сидящий опустил голову и его лицо оказалось в сантиметре от лица Минхо. Последний взял на себя инициативу и парни слились в поцелуе — мокром, глубоком. В памяти беспросветный провал. Следующий отрывок — Хо трахает диджея пальцами, разводя их ножницами, задевая комок нервов. Он целовал спину, шею, сжимал свободной рукой ягодицы до синяков. Джисон часто дышал, извивался и тек. В момент Джи показалось, что он скоро кончит от одного присутствия внутри этих шикарных длинных пальцев, потому он сильнее вильнул задом, прося большего. Минхо был не против дать ему этого. Откуда-то он достал смазку и презерватив. Натянув резинку и распределив смазку по члену, парень взял одной рукой Хана за талию, а второй помогая себе, вошёл одной только головкой. Обеими руками он обхватил талию Джисона и насадил его до самого основания, выбив из того не то вскрик, не то стон. На пьяную голову он даже не подумал, что пассиву может быть больно, и сразу перешёл на быстрый темп, буквально вдалбливая бедолагу в постель. Боль вперемешку с приятным ощущением приближающегося физического удовлетворения расходилась по телу Джисона мурашками и возбуждала ещё сильнее. –Минхо! Я сейчас… — простонал Хан, прогибая спину и тут же изливаясь на постельное бельё. Когда они успели познакомиться? Неважно, это не имеет сейчас никакого значения. Что действительно важно — Джисон достиг своего пика, а вот Минхо всё ещё не удовлетворён, но остатки здравого смысла не дают ему полностью забить на чувства Джи, потому он вынимает свой член из его задницы и через пару мгновений присовывает в рот. Джисон вбирает самый кончик, смакует его, пробует, и только после заглатывает чуть глубже, оглаживая языком каждую венку и каждый изгиб. Опускается до основания, вызывает у Минхо громкий выдох, почти стон. Двигает головой взад-вперёд, плотно сжав губы вокруг ствола, втягивая иногда щеки и наблюдая тщательно за реакцией Ли. А последнему нравится. Он шумно дышит, бёдрами вперёд подаётся, глаза закатывает, губы прикусывает до крови и еле держится, чтобы не сорваться. Терпения ему хватает не надолго. Длинные пальцы впутываются в тёплые, мягкие волосы, сжимают их, придерживая голову, а тазом Хо движет теперь хаотично, доводя Хана до слез. Наконец, и к нему приходит долгожданная разрядка. Картина перед ним предстоит невероятная: миловидный парень сидит перед ним на коленях абсолютно голый, с растрепанными волосами, потекшим макияжем, полыхающими щеками и блеском для губ, смешавшимся со спермой, стекающей по подбородку. *** — А практику я буду проходить на вишнёвом японце? Минхо вернулся в реальность. — Нет, на бежевом корейце.